Сюжеты

ПО РЕКЕ ПЛЫВЕТ ТОПОР...

Этот материал вышел в № 03 от 17 Января 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Можно ли «впрячь в одну телегу» высокое искусство и народную припевку с матерным словом? Чайники бывают разные: керамические, китайские, японские, фарфоровые, английские, гжельские... Есть еще «скандальный» чайник Валерия Малолеткова. С...


Можно ли «впрячь в одну телегу» высокое искусство и народную припевку с матерным словом?
       


       Чайники бывают разные: керамические, китайские, японские, фарфоровые, английские, гжельские...
       Есть еще «скандальный» чайник Валерия Малолеткова. С важным петухом, забористой частушкой и крепким словцом, распластавшимся на его покатом боку. Впрочем, Малолетков «сваял» не только чайник, но и изящные вазочки, чашки, глиняные пласты, на которых также вывел ударную припевку с нехорошим словом.
       Целомудренные чиновники прикрываются платочками, смущенно хихикая или возмущаясь «развязностью» самовыражения творца. Когда в галерее «Росизо» Малолетков впервые выставил свои частушечные скульптуры и пласты, чья-то «ответственная» рука развернула их куплетом к стенке — чтоб ни-ни! Прятали ядреное слово от тогдашнего министра культуры Натальи Дементьевой, приезда которой ожидали. А она оказалась умнее многих — смеялась от души.
       Такая же «полиция нравов» свирепствовала еще в бытность Ельцина на солидном мероприятии администрации президента, где была организована выставка «Рождество в Москве»: «неприличные слова» на малолетковских работах стыдливо прикрыли бумажками. Мимо! Прибывшие высокие лица, осматривая экспозицию, с любопытством сдвигали эти «фиговые листки» и умирали со смеху. А кое-кто «неприличные» произведения даже купил.
       И все же: что означает сей «оксюморон»? Баловство? Эпатаж? «Радикалы» от культуры считают, что хулиганство. Но тогда, выходит, и столичный мэр недавно от души нахулиганил на московском празднике русской частушки, самолично «отчебучив» вприпляску народный хит: «С неба звездочка упала прямо милому в штаны...». И вице-мэр Шанцев, затянув после Лужкова свою любимую припевку. Да и весь фестиваль – ну просто невозможное падение нравов.
       Вопрос эстетический: можно ли «впрячь в одну телегу» высокое искусство и народную припевку с, извините, матерным словом?
       Несмотря на свой «академизм» и звания, Малолетков утверждает: можно! И, будучи народным художником России, членом-корреспондентом Российской академии художеств, профессором знаменитой Строгановки, председателем разных творческих комиссий, правлений и прочее-прочее, умудряется оставаться «несерьезным» человеком. Уверен, что жанр частушки большинство «дарагих рассиян» впитывают чуть ли не с молоком матери. Оттуда, мол, все родом. Частушка, говорит, — одно из проявлений русского добродушия и озорства, а значит, хорошего отношения друг к другу.
       Чиновники в серых пиджаках упорствуют: синтетический художник – график, живописец, скульптор, декоратор, интерьерщик — разносторонний, многопрофильный мастер, чуть ли не идеал эпохи Ренессанса, с высот философии, астрологической символики и мифологии скатился до неприличных частушек!
       А Малолетков смеется. При том, что человек солидный, склонный к философии: его декоративные рельефы, панно, многофигурные композиции, пластика и станковая скульптура — сплошь из философских и психологических метафор и ассоциаций, посвящены ли они выдающимся людям, круговороту жизни, музыке, теме одиночества или размышлениям о реинкарнации.
       Относительно «приличного и неприличного» в искусстве у Малолеткова свое мнение, подкрепленное опытом путешествий по миру и примерами творчества классиков.
       Кто не знает, что в ненормативном творчестве отметились многие гении русской литературы. Не о Баркове речь. Сам Пушкин «прошелся по теме», и Лев Толстой. И даже Лермонтов: казалось бы, трагический, роковой, мистический поэт — и нате-ка: невероятно глубокое знание «хулиганской» лексики.
       У Малолеткова случилась своя история — многих, не склонных улыбаться, бьющая наповал натурализмом:
       «Однажды много лет назад на Камчатке я увидел на пляже молодую женщину — из тех, которых называют «бичами» и которые никогда уже не возвращаются на материк. У нее на ягодицах красовалась татуировка: «Они устали». Это была не пошлость, не кич, а настоящий боди-арт. Причем не в банальном коммерческом смысле, как на сочинском пляже, где тату – обезличенная индустрия. За этим «факсимиле» была история личности, ее восприятие мира, выраженное в удивительной органичности формы и содержания. И я подумал: что если вылепить эту женщину с тату? Но так этого и не сделал».
       Он объездил Индию, Китай, Грецию и убедился в простой истине: эротика существовала в искусстве всегда. «Неприличные» изображения можно найти и в древней индийской, и крито-микенской скульптуре, на греческих амфорах, на терракотовых фигурках ацтеков... Они, с одной стороны, поражают своим наивом, с другой – постоянством присутствия.
       «Даже в индуистском храме, где люди молятся, я вдруг встретил эротические изображения. Оказывается, религия может быть связана не только с душой, но и с реальной жизнью, которой, к сожалению, нет в православии. Мы унаследовали византийское двуличие и ханжество. У нас всё — грех. Даже само слово «искусство» греховно, поскольку происходит от слова «искус», «искушение».
       Идею соединения «пластической формы» со «слоганом», подсмотренную у той самой пляжной тетки, Малолетков, однако, не забыл. К тому же однажды в его руках оказалась книжка с названием «Полная энциклопедия русского мата», привезенная другом из Англии. «Нырнул» в нее с головой. Очарованный частушкой, понял, как можно воплотить в форму «убойную» мощь и красу «великого и могучего».
       «Это не было желанием эпатировать, ведь в искусстве эпатаж всегда виден: за ним, как правило, ничего нет. Я попытался органично соединить две, казалось бы, несовместимые вещи – пластику и слово, потому что убежден: будущее искусства — в стыке несовместимого. В том, что делал, к примеру, Скрябин, соединяя звук и цвет».
       Для частушек Малолетков выбрал простые функциональные формы. На них веселый стих ложится как органичный элемент декора. Особенно на чайник. Кстати, их у него много – и не только частушечных, а вполне серьезных, даже метафизических. Он убежден: чайник – это философия. На Востоке, например, чаепитие — многотысячелетний уклад общения, церемониал, без которого жизнь человека немыслима, потому силуэты и пропорции чайников отработаны веками и почти не меняются.
       «Но и в восточных чайниках присутствует эрос — как элемент жизни и некоего культа. Его наличие — чрезвычайно деликатно, без намека на вульгарность. Но в совершенной форме всегда скрыт удивительный, искусно завуалированный эротический знак».
       Европейцы, получившие секрет фарфора гораздо позже, эротику в бытовой пластике выражали игриво, пасторально – как сюжетный «лямур». Особенно в XVIII веке — в стиле рококо.
       «Это было отражением иного характера и иной внутренней философии. То, что у китайцев было знаком, у европейцев стало литературными картинками, так же как позже у русских».
       А что у русских? В России-матушке с наступлением двадцатого р-р-революционного века все заполнил агитационный фарфор: чай пили – будто газеты читали. А всякая эротика оказалась «в загоне» почти до конца столетия. И секса – помните? – не было!
       Малолетков считает: дело не в том, чтобы написать или слепить непристойность. Фаллос лепили, лепят и будут лепить. Но эротика в чистом виде предполагает некую сальность. Для него интересно другое — соединить смачное, колоритное, звонкое, хлесткое слово с органичной для него формой.
       Его раздражает, что наш рынок наводнен английским, тайваньским, китайским, итальянским ширпотребом с, извините, торчащими грудями и фаллосами, которым завалено все — начиная от ЦДХ и кончая мелкой лавкой в подземном переходе.
       «Когда я в салонах вижу посуду из керамики, фаянса или фарфора, всякий раз убеждаюсь в том, что от великого до смешного — один шаг. Сколько пошлого дурновкусия с невидимой надписью «Купи меня!»
       Именно поэтому он делает свои чайники, доказывая, что даже острая частушечная эротика, выраженная в пластической форме, – очень жизненная и нестыдная вещь. Нужны только профессионализм, талант, чувство меры и вкус. В планах Малолеткова — выразить русскую частушку даже в более крупных, чем чайник, формах.
       Ну а чай с частушкой можно не с кисейной барышней пить. С друзьями – милое дело!
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera