Сюжеты

ПО ВОЛНАМ ЕГО ПАМЯТИ

Этот материал вышел в № 94 от 27 Декабря 2001 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Как Давид Тухманов с помощью Юрия Энтина кое-что вспомнил О том, как трудно взять интервью у Давида Тухманова, ходят легенды. От Тухманова, как от Зои Космодемьянской или Мальчиша-Кибальчиша, нельзя получить прямой ответ ни на один прямой...


Как Давид Тухманов с помощью Юрия Энтина кое-что вспомнил
       


       О том, как трудно взять интервью у Давида Тухманова, ходят легенды. От Тухманова, как от Зои Космодемьянской или Мальчиша-Кибальчиша, нельзя получить прямой ответ ни на один прямой вопрос. Если его спрашивают, когда и почему он вернулся в Россию, Тухманов отвечает: «А я никуда не уезжал». Если его спрашивают, как он относится к современной музыке и ее исполнителям, отвечает, что ко всем относится замечательно.
       Может показаться, что Тухманов — осторожный хитрец, на всякий случай боящийся испортить отношения с какой-то из упоминаемых персон. Зная Давида Федоровича уже много лет, могу с полной ответственностью заявить: он действительно замечательно относится ко всей попсе, потому что не слушает их альбомы и не смотрит их музыкальные клипы. Что касается злополучного вопроса об отъезде, то ему действительно кажется, что он никуда не уезжал.
       Память Давида Тухманова устроена весьма своеобразно: он не помнит того, что ему кажется незначительным или неярким. Хотя он действительно жил в Кельне и четыре с половиной года не приезжал в Москву. Ходили слухи, что там, куда он не уезжал, ему поначалу приходилось даже подрабатывать переписыванием нот в библиотеке. Но если такой факт и имел место, сам Тухманов этого наверняка не помнит.
       А в 1995 году композитор снова обосновался на родине, хотя и продолжает ездить в Германию. С тех пор прошло уже шесть лет, и естественно, когда сегодня журналисты задают ему вопрос, почему он решил вернуться, Тухманов в ответ удивленно спрашивает: «Откуда? Я никуда и не уезжал». Не потому, что вообще не уезжал, а просто ни вчера, ни год назад ниоткуда не возвращался. Он здесь живет.
       Зная эту его способность не ответить ни на один прямой вопрос, я решила подстраховаться и позвонила Юрию Энтину. Моя просьба заключалась в том, чтобы он пришел и помог Давиду Тухманову вспомнить некоторые факты собственной биографии. Энтин согласился. Надо сказать, Тухманов ужасно веселился, когда мы вспоминали тот или иной эпизод из его жизни...
       
       Энтин: Ты был в моем представлении загадочной личностью. Твои песни уже звучали, но никто тебя не видел. На худсовет в «Мелодию», где я был членом комиссии по приему песен, приходила твой представитель Татьяна Сашко, садилась и играла твои произведения. Худсовет считал это неуважением к себе, но, стиснув зубы, песни принимал — очень уж талантливые.
       Тухманов: Правда? Совершенно не помню. А как же мы познакомились?
       Энтин: Этого я не помню, но сблизились мы, когда я получил гонорар за «Бременских музыкантов», 1800 рублей. Это были огромные деньги, и я тут же купил горбатый «Запорожец». Оставалось только научиться его водить с наименьшей потерей времени.
       Мой приятель Эдуард Успенский тоже купил машину и уже обучался вождению. Он и познакомил меня с совершенно необыкновенным человеком — Степанычем. Степаныч, как выяснилось, к моменту нашего знакомства одновременно обучал вождению Давида Тухманова, Иосифа Кобзона, Мариса Лиепу, Успенского и еще многих других. Попасть к Степанычу было не так просто. Если он не был знаком с творчеством своего будущего ученика, то должен был обязательно с ним ознакомиться, а потом уж решать, брать или не брать.
       Моих произведений он не слышал, потому что они попали в некий перерыв в его образовании из-за длительного пребывания Степаныча в тюрьме. Но тест я прошел.
       Каждый обучавшийся должен был приехать к Давиду Тухманову на Красносельскую. Там хозяин наливал: мужчинам по 150 граммов, женщинам по 100, после чего все немедленно отправлялись по своим машинам.
       Тухманов: Про водку не помню. А как же мы потом переучивались ездить трезвыми?
       Энтин: Занятий было всего два или три, после чего выдавались права.
       Тухманов: Помню, Степаныч говорил, что все, что мы делаем внутри машины, — совсем неважно. Нам просто кажется, что мы эту машину ведем. А на самом деле мы едем только за счет того, что нас объезжают другие. Он говорил, что правила читать не надо, и спрашивал: «Вот, к примеру, ты едешь ночью и видишь красный светофор. Что нужно делать?». Я говорю: «Нужно остановиться». Оказывается, совершенно неправильно. Нужно сначала посмотреть, нет ли мента. Если его нет, то какой смысл останавливаться?
       Надо сказать, все мы живы-здоровы по сегодняшний день. Значит, школа была хорошая, правильная. Правда, у меня был перерыв в 10 лет. Когда я приезжал в Москву (вспомнил, что все-таки уезжал! — А.С.-Ш.), меня возил Юра. А три месяца назад я снова купил машину, но ее тут же украли. Кстати, почти все газеты, кроме «Новой», об этом написали на первых полосах как об очень важном событии: «У Тухманова украли русский джип!» Так-то я журналистам не очень нужен, потому что человек неинтересный, — жен не меняю, не интригую, не ворую, а тут, стоило угнать машину, как я всем понадобился. Прямо как дети.
       Кстати, за последние шесть лет Энтин с Тухмановым записали несколько прекрасных детских альбомов, которые, как выяснилось, никому не нужны — только самим детям! Но у них мало шансов познакомиться с этими замечательными песнями именно в детском возрасте. Об этом «Новая газета» кричала еще три года назад, об этом же писала в конце нынешнего лета.
       После последней публикации в редакцию пришло несколько писем с интересными предложениями. Помочь песням захотели ученые, получившие вознаграждение за какое-то грандиозное научное открытие.
       Сильные мира сего тоже очень сочувствуют авторам. Но помочь ничем не могут. Они просто не видят смысла ввязываться в столь мелкий проект, им нужно вершить крупные многомиллионные дела, желательно — долгосрочные. Но слушают и плачут. Как дети.
       Энтин: Я решил, что один из нас должен пожертвовать собой и стать продюсером собственного проекта. Скорее всего, это буду я.
       А до этого проекта был у нас с Тухмановым еще один, более успешный. В Союзе композиторов назначили собрание, куда меня специально пригласили. Тема: кошмарное нашествие рок-групп как очень опасное явление в советской музыке. И там я произнес одну из своих лучших речей в защиту прав молодежи. А в конце добавил, что сочинил либретто рок-мюзикла «Багдадский вор». Но ни с кем из здесь присутствующих не хотел бы сотрудничать, а молодых в Союз композиторов не принимают.
       После собрания ко мне робко подошел Тухманов и сказал, что знает такого молодого композитора, так как это он сам.
       Тухманов: В СССР считать себя композитором или писателем можно было только после тридцати, а лучше — после сорока. В сорок лет мы официально числились в молодых. А я считался молодым до самого отъезда в Кельн (Все-таки вспомнил, что уезжал! — А.С.-Ш.).
       Энтин: А ты помнишь, как оказал мне самую бесценную услугу в моей жизни?
       Тухманов: Это какую?
       Энтин: Я жил в Зюзино, без метро и телефона, в ужасной, унылой квартире и решил меняться. Обратился прямо в Центральное обменное бюро на Банном и попытался очаровать даму, от которой зависел обмен. Я даже сумел пригласить ее домой на коньяк «Камю» с черной икрой. Жена накрыла стол и удалилась, а я должен был сам уладить с дамой все, что касается материального вознаграждения за ее труды и заботу. Не зная, как приступить к главному, я спросил у дамы, есть ли у нее мечта. Вот, мол, моя большая мечта — хорошая квартира. А ваша? И тогда она сказала, что всю жизнь мечтает, чтобы Давид Тухманов сочинил песню на ее стихи...
       Я поехал к Тухманову, положил перед ним листок с жуткими стихами и попросил, чтобы он в ближайшие несколько лет работал над песней на эти слова. И что если автор ему будет звонить, нужно говорить, что стихи замечательные и что он над ними работает… И так несколько лет. И все получилось.
       Тухманов: Не помню.
       И тут я решила спросить, помнит ли Тухманов нашу с ним самую первую встречу.
       Я была уверена, что он заговорит о середине восьмидесятых, когда написал музыку на мой текст «В доме моем» для Софии Ротару. Но он вдруг вспомнил другое.
       Тухманов: Это было в конце семидесятых. Я мечтал приобрести настоящий ситар. Мне дали адрес, где этот инструмент был. Его только что привезли из Индии. Я приехал в какой-то заснеженный отдаленный спальный район (Печатники. — А.С.-Ш.). Дверь открыла веселая молодая женщина с двумя веселыми дочками. Войдя в квартиру, я увидел, что в ней абсолютно ничего нет. Ничего, кроме ситара и этой молодой женщины с детьми. А я к тому времени был нормальным советским буржуа, обремененным серьезным бытом в виде шкафов, высоких и низких кресел и т.д. И я впервые подумал: как же так, вот у них ничего нет, а они такие радостные! Это было столь яркое впечатление, что я запомнил. Кстати, был канун Нового года.
       Энтин: Я думаю, это все-таки не единственный Новый год, который ты запомнил?
       Тухманов: Уже 12 или 13 лет мы встречаем Новый год у Юры на даче (За вычетом четырех с половиной кельнских лет?.. Или все-таки не уезжал?! — А.С.-Ш.), в просторном деревянном доме. Собираемся довольно узким кругом и устраиваем праздничное шоу. После боя курантов мы приступаем к сочинению новогоднего гимна. Будущий год — год Лошади. К сожалению, будет трудно написать новый гимн, потому что 12 лет назад мы уже сочинили:
       Лошадь белая, как в агонии,
       понесется вскачь — не догнать,
       лошадь белая из Японии,
       эх, Япония, твою мать!
       Энтин:
Есть среди нас и художники, а потому мы обязательно устраиваем аукцион. Однажды Тухманову невероятно повезло, ему за один доллар досталась замечательная картина «Девушка с тазом».
       Тухманов: А ты не помнишь, как она снова оказалась у тебя? Причем навсегда.
       Энтин: Нет, этого я совершенно не помню.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera