Сюжеты

ДУХОВНАЯ ЛАМПАДА КАК ОСНОВНОЙ ИСТОЧНИК СВЕТА В ПЕРИОД ДИКОГО КАПИТАЛИЗМА

Этот материал вышел в № 03 от 17 Января 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Елизарово — обычное село, каких в России множество. От советских времен тут сохранился Дом культуры — сталинский ампир. Когда-то здесь крутили кино, по вечерам собиралась молодежь, но теперь вместе с людьми отсюда ушла и цивилизация....


       


       Елизарово — обычное село, каких в России множество. От советских времен тут сохранился Дом культуры — сталинский ампир. Когда-то здесь крутили кино, по вечерам собиралась молодежь, но теперь вместе с людьми отсюда ушла и цивилизация. Сейчас в деревне проживают всего 17 человек, включая одну вечную дачницу. В основном это люди пожилые. Может быть, Елизарово и вовсе обезлюдело, если бы не расположенный неподалеку спортивный лагерь. Летом жизнь здесь оживает, но в году 12 месяцев, поэтому в остальные девять – спокойствие и умиротворение.
       Год назад эту тишину нарушил колокольный звон: здесь вновь открылся Спасо-Елиазаровский женский монастырь – свое-
       образная дань памяти месту, которое когда-то считалось культурным и духовным центром России. Было это, впрочем, давно: пять столетий.
       
       Пять веков спустя…
       — Мать Феофания!
       Нет ответа.
       — Мать Феофания!!!
       Снова молчание.
       — Мать Феофания! Парашют не забыла взять? А то ведь улетишь…
       На лестнице, приставленной к невысокому дереву, балансирует оптимистического вида старушка в монашеской одежде. Ее цель — нарвать яблок. По мнению настоятельницы матушки Елизаветы, это ей грозит неминуемым падением, и она горячо, но, увы, тщетно пытается заставить ее слезть. Следует обычная в таких случаях женская перепалка. В конце концов моя спутница, убедившись, что лестница не соскользнет, оставляет нового верхолаза заниматься своим делом.
       — Монастырь был закрыт сразу после революции, в 1918 году. Всех монахов, а было их 25 человек, посадили на подводы и вывезли в Петербург, чтобы утопить в Ладожском озере, – рассказывает мать Елизавета. — Потом в соборе был склад для… шишек. Зачем они были нужны советской власти, неизвестно.
       Перед самой войной здесь открыли школу рабочей молодежи. А во время оккупации в братском корпусе располагались немецкий гарнизон и госпиталь. В конце пятидесятых в южном приделе храма устроили клуб: кино крутили, танцы устраивали. А потом обитель и вовсе стояла заколоченная. До мая прошлого года.
       Единственная потеря, которую понес ансамбль, – это уникальная колокольня, рухнувшая накануне Пасхи, в 1989 году. Причина — подгнившие балки основания не выдержали вибрации, которую создавали проезжавшие по шоссе лесовозы. Да и сейчас сразу два главных столпа внутреннего храма стянуты мощными железными скобами. Специалисты говорят: должно помочь.
       Попадая сюда, сразу чувствуешь, что это женская обитель.
       Моя спутница послушница Катя, молодая женщина, которая потом сопровождала меня в путешествии по храму, молчаливая и строгая, даже заулыбалась, когда я рассказал о своем ощущении.
       — А вы не первый, — ответила она на мое замечание. — Почему-то каждый, кто сюда приходит, так говорит.
       А что тут еще добавить? Монастырь-то женский.
       
       Суета сует
       Если судить по криминальным хроникам сегодняшнего дня (и не только Псковского района, но и областного центра), то местное население пока не догадалось о той исторической роли, которая ему уготована в обозримом будущем. А может, необозримом — кто знает? Во всяком случае, до сих пор дела и поступки местного люда особой надежды на духовное воскресение не дают. А монастырь меж тем живет своей обычной жизнью. Вполне понятен обывательский интерес к обители, но спешу его разочаровать: на первый взгляд все здесь строго и в то же время обыденно.
       Весь монастырский комплекс включает в себя сам собор и братский, читай, — сестринский, корпус. И… никаких заборов.
       В этом году в сам корпус наконец-то провели отопление, поэтому нынешнюю зиму обитатели монастыря не замерзнут. Как они выдержали прежние холода, одному Богу известно! Что до насельниц (их возраст колеблется от 15 до… 80 лет), то каждая из них пришла в монастырь своим путем. Есть здесь москвички, жительницы Северной столицы, а одна девушка родом из Тирасполя. Она пришла в монастырь по благословению своего духовного отца. А моя провожатая Катерина – коренная псковитянка. Сейчас ей 26 лет, хотя больше 18 не дашь. В свое время она закончила индустриальный техникум. Сначала работала на заводе по специальности, потом — референтом в одной из фирм, пока наконец не решилась уйти в монастырь. Что ее подвигло сменить нескучную городскую жизнь? Этот вопрос так и остался для меня без ответа.
       Мать Елизавета убеждена, что в большинстве своем девушки бегут в келью от мирской неустроенности, одиночества.
       — Это обычный путь в монастырь. Редко кто попадает сюда, движимый внутренним огнем веры, но если такие есть, то остальные берут с них пример. Монашество по большому счету — это не одежда, а образ сознания, жития. Обратите внимание, само слово «иночество» подразумевает иное житие, иные законы. Все иное! Поэтому не открою секрета, если скажу, что тут собрались белые вороны, которые не смогли вписаться в мир-скую жизнь.
       Жизненный путь самой матушки Елизаветы как бы подтверждает этот принцип. Сама она родом из подмосковного Зарайска. В 1978 году закончила Педагогический институт им. Ленина, хотя сначала хотела стать журналисткой. Скромная учительница русского языка и литературы даже успела поработать в деревенской школе, пока начальство не прознало, что по выходным молодой специалист посещает церковь. В совет-ское время это было равнозначно уголовному преступлению. Потом была работа медсестрой в родильном доме Сергиева Посада, учеба в Богословском институте и… напутствие старца Николая Залитского принять под свою опеку открывающийся монастырь. Теперь это ее крест, который мать Елизавета несет с подобающими терпением и усердием.
       
       Божий промысел
       …Зиму толбинские таксисты не любят. Заработка нет, потому что до острова имени Залита (так он официально называется) можно и пешком по льду пройти. А вот летом и до поздней осени они сидят-посиживают на пристани, ходоков дожидаются. Такса за провоз (по их мнению) самая божеская: с носа по сто пятьдесят рублей. Но зато полный сервис: довезет, подождет и обратно доставит. Не удержался и спросил: «А если брать не по-божески, сколько тогда получится?»
       Один из лодочников пристально посмотрел на меня, а потом, не торопясь, засмолив привычную в этих краях «Приму», коротко ответил: «Шестьсот». Нетрудно представить, сколько зашибают эти ушлые ребята в самые жаркие летние месяцы.
       Из нашей дальнейшей беседы выясняется, что поскольку батюшка уже стал совсем старенький (за 90!), то к людям он уже не выходит. Тем не менее каждому, кто хочет добиться его божественного откровения, он отвечает на записки.
       — И что, вправду он чудеса творит?
       — Чудеса не чудеса, а вот предсказывает точно. – В разговор вступает другой «таксист». – Как-то около Залита писарь утонул. Пошел на рыбалку, провалился под лед — только его и видели. Искали тело долго, а все без толку. А Николай сказал: погоди, Валентина (это он жене), к Пасхе всплывет. Тебе позвонят. И точно: аккурат накануне Христова воскресения позвонили ей из волости: нашли твоего мужа.
       Клиентов не предвиделось, поэтому мужички разговорились, припомнив еще одно чудо, которое явил им Николай. Как-то раз задул сильный ветер, и, как говорят местные, пошла заливная волна. Это значит, что выходить на моторке в Псковское озеро — верная смерть!
       — Делать нечего, сбегали, как полагается. Сидим, киряем, а тут святой идет. И говорит: вы, ребята, не торопитесь, как допьете бутылочку, так и плыть можно будет. Как в воду глядел: опрокинули по последней, как будто кто платок на волны накинул. Только в Толбу вошли, как снова задуло! Вот ведь чего бывает…
       — Чудеса…
       — Какие чудеса!? Это же Господь ему свою волю явил. Ну так что: поедешь али как? Мы бы скостили… — спрашивает один из «таксистов».
       Решив не смешивать рыночные отношения и святое, мы расходимся. По дороге в Псков никак не шли из головы слова матери Елизаветы о незримой лампаде Елиазаровского монастыря. Она искренне верит, что пророчество книжника Филофея обязательно сбудется. Ведь стала Москва четвертым Римом, в ее власти сделать Псков и саму обитель духовной столицей России. Время еще есть…
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera