Сюжеты

ЛЮБЛЮ СМЕЯТЬСЯ НАД СОБОЙ

Этот материал вышел в № 90 от 10 Декабря 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ЛЮБЛЮ СМЕЯТЬСЯ НАД СОБОЙ Нас с Полиной так воспитывали Их до сих пор путают — Ксению и Полину. Им долго нравилось поддерживать эту игру — вводить в заблуждение поклонников, приходить на свидания под видом сестры и прятать свою...


ЛЮБЛЮ СМЕЯТЬСЯ НАД СОБОЙ
Нас с Полиной так воспитывали
       

 
       Их до сих пор путают — Ксению и Полину. Им долго нравилось поддерживать эту игру — вводить в заблуждение поклонников, приходить на свидания под видом сестры и прятать свою индивидуальность, которая всегда была у каждой. Теперь они стали взрослыми, и их разность оказалась очевидной — игра в одинаковость надоела, и сестры Кутеповы решили наконец обнародовать свою суверенность. Полина стала «дамой», Ксения взяла на себя нелегкую роль смешной девочки. Формальным признаком различия стало почти синхронное замужество обеих — Полина вышла замуж за театрального режиссера Евгения Каменьковича, Ксения — за кинорежиссера Сергея Осипьяна. Многим это лучше всего помогло разобраться, кто есть кто.
       Ксения, как и Полина, — актриса «Мастерской Петра Фоменко». Она хрупкая, рыжая, с прозрачной кожей и все время ускользает. От ее присутствия остается ощущение только что выскользнувшей из ладоней теплой и нежной руки. Смотрит прямо и сквозь, голос твердый, а в конце фразы срывается на шепот и улыбку. Неуловимая и очевидная прелесть актрис «Мастерской» еще до конца не изучена, но давно является неоспоримым фактом.
       У Ксении неприлично много сыгранных в театре ролей. Только в «Войне и мире» она была и брошенной маленькой княгиней, и отчаянно влюбленной Соней, и светской кокеткой Жюли Курагиной. На Маше в «Семейном счастии» Толстого терпение публики лопнуло — Ксении Кутеповой вручили премию Станиславского. Ее невесомые пробежки по комнате, взмахи вязаной шалью, говорящие паузы стали для многих бархатной победой русского психологического театра в самом несуетном и негромком его понимании.
       О самоотдаче, обаянии и качественном театре мы решили побеседовать с Ксенией КУТЕПОВОЙ…
       
       — Вы получили престижную премию Станиславского. Стала ли для вас такая реакция коллег на вашу работу в «Семейном счастии» неожиданностью?
       — Я, честно говоря, не задумываюсь о каких-то премиях и поощрениях. Единственное, что могу сказать, Петр Наумович — Мастер, один из лучших современных режиссеров, и такая реакция на его спектакли для меня естественна.
       — Ваш театр вышел из шинели гитисовского курса Петра Наумовича Фоменко 1994 года выпуска. Из того же призыва — ваша сестра, Галина Тюнина, Мадлен Джабраилова, Карэн Бадалов, Юрий Степанов. Вы по-прежнему команда и пять бездомных лет шутя называете «студийным периодом». Билетов в кассе как тогда было не достать, так не достать и сейчас. За что вообще любят ваш театр?
       — М-м. Не знаю. В театре работают несколько поколений актеров, у нас общее воспитание, общие пенаты. Мы единомышленники, и это чувствуется на сцене. То же самое относится и к огромному количеству людей, которых не видит зритель. Все работающие здесь люди объединены общим воздухом, общим ощущением как театра, так и мира вокруг. Остаются и приживаются только родственные души, связанные и объединенные чем-то. Я думаю, это основная причина обаяния нашего театра.
       — Это «что-то» вы сознательно отказываетесь определить или действительно не знаете, что это?
       — (Улыбается). Я не смогу вам это определить. Не смогу.
       — В «Семейном счастии» вы с Сергеем Тарамаевым затрагиваете тему мимолетности счастья вообще, и затрагиваете блестяще. Вы ощущаете этот спектакль, показавшийся многим сначала легкой безделкой в ожидании эпоса, как поворотный и бенефисный?
       — Я не ощущаю его бенефисной работой. В нем столько же, сколько от меня, зависит и от моих партнеров. Так сделан этот спектакль. Но я действительно столкнулась на нем с какими-то вещами, с которыми раньше иметь дела не приходилось. Я много приобрела в профессиональном смысле.
       Пленительная игра Ксении Кутеповой и дивная старомодная дикция ее партнера Сергея Тарамаева заставляют поверить, что как бы там ни было со счастьем семейным, но театральное временами получается… Олег Зинцов, «Ведомости».
       — Почему в театры сейчас ходит много людей?
       — Я задумываюсь об этом постоянно и не могу найти ответа. Помните, лет восемь-десять назад был период расцвета театральных студий? В Москве тогда появилось невероятное количество маленьких театральных групп, они возникали, как цветы в поле. Почему? Наверное, это связано с какими-то настроениями, витающими в воздухе, с общественным самосознанием. Театр затрагивает много граней и тесно соприкасается с жизнью. Его развитие напрямую зависит от происходящего вокруг.
       Наверное, люди по-прежнему надеются найти в театре ответы на волнующие их вопросы. Если продолжают ходить, значит, не совсем разочаровываются, не отчаиваются что-то найти.
       — Вы, актриса одного из самых изысканных московских театров, снялись в телесериале, правда, в более чем достойной компании Елены Кореневой, Александра Лазарева-младшего и Ирины Муравьевой. Зачем вам это было нужно?
       — Много новых ощущений. Одно время для меня категорически было невозможно участвовать в сериалах, как-то мне это казалось нехорошо. Потом пришла другая мысль. Наше актерское поколение лишено возможности уметь что-то на экране. До того как рухнул кинематограф, наша страна выпускала огромное количество фильмов, у актеров была возможность сниматься и приобретать кинематографический опыт. Актер театра и актер кино — одна профессия, но разные техники. В какой-то момент я поняла, что надо сниматься в телесериалах, чтобы понять, что это такое. К тому же было любопытно наблюдать за коллегами, я раньше никогда с ними не работала.
       — Вот уж за кем интересно наблюдать, так это за вами: как вы из смешной девочки превращаетесь в комических старух — Евдокию Малафеевну во «Владимире III степени» или Анфусу Тихоновну в «Волках и овцах».
       — Я очень люблю смеяться над кем-то, люблю смеяться над собой. Это свойственно и мне, и моей сестре Полине. Нас так воспитывали. Наверное, это находит отражение в моем творчестве.
       По поводу девочки — ну откуда же брать другое?.. Так природа захотела. Мне проще быть девочкой, чем роковой женщиной.
       — Вы актриса одного режиссера?
       — Не хотелось бы замыкаться на одном виде театра. Хочется играть и нефоменковский театр. Часто задают вопрос: вы представляете себе работу с другими режиссерами. Я представляю себе это. Мне лю-бо-пытно пробовать -— другие правила игры, другое ощущение театра. Не идти по проторенной дороге, а разведать максимальное количество разных тропинок.
       — Что изменилось с тех пор, как у «Мастерской» появилось свое здание?
       — Ушла студийность. Сейчас можно прийти и давать интервью в грим-уборной. Это здорово. Единственное «но»: наша театральная площадка не мобильна, ее возможности быстро исчерпываются. Хотелось бы придумывать что-то, не оглядываясь на технические ограничения.
       — Общаются ли актеры вне стен театра? Ваше взаимопонимание на площадке нельзя объяснить только общими репетициями, общим Мастером.
       — Мы знаем друг друга уже двенадцать лет. Вот недавно отмечали десятилетие спектакля «Приключение». В первый раз мы сыграли его в ГИТИСе в коридоре на третьем этаже. Ровно через десять лет мы все после спектакля пошли в ГИТИС, сели в этом коридоре и отмечали десятилетие спектакля. Мне кажется, это о чем-то говорит.
       — Где вас можно увидеть, кроме театра?
       — Нас с Сергеем (муж Ксении. — Е. В.) постоянно зовут на всевозможные светские мероприятия, и я испытываю иногда естественное желание пойти куда-нибудь отвлечься.
       — Что это будет скорее — казино, фитнесс-клуб, сеть клубов «О.Г.И»?
       — В казино я, наверное, не пойду, на фитнесс — может быть. С удовольствием пойду в книжный магазин сети «О.Г.И». Могу отправиться на фуршет. Но чаще, конечно, не хожу.
       — Как вы готовитесь к спектаклям?
       — В разных спектаклях разные энергетические затраты, соответственно, разная подготовка — как психологическая, так и техническая. Пример — спектакль «Волки и овцы», где мы с Мадлен Джабраиловой играем в очередь Мурзавецкую и Анфусу Тихоновну. Когда я играю Анфусу Тихоновну, для меня это отдых. Не задумываюсь ни секунды, прихожу за сорок минут до начала, быстро все надеваю, импровизирую и совсем никак не напрягаюсь. В тот день, когда я играю Мурзавецкую, прихожу раньше, начинаю разминать голос, потому что говорить нужно в нижнем регистре. Эта роль технически и психологически сложнее, нужно тянуть действие на себе.
       На «Семейном счастии» всегда очень волнуюсь. Прихожу сильно заранее и повторяю весь спектакль на ногах.
       Любая актерская работа в «Мастерской» становится маленьким шедевром. Все достоверны до мелочей и в то же время чуть-чуть отстранены. Ольга Романцова, Vesti.ru
       — Бывает ли так: вы сыграли спектакль и поняли, уже уходя из театра, что зал своей реакцией вернул вам вашу фальшь, дал понять, что обманут в своих ожиданиях?
       — Мысли о том, что я занимаюсь не своим делом, присутствуют постоянно. Я очень завидую тем актерам, которые не испытывают никаких сомнений по поводу своего места в профессии. Во время учебы в институте постоянно возникало желание уйти, потому что честолюбие огромное, а ничего не получалось. Был большой дискомфорт. Сейчас, скорее, возникают моменты усталости.
       Если я работаю плохо, знаю это первая. Поэтому не бывает так, чтобы мне вдруг открыли глаза, кто-нибудь подошел и сказал: Ксюха, ты сегодня лажаешь, все не то. Как правило, моя внутренняя самооценка меня никогда не обманывает. Я всегда отдаю себе отчет, насколько я сегодня хороша или нехороша.
        Бывает так: играешь и все не нравится, а после спектакля — невероятная отдача публики, буря аплодисментов. Вот тут я начинаю колебаться. Приходит мысль о том, как легко обмануть публику, что «они не поняли». Или наоборот. Тогда возникает недоверие к себе. Оцениваешь себя ниже, чем ты есть, и начинаешь как-то мучиться и терзаться, очень не люблю такие моменты.
       — В кино собираетесь сниматься?
       — Собираюсь, но много плохих сценариев.
       Театр «Мастерская Петра Фоменко» постепенно занимает в современной театральной культуре то место, которое когда-то занимала Таганка, а незадолго до нее — театр «Современник». Ольга Романцова, Vesti.ru
       — Вы ощущаете «Мастерскую» как оазис качественного театра?
       — Оазис? Не знаю. Оазис предполагает, что вокруг выжженная пустыня. Мне не хотелось бы говорить об уникальности нашего театра, но собранные здесь Петром Наумовичем силы действительно исключительны. Это дает свои результаты. А оазис это в пустыне или лужайка среди леса — не мне судить.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera