Сюжеты

ЗОЛОТОЙ ШАР-ПЕЙ ПОД ЕЛКУ

Этот материал вышел в № 92 от 20 Декабря 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Эта книжка похожа на российский Новый год: снежно-белая обложка и золотые блестки по ней, складывающиеся в рисунок. А имя автора написано как будто по снегу лыжной палкой, потому и цвет синий: тени-то, если зима такая снежная, как нынче,...


       
       Эта книжка похожа на российский Новый год: снежно-белая обложка и золотые блестки по ней, складывающиеся в рисунок. А имя автора написано как будто по снегу лыжной палкой, потому и цвет синий: тени-то, если зима такая снежная, как нынче, всегда синие. Тень звука, наверно, тоже синяя.
       Вот такой новогодний подарок своим поклонникам подготовил с помощью издательства «Терра» Вознесенский.
       Я держу в руках сигнальный экземпляр этой книги (тираж будет как раз под Новый год), и в голове крутится строчка Пастернака, учителя и старшего друга Вознесенского: «все яблоки, все золотые шары…» Ассоциация не случайная. И потому, что книга называется «Шар-пей» (по названию новой поэмы). Причем это слово, обозначающее редкую собачью породу, всячески обыгрывается как в поэме, так и сразу в нескольких стихотворениях. И потому, что один из разделов книги — прозаический — включает в себя юношеские письма с рассказами о встречах с Пастернаком.
       Всего же разделов девять, и только два из них составляют старые, пригодившиеся для замысла поэта стихи. Все остальные, как сказал Андрей Андреевич, написаны в нынешнем году. (Публикуем те, которые еще нигде не печатались.)
       …Он пришел по-деревенски, без звонка — жизнь переделкинская, слава богу, пока позволяет это делать. За его спиной сверкали заснеженные ели, клубились синие тени и лаяли собаки — правда, шарпея среди них не было. Принес новую книжку. Было видно, что он радуется ей, как ребенок.
       Я подумал, что наше поколение уже утратило эту способность. Может, потому и читатели не ждут наших книг, как новогоднего подарка?
       Олег ХЛЕБНИКОВ
       
       P. S.
       В пятницу, 21 декабря, в 19.00 на Таганке, в «любимовской» ее части, состоится авторский вечер Андрея Вознесенского.
       Откроет его, если будет здоров, сам Юрий Петрович Любимов. Сначала, как всегда в последние годы на вечерах Вознесенского, прозвучит музыка. На этот раз приглашена пианистка, лауреат молодежного «Триумфа» Полина Осетинская. А потом Андрей Андреевич будет читать стихи — новые и старые по заказу публики.
       
       ***
       Что ж, потуши торшер
       и поцелуй икону.
       Но время — это шар,
       летящий по наклону.
       
       Христос в нас задержал
       инстинкты насекомых.
       Но время — это шар,
       летящий по наклону.
       
       Клал пирамиды царь —
       как клинья под вагоны. —
       Но время — это шар,
       летящий по наклону.
       
       Шедевр сооружа
       или живя «на шару»,
       мы служим шару — руша! —
       рушарушаруша — шару.
       
       Я треугольник груш
       подкладывал на шпалы,
       но миллиарды душ служили шару,
       шару.
       
       Что ж, превратимся в шар,
       летящий по наклону.
       
       Любимая, прощай!
       Мы люди. Мы не клоны.
       
       
       У озера
       Живу невдалеке от озера.
       Цвет осени ест глаза.
       Как Красная книга отзывов,
       отозванные леса.
       
       Но нет в лесах муравейников.
       Они ушли в города.
       Заменена вертолетом
       отозванная стрекоза.
       
       Хоть мы с земли не отозваны,
       но, в небеса спеша,
       села на столб неотесанный
       отозванная душа.
       
       
       Сон
       На захваченный монстрами
       остров
       меня выбросил океан.
       Я ползу. Переломан мой остов.
       Я слабею от ран.
       
       Мне на помощь с лопатой
       могильной
       поспешает двуногий собрат.
       Я Тебя по ракушке мобильной
       не успею набрать.
       
       
       * * *
       Когда же я очнулся, я увидел,
       что рядом на одном из берегов
       лежали раковины без мидий,
       раскрытые, как футляры
       от очков.
       
       Мгновенья эти назывались
       жизнью,
       и кто-то нас волною примерял.
       Сверкали проницательные линзы.
       Как Божьи искры. Мы —
       лишь их футляр.
       
       
       Марьяна
       Эта женщина —
       многострадалица,
       за чужие беды — удавится!
       
       Дальнозоркая многостаночница,
       ей далекий родным становится.
       
       Сердцем в боли людские
       тычешься,
       осчастливливаешь,
       многотысячница.
       
       Мука жить, в окоем аукая,
       лишь в дому своем — близорукая.
       
       
       Сонет-экспромт
       Измучила нас музыка канистр.
       Лишь в ванной обнажаем свою
       искренность.
       Играй для Бога, лысый органист!
       Сегодня много званых —
       мало избранных.
       
       Как сванка, плотный спустится
       туман.
       Пуста Россия, что светилась
       избами.
       И пустотело выдохнет орган:
       «Как много нынче званых —
       мало избранных».
       
       Но музыка пуста, словно орган.
       И космополитична, как алкаш.
       Нет для нее ни званых и
       ни избранных.
       
       На шесть стволов нас заказав
       расхристанно,
       Бах поднял воротник,
       как уркаган.
       Из бранных слов мы постигаем
       истину.
       
       
       Тайна
       Подшивайте глаза Шар-пею!
       Глазники, не порежьте тайны!
       Чувство складчатое сопело,
       как спираль Гугенхайма.
       
       Мчались черные махаоны,
       как складные очки джазмена.
       Плыл любовью дистанционной
       шевелящийся куст жасмина.
       
       Пчел мохнатые гениталии,
       опыляя цветы, летали.
       Красота — эротики вроде.
       Порнографии нет в Природе.
       
       И, как запонки, божьи коровки
       так сцепились — что всем
       неловко!
       Мировая тоска скорбела
       в неподшитых глазах Шар-пея.
       
       А в глазах его — как комоды,
       обнимаются бегемоты.
       И, царя опустивши, мантия,
       словно снежный барс,
       обнимается.
       
       Мыслил бык. Страдали улитки.
       Тень Ромео с Джульеттой
       плавала.
       Про все это даже под пыткой
       не призналась собака Павлова.
       
       И крутились стручки гороха,
       сумасшедшие, как подшипники.
       Ты ослепла, что ли, эпоха?!
       У тебя глаза не подшитые.
       
       Но повсюду — в толпе,
       на лавочках —
       непорочно, чисто и юно
       целовались в Париже парочки…
       «Как собаки!» — сосед мой сплюнул.
       
       Где собаке до Человека,
       в смысле подлости, порноспеси! —
       Не закапывайте внутрь аптеку!
       Не хватайте врача за пейсы…
       
       У Шар-пея в глазу три века —
       прошлый, нынешний
       и шар-пейский.
       
ЧИТАЙТЕ ЧУЖИЕ ПИСЬМА
       Сестра моя сохранила мои детские письма к родителям. Вот что писал шестиклассник: «Только что пришел из школы — у меня неприятности. За лермонтовское сочинение получил тройку. Оказалось несколько ошибок (я и Наташа пропустили и как-то не заметили), а главное — все перечеркнуто красным карандашом и подписано: «Не понятно». Например, «разряженная тишина эпохи» (в которой звучал голос Лермонтова). «Что это значит?» И вывод: «Влияние декадентов». Это она, учительница, мне сказала после уроков. Очень неприятно, что ко всему она приплетает этих декадентов. Я после уроков зашел к ней и сказал, что декадентов я не люблю и даже если это и было, то давно прошло. Она все: «Ты этих декадентов брось! Они такие, сякие!»
       Самое главное: сейчас только отошел от телефона, по которому говорил с Борисом Леонидовичем. Он меня сразу же узнал (сам подошел к телефону). Очень много расспрашивал о моем здоровье, где отдыхал, и т. д. Насчет стихов сказал буквально так: «Вы не расстраивайтесь. Даже у меня бывает. Переходить к реализму и т. д. нужно постепенно. И не думайте, что это будет так сразу. Что это лето должно быть краеугольным камнем в Вашей жизни». Он спросил, хочется ли мне его увидеть (как будто сам не знает). Сказал, что он только что приехал с дачи и сможет в следующее воскресенье принять меня. И что сам мне позвонит, а если он не позвонит, то просил меня позвонить ему. Дальше поговорили вообще о реализме, о знаниях. Я сказал, что мне, кроме всего, хочется попросить почитать что-нибудь. И тогда он спросил, читал ли я Достоевского. Я бухнул, что читал «Идиота». Теперь придется читать».
       Вот из второго письма через месяц: «Получилось очень интересно. Утром я все сомневался, та ли это лекция, на которой я был. Позвонил домой Андронникову. Там сказали, что он на лекции в Доме ученых. Я туда!
       Приезжаю — лекция окончена. Все одеваются. Смотрю, стоит Борис Леонидович. Я — к нему. Он очень обрадовался. Мы немного поговорили о лекции, и вдруг оказалось, что он — не в той очереди в гардероб (всего их было четыре). Перешли в другую очередь, поговорили, и вдруг оказалось, что он опять не в той. Пришлось в другую, поговорили, все опять повторилось. Он говорил, что у него масса статей о Шекспире, Шопене, Лермонтове. Я рассказал ему про тройку за сочинение о Лермонтове, про «разряженную тишину» и т. д. Потом пошли домой пешком к метро. Говорили-говорили, и вдруг догоняет нас группа, девушки и взрослые: «Борис Леонидович, извините, мы к вам. Выражаем восхищение вами». Он поблагодарил, обрадовался. Когда они ушли, я сказал: «Вот видите, не я один!» Но он расстроился. Сказал, что на лекции его никто не знает, что он страшно одинок. Потом об одиночестве в искусстве, о жертвах. Страшно было глядеть со стороны. Дождь… Растрепанная фигура машет руками, очень громко, взволнованно, навзрыд говорит. Обитые края шляпы, поношенный макинтош, кашне развевается на ветру. Все оглядываются, удивляются. Он говорит, что в иностранных антологиях первое место отводится Пушкину, а дальше по количеству стихов идет Пастернак…»
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera