Сюжеты

XXXXXXXX

Этот материал вышел в № 93 от 24 Декабря 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ОН ВСЕГДА ОСТАВАЛСЯ УМНИЦЕЙ, ПЬЯНИЦЕЙ, РАБОТЯГОЙ Исключительный человек, исключительный писатель. Через болезни, потери, душевную тоску всех последних своих лет он так тянулся, напрягался: жить, жить, продолжать, что-то делать, помогать,...


ОН ВСЕГДА ОСТАВАЛСЯ УМНИЦЕЙ, ПЬЯНИЦЕЙ, РАБОТЯГОЙ
       
       Исключительный человек, исключительный писатель. Через болезни, потери, душевную тоску всех последних своих лет он так тянулся, напрягался: жить, жить, продолжать, что-то делать, помогать, любить людей, понимать их, жалеть, беречь друзей, дружбу, страдать, через муку и свое истерзанное сознание — жить, жить.
       Странно, мало кто знал, что он пишет стихи: поэт, закодированный в нем изначально и осуществившийся за долгую жизнь в прекрасных пьесах, завоевавших весь мир, всю страну, в рассказах, в лирической прозе, прорывался и в своем чистом виде — стихотворчестве. Прочитайте его стихи — они нарочито просты, глубоко печальны, полны смятенных и высоких чувств.
       Он был чрезвычайно чувствителен, тонок, раним, человечен. Прожил трудную долгую жизнь, знал войну, раны, боль, бедность, слышал медные трубы славы. Всегда оставался самим собою: умницей, пьяницей, работягой. Все пьесы его — шедевры, золотой фонд нашей послевоенной литературы, театра: одни «Фабричная девчонка» и «Пять вечеров» чего стоят!
       «Живой классик», — говорили про него. Он стеснялся, вообще скромность и застенчивость, деликатность, открытость этого человека, бесконечная доброта и делали его исключительным. И писательская исключительность зиждилась на подлинном, редком таланте, на чистейшей душе и характере, лишенном тщеславия, самодовольства, сознания своей значительности, как водится среди братьев-писателей.
       Он стеснялся даже именоваться, выступать в роли писателя. Несомненно, осознавал свой дар, свое место, но — боже упаси! — чтобы хоть когда-нибудь, где-нибудь кичиться, похвастать сделанным, выделить себя, заломить шляпу. Навсегда останется тихим, скромным, в кепочке своей, умным, свободным, непокорным потихоньку, без бравады и размахивания руками.
       Все, ушел теперь к своим скульптурным, настоящим классикам, перешагнул в другую жизнь. У неживых классиков она долгая, у кого и вечная. Будем думать, что так. Будем помнить его, читать, ставить на театре, припоминать милые и смешные мелочи, выпивать за него стопку.
       Пусть живет, остается среди нас, не меркнет, толкается среди актеров, студентов, смеется с молодыми девушками и женщинами, которых всегда так трогательно и нежно любил, воспевал и обожествлял, как положено истинному поэту. Долго-долго оставался молодым, много-много был счастливым, сверх-сверх наболелся душой в этом мире. Прощай, Александр Моисеевич, ты принес людям много счастья и радости — да отзовутся они в человечьей памяти. Не пропадешь, не исчезнешь. Будешь, будешь жить, жить, жить!..
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera