Сюжеты

ЯЗЫК СВОБОДЕН, КОГДА ЗАПЛЕТАЕТСЯ

Этот материал вышел в № 01 от 10 Января 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Огромный и важнейший лексический пласт возникает в праздники и пропадает в будни А вас тянет нажраться? Не выпить, бухнуть, поддать… — все это лексически вяло. Как вареная морковь в сонете Шекспира. И не в масть, как говорит один знакомый....


Огромный и важнейший лексический пласт возникает в праздники и пропадает в будни
       

  
       А вас тянет нажраться? Не выпить, бухнуть, поддать… — все это лексически вяло. Как вареная морковь в сонете Шекспира. И не в масть, как говорит один знакомый.
       Так вот, нажраться бы. Водкой или даже, простите, хересом. И чтобы — в хлам, до изумления коллег и потери гражданской позиции. Чтобы, взглянув на людей под совершенно иным, так сказать, градусом, увидеть ранее не замеченное и обрадовать их своими открытиями. Потому как знаю себя: по трезвости молчалива, терпелива, ханжевата. К исследовательской работе не годна, к открытиям — тем более. Пишу заметки, сверяюсь с Далем, цитирую классиков, печатно браню сослуживцев за непечатную образность. Занудничаю, словом.
       Дернув же хересу, уверена: открою такие лексические просторы, что ни в сказке, ни пером в газете, ни глазом охватить, ни душой обнять. Даже широчайшей и загадочнейшей в мире.
       Если же подведет глазомер, увеличу оптический прибор со ста до двухсот мл. Обеспечив разрыв между седьмой и тринадцатой, такой же, как между первой и второй.
       И вот уже народ опустился до интимного «ты», разговоры откровенны, как у случайных попутчиков (впрочем, все мы на этой земле проездом), уже смеркается смысл, но еще бодрят вспышки тостов.
       Тост — это зеленый кружок светофора. Для правильных водителей. Мне-то что… Я давно мчусь — и на красный, и через две сплошных, и по встречной. Обливаю признаниями, травлю матерные анекдоты, раскидываю слова — и все, заметьте, без участия толкового живого великорусского. Все само собой, когда растет и крепнет градус беседы.
       Проскочила светофор. Все вздрогнули… Русский тост — он бывает великолепен своей краткостью. Не то чтобы чужд он кавказской аллегоричности и сложно заключить его в форму притчи, вовсе нет. Краткость его равна емкости, помноженной на суть. Эдакая физическая формула энергии. «Ну, будем… Понеслось…» Чехов отдыхает. Даль ухмыляется с небес, пополняя свои талмуды.
       Такая зависимость: язык развязывается или под хмелем, или под гипнозом. Второй исход возможен, но нежелателен. Хотя степень откровенности тут наивысшая. Подопытный не просто проговаривается — он закладывает себя, как проигравшийся в рулетку сдает в ломбард пистолет, которым мог бы воспользоваться.
       Хмельной же говорит, ибо не в состоянии молчать. Вскрываются такие культурные пласты, феноменальные мировоззренческие системы и просто человеческие достоинства, что этот процесс (растянутый во времени, но имеющий границы и уж точно последствия) видится нескончаемым и кажется величайшим благодеянием судьбы, а собеседник — тончайшей из натур, когда-либо с тобой поддававшей.
       Тогда же и надвигается — с неизбежной, как похмелье, ясностью — догадка, что в иное время и в иных обстоятельствах эта натура может оказаться сволочью. Да, может. Но это после. Пока же эта с… натура пьяна, щедра на похвалы, временами образна и демонстрирует небывалое возрождение духа, доселе таившееся где-то в мозжечке и сдерживаемое печенью. И натура ширится, лобызает соседей и заводит стон про самую брошенную из всех покинутых женщин — княжну Разину — пронзительно, громко, на разрыв аорты.
       Кстати, о песне. Хочешь петь — пей. Просить прощения будешь завтра. А пока действует индульгенция, одна на всех. Кто не согласен, тому больше не наливать.
       Согласных попрошу не расходиться. То есть чтобы были на месте, а разойтись — пожалуйста, если душа требует простора. В том числе лексического (см. начало).
       У человека два органа слуха и один — речи. По трезвости, оно конечно, говорить надо вдвое меньше. Для журналиста вообще важнее прочего умение слушать. Еще — молчать и вовремя уходить.
       Опрокиньте стопку, и мир перевернется. Прежние слова выглядят, пахнут и весят иначе. Уйти в такой момент — значит сдаться, бросить исследования, позволить пыли осесть на вашу оптику и дать скиснуть реактивам. Упустить сотни разных слов. Ценных. Метких. Нужных.
       Собиратель Даль этого не простил бы.
       Давай с тобой поговорим.
       Разливай!
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera