Сюжеты

XXXXXXXX

Этот материал вышел в № 93 от 24 Декабря 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ОН ВСЕГДА ОСТАВАЛСЯ УМНИЦЕЙ, ПЬЯНИЦЕЙ, РАБОТЯГОЙ Исключительный человек, исключительный писатель. Через болезни, потери, душевную тоску всех последних своих лет он так тянулся, напрягался: жить, жить, продолжать, что-то делать, помогать,...


ОН ВСЕГДА ОСТАВАЛСЯ УМНИЦЕЙ, ПЬЯНИЦЕЙ, РАБОТЯГОЙ
       
       Исключительный человек, исключительный писатель. Через болезни, потери, душевную тоску всех последних своих лет он так тянулся, напрягался: жить, жить, продолжать, что-то делать, помогать, любить людей, понимать их, жалеть, беречь друзей, дружбу, страдать, через муку и свое истерзанное сознание — жить, жить.
       Странно, мало кто знал, что он пишет стихи: поэт, закодированный в нем изначально и осуществившийся за долгую жизнь в прекрасных пьесах, завоевавших весь мир, всю страну, в рассказах, в лирической прозе, прорывался и в своем чистом виде — стихотворчестве. Прочитайте его стихи — они нарочито просты, глубоко печальны, полны смятенных и высоких чувств.
       Он был чрезвычайно чувствителен, тонок, раним, человечен. Прожил трудную долгую жизнь, знал войну, раны, боль, бедность, слышал медные трубы славы. Всегда оставался самим собою: умницей, пьяницей, работягой. Все пьесы его — шедевры, золотой фонд нашей послевоенной литературы, театра: одни «Фабричная девчонка» и «Пять вечеров» чего стоят!
       «Живой классик», — говорили про него. Он стеснялся, вообще скромность и застенчивость, деликатность, открытость этого человека, бесконечная доброта и делали его исключительным. И писательская исключительность зиждилась на подлинном, редком таланте, на чистейшей душе и характере, лишенном тщеславия, самодовольства, сознания своей значительности, как водится среди братьев-писателей.
       Он стеснялся даже именоваться, выступать в роли писателя. Несомненно, осознавал свой дар, свое место, но — боже упаси! — чтобы хоть когда-нибудь, где-нибудь кичиться, похвастать сделанным, выделить себя, заломить шляпу. Навсегда останется тихим, скромным, в кепочке своей, умным, свободным, непокорным потихоньку, без бравады и размахивания руками.
       Все, ушел теперь к своим скульптурным, настоящим классикам, перешагнул в другую жизнь. У неживых классиков она долгая, у кого и вечная. Будем думать, что так. Будем помнить его, читать, ставить на театре, припоминать милые и смешные мелочи, выпивать за него стопку.
       Пусть живет, остается среди нас, не меркнет, толкается среди актеров, студентов, смеется с молодыми девушками и женщинами, которых всегда так трогательно и нежно любил, воспевал и обожествлял, как положено истинному поэту. Долго-долго оставался молодым, много-много был счастливым, сверх-сверх наболелся душой в этом мире. Прощай, Александр Моисеевич, ты принес людям много счастья и радости — да отзовутся они в человечьей памяти. Не пропадешь, не исчезнешь. Будешь, будешь жить, жить, жить!..
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera