Сюжеты

14 КИЛОМЕТРОВ «ЖЕЛЕЗНОГО ШЕЛКОВОГО ПУТИ»

Этот материал вышел в № 06 от 28 Января 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Неверно было бы говорить, что события 11 сентября изменили геополитическую ситуацию в мире. Они скорее резко подтолкнули осмысление уже происходивших или даже состоявшихся изменений. На фоне проведенной совместно с Западом операции в...


       
       Неверно было бы говорить, что события 11 сентября изменили геополитическую ситуацию в мире. Они скорее резко подтолкнули осмысление уже происходивших или даже состоявшихся изменений. На фоне проведенной совместно с Западом операции в Афганистане, решившей в том числе и важную задачу обеспечения безопасности России на южном направлении, стала очевидна бессмысленность виртуальной конфронтации с Западом. И в этом смысле 11 сентября явилось действительным символическим завершением холодной войны.
       Реальная проблема безопасности и, если хотите, существования России в XXI веке – это вопрос не о том, станет ли крохотная Эстония членом НАТО, а о том, сохранит ли Россия свой статус ключевой евразийской державы, сохранит ли свои территории в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке.
       И дело не в том, что кто-то в этом регионе угрожает России в военном отношении. При сохранении существующих тенденций эти территории просто отпадут сначала экономически, а затем и демографически. Особенно тревожная ситуация сложилась на Дальнем Востоке, русское население которого неуклонно сокращается, а экономическая жизнедеятельность лишь на 10% обеспечивается связями с остальной Россией.
       Проблема присутствия России в Северо-Восточной Азии осознаётся многими экспертами не просто как проблема безопасности России, но и как глобальная геополитическая проблема.
       Мне уже приходилось цитировать точку зрения Томаса Грэхема, ответственного сотрудника американского госдепартамента: «Одна вещь совершенно очевидна – стабильность в Тихоокеан-ском регионе окажется под угрозой, если присутствие России в Азии будет и далее ослабевать. Долгосрочные стратегические интересы США, да и большинства азиатских государств заключаются в присутствии сильной, экономически процветающей России в Восточной Азии. А если это так, то почему бы нашим двум странам, исходя из наших очевидных общих интересов, не подумать вместе над тем, как России воссоздать свою экономику на Дальнем Востоке таким образом, чтобы укрепить свой суверенитет в этом регионе».
       Пока мы собираемся думать вместе с нашими партнерами, как воссоздать экономику на Дальнем Востоке, проект, который может послужить катализатором этого процесса, усиленно лоббируется руководством Республики Корея на самом высоком уровне.
       Речь идет о 14 километрах железнодорожного пути, который предстоит проложить через демилитаризованную зону между Северной и Южной Кореей. Тогда Транскорейская магистраль, соединившись с Транссибирской, создаст «железный Шелковый путь», который свяжет Тихий океан и Европу через российские территории Сибири и Дальнего Востока.
       Нельзя сказать, что у нас не понимают громадного значения этого проекта для России, ведь он позволит ей стать евразийским мостом между динамичными экономиками Европейского союза и АСЕАН. МПС уже провело переговоры с рядом европейских стран об удлинении ширококолейного участка железной дороги на бывшей советской границе.
       Но проблема в том, что реализация проекта корейского участка магистрали, как практически всех остальных политических, гуманитарных и экономических проектов, согласованных во время визита президента Южной Кореи Ким Дэ Чжуна в столицу Северной Кореи Пхеньян, топчется на месте.
       Поэтому неслучайно во время своего декабрьского визита в Европу президент Ким Дэ Чжун неоднократно поднимал тему «железного Шелкового пути». Видимо, не без оснований он надеется, что Европейский союз, расширяющий свои контакты с Северной Кореей, сможет повлиять на Пхеньян.
       В последнее время северокорейские власти сознательно тормозят все эти проекты, видимо, инстинктивно опасаясь любого расширения контактов с Югом как потенциальной угрозы своему режиму. Хотя никто на Юге не заинтересован в форсированном объединении. Наоборот, все понимают: оптимальный сценарий — мягкая трансформация режима с сохранением властных позиций северокорейской номенклатуры.
       А какова политика Москвы на корейском направлении? Насколько она отвечает провозглашенным принципам прагматизма и приоритета экономических интересов? Летом мы в течение двух недель принимали любимого руководителя товарища Ким Чен Ира. Но после возвращения любимого руководителя на родину позиция Пхеньяна по всем вопросам межкорейского сотрудничества только ужесточилась. Похоже, товарищу Ким Чен Иру понравилось шутить с президентом Путиным. Будем надеяться, что европейские коллеги Путина настроят товарища Ким Чен Ира на более серьезный лад.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera