Сюжеты

МЕЛЬПОМЕНА: ЗАКОН — ТАЙГА

Этот материал вышел в № 02 от 13 Января 2003 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Жители города Кемерово не знали, где находится театр «Ложа», но все-таки седьмой корпус политеха нашелся. На втором этаже кирпичной коробки с железным неприютным предбанником и потекшим красной на черном краской воплем «Опомнитесь!» вместо...


       
       Жители города Кемерово не знали, где находится театр «Ложа», но все-таки седьмой корпус политеха нашелся.
       На втором этаже кирпичной коробки с железным неприютным предбанником и потекшим красной на черном краской воплем «Опомнитесь!» вместо «Велкам» живет «Ложа» — студенческий театр при Политехническом университете, который придумал в начале 90-х Евгений Гришковец.
       
       Евгений ГРИШКОВЕЦ: О чем бы еще из детства я хотел написать, но пока не написал
       У нас в Кемерове живут родственники, у которых, когда я был маленьким, был «Запорожец». Такого яркого, радостного светло-салатового цвета. Не горбатый, а ушастый. Я его просто обожал. Считал, что это самая замечательная машина на свете — самая крутая, лучше просто быть не может. На этом «Запорожце» мы все впятером ездили за грибами. И большей радости, чем утром в субботу стоять у окна и ждать, когда появится машина, у меня не было. И вот «Запорожец» появлялся, мы спускались вниз, я садился за руль и нажимал кнопку сигнала — бибикал. Открывался багажник, туда ставили корзинки, у меня был свой личный ножик для грибов, но главным в этом дне была поездка на автомобиле. На обратном пути я в машине засыпал и сквозь сон слышал разговоры взрослых… Это очень счастливые воспоминания.
       


       Я опоздала на самолет, проспала время звонка режиссеру из гостиницы.
       Нынешний рулевой «Ложи» Константин Галдаев выглядел помято: за час до моего визита он вместе с машиной упал в кювет. Все обошлось, но голова у Галдаева болела. К тому же предстояло объяснение с хозяином машины.
       — А, это вы, — сказал он. — Я звонил вчера в гостиницу, мне сказали, что вы не приехали. И вообще я был уверен, что это какая-то шутка.
       То есть Костя и его жена Лена разговаривали со мной по телефону, советовали гостиницу, но думали, что я — призрак. Что кто-то их так нехорошо разыгрывает: мол, едем в гости к вам.
       Потому что и фестиваль NET обещал, что позовет, и в «Коммерсанте» написали, что новый спектакль «Ложи» «Планета неведомых сил добра» едет на Венский фестиваль. И все это было неправдой.
       Актеры «Ложи» Женя Сытый и Сергей Наседкин как раз мыли пол в кафе и зрительном зале. Актер Саша Белкин вытирал со столов сухарные крошки и домывал вчерашние чашки: если прибавить к тысячной ставке студенческого театра прибыль с театрального кафе (кофе — 5 рублей, мороженое — 20), как раз получается по три с чем-то тысячи на брата — средняя кемеровская зарплата.
       Они так давно живут — 12 лет. Нигде больше не работают. Берегут свою студийность. Не ходят в местный драматический театр с колоннами. «Гадость это с ножками», — говорят. Гордятся отсутствием пафоса и признают только школу Гришковца. Щуплый светловолосый Наседкин так и говорит: «Актера во мне расковырял Женя».
       Камера кузбасского телевидения это записывает, Наседкин идет играть спектакль Volume.
       Сначала, в 1989-м, появился мим-театр «Мимоход» — Евгений Гришковец и Сергей Везнер. Потом уже народу прибавилось, к пантомиме добавили диалогов — получилась «Ложа».
       Дипломы разных конкурсов висят теперь в кафе на стенке под стеклом. «Участнику театра пантомимы «Мимоход» Е. Гришковцу за бескомпромиссное использование языка пантомимы. Рига, 1989». «Комитет по делам молодежи правительства Свердловской области награждает стереомагнитофоном коллектив театра «Ложа» за создание остросовременного авторского спектакля «Титаник» с ярко выраженной гражданской позицией. 1993».
       Веселья в эту атмосферу музея добавляют развешанные по стенам лаково-красные электрогитары «Урал», розовый капот «ГАЗа» под потолком, проигрыватель «Эстония-2» с кнопками «речь», «джаз», «соло», но все равно заканчивается все маленьким патефоном с обломанной сбоку пластинкой Бернеса и чернильной надписью поверх — «Гришковец». Поделать с этим ощущением покинутости ничего нельзя.
       Два месяца назад «Титаник» с обновленным составом актеров собрал на фестивале NET в Москве восторженную прессу, Гришковец уехал на Осенний фестиваль в Париж. «Ложа» чинит протекший в августе потолок и играет спектакли по пятницам и субботам по 50 рублей за билет — Volume, «По По», «Угольный бассейн», «Планета неведомых сил добра», «Все беды», «Мы плывем», «Плохой спектакль».
       На «Плохом спектакле» зрителям раздают помидоры и велят бросать в артистов. Народ сначала стесняется, а потом жалуется, что помидоров дали мало. Стул надо принести самому из кафе. Больше 80 желающих покидаться в зал не влезает.
       Спектакль Volume не очень взрослая интеллигенция Кемерова видела уже раз десять, но готова ржать еще. Наседкин сотоварищи находится в хорошо расковыренном состоянии. Особенной популярностью пользуются «Маленькие трагедии», поставленные в жанре «короче», и трехсерийный мини-спектакль «Русская душа».
       — Хорошая музыка. Сам написал? — спрашивает Сальери (Женя Сытый) у Моцарта (Саша Белкин), забирая флейту и приобнимая его за шею. — Короче, пойдем выпьем?
       В «Русской душе» Сытый играет на гармошке, перепоясанный кушаком лапотный Наседкин сначала плачет, хватается за сердце, целует взасос гармониста. Потом пляшет до потери ног, снова целует. В третьей серии под руки уводят самого гармониста, зашедшегося в страшном крике.
       У Жени Сытого папа — шахтер. Первые годы Жениного актерства, когда у него спрашивали, чем его сын занимается, папа сплевывал и отвечал: «Клован е..ный». Сейчас привык.
       Их спектакли отлично бы смотрелись в клубах. Как «Шоколадный Пушкин» Петра Мамонова или «Москва — открытый город» Центра Рощина и Казанцева. «Театр интеллектуальной клоунады» — написали на пермских афишах «Ложи» в 1991 году, и определение это верное. Но эти ребята ни черта не понимают в раскрутке.
       — «Ложа», лажа, лужа, лыжа и лежа. И прокрустово ложе еще, — помог мне Галдаев задать грубый вопрос. Я хотела спросить что-то типа: «А что вы делаете для того, чтобы стать театром, интересными сами по себе, а не как товарищи по играм Е. Гришковца». То есть я хотела уточнить, как у них насчет предательства. Не хотят ли они использовать момент, выехать сейчас на имени Гришковца, чтобы потом р-раз – и начать делать что-то новое, совсем другое. Не ездить по фестивалям забесплатно, а действительно, с грамотным администратором и продюсером развернуться, пока…
       
       Автор: Эй, Буря, ты стихия, и тебе положено бушевать. Бушуй давай!
       Буря: Понимаешь, автор, меня кто-то ударил по щеке, я больше не могу. Я штиль теперь.
       Из спектакля «Мы плывем».
       
       — Саш, там чего-то лампочка перегорела. Я не знаю на самом деле, — поморщился и прикурил от предыдущей «Лигетт Дукат» Галдаев, который только что закончил снимать стулья со столов. — От Кемерова до Москвы — четыре тысячи километров, и люди еще очень хорошо подумают, прежде чем позвать куда-то восемь ртов, и голодные все, — он засмеялся. — Я признаю свою вину. На фестивалях с кем-то недознакомился, недопил. Неопытность.
       У нас хорошие отношения с новосибирским театром «Красный факел», вроде как договорились о гастролях. Они, правда, недавно прислали рассылку: «В театре «Красный факел» случился пожар. Помогите, кто чем может». Мы тогда тоже послали рассылку: «А нас затопило. Помогите, кто чем может». Так пока и переписываемся.
       Тут Галдаев извинился и пошел на спектакль. В этот вечер давали «Мы плывем» — самый первый спектакль «Ложи», 1991 года. Это была чистая, как слеза, самодеятельность. С незамысловатым светом и очень громкой фонограммой, которая в моменты затемнения заглушала гудение переключателей старого светового пульта. Программок не было, участников просто объявили перед началом. Роль Матроса, которого раньше играл Гришковец, теперь играет отчаянный и страшно юный Андрей Сухих. Когда говорят «самодеятельность», хотят сказать плохое слово. А тут понравилось ужасно. Стоит хорониться в берлоге, если в ней такой здоровый климат.
       — Ну как? — спросил меня после спектакля побритый под шкипера Сытый, который до этого два дня молча смотрел в мою сторону.
       — Понравилось. Правда, — улыбнулась подмерзшим ртом.
       — Нормально. Кофе хочешь?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera