Сюжеты

ЗАЧЕМ РОССИИ НУЖНА ЧЕЧНЯ?

Этот материал вышел в № 06 от 28 Января 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

На вопросы «Новой газеты» отвечает Руслан Хасбулатов Все это выглядело несколько комично: первое лицо государства (лицо славянской национальности) раздавало суверенитета столько, сколько его могли унести. А второе лицо государства (лицо...


На вопросы «Новой газеты» отвечает Руслан Хасбулатов
       

  
       Все это выглядело несколько комично: первое лицо государства (лицо славянской национальности) раздавало суверенитета столько, сколько его могли унести. А второе лицо государства (лицо кавказской национальности), выворачивая руки, отбирало отданное. Речь, как понимаете, о Ельцине и Хасбулатове. Споры о понимании демократии и экономической реформе закончились пальбой по парламенту. А потом танковой атакой на Грозный. На политической сцене России уже нет ни Ельцина, ни Хасбулатова, ни Грозного. Остался только вопрос о территориальной целостности, ставший надгробным камнем на могилах сотен тысяч людей. Сегодня в Чечне решается основной российский вопрос: что делать? В данном случае — с Федерацией. Вертикаль власти превратилась в Чечне в банальное ружье, которое раньше всегда висело на стене. И вот выстрелило. В последнем акте истории России? Об этом мы говорили с Русланом ХАСБУЛАТОВЫМ.
       
       — Руслан Имранович, остались ли шансы у варианта «Чечня в составе России»?
       — Нет. К сожалению, федеральная власть, воюя против бандитов, опустилась до их уровня. Произвол, мародерство породили такую ненависть у населения к федеральным силам, что она уже стала необратимой. Ненависть, ранее охватившая в основном маргинальные слои, проникла в самые бедные сакли, в лагеря для беженцев, в юные сердца детей, которые навсегда запомнят этот ужас, в умы интеллигенции, которая говорит по-русски лучше, чем по-чеченски. Мне кажется, утеряна даже надежда на скорое восстановление былых отношений между народами. Если федералы торгуют трупами убитых ими людей, как вы думаете, разве это нормально — пытаться жить вместе? Вот откуда эти радикальные изменения воззрений.
       — Этого и следовало ожидать. Ведь антитеррористическая акция принесла столько жертв, сколько не принесла ни одна террористическая акция. Причем если террор осуществляют бандиты, то «антитеррор» — сама власть. Точнее, мы можем говорить о «государственном терроре» как форме международного терроризма.
       — Поэтому сторонников тезиса «Чечня в составе России» непреложно встретят вопросом: а за что Россия убила двести тысяч наших граждан?
       Вторая война фактически перешла в фазу гражданской войны. Этому способствовали:
       — затяжное ведение тотальных боевых действий против ВСЕГО мирного населения;
       — насаждение (умышленно, специально, с определенной целью) вороватой прослойки местных чиновников, которые смертельно боятся поднимать вопросы о масштабах жестокости федеральных войск.
       И как ответная реакция — охота боевиков на таких вот продажных и трусливых чиновников. Так происходит расширение сферы кровной мести, которая распространена и на офицеров и чиновников федерального Центра. Кровная месть — это очень сложный институт. Возмездие приходит неизбежно, а вот когда — неизвестно. Может, лет через десять. Это очень тревожная и опасная тенденция. В том числе и для федералов разного уровня, тех, кто причастен к трагедиям в Чечне.
       — Можно ли говорить, что ненависть населения к боевикам и федеральным войскам практически сравнялась, если только можно измерить уровень этой самой ненависти?
       — Видимо, да. Теперь ясно одно: если хотя бы на день вывести все федеральные силы, то население само расправится с боевиками, и жестоко.
       — Получается, что федеральные войска обеспечивают жизнь террористам?
       — Выходит, так. Федералы не заинтересованы закончить войну — это тоже осознали все люди. Поэтому к идее «в составе России» отношение аналогичное. Эта идея в настоящее время полностью отвергается, за исключением той прослойки, которая обслуживает федералов.
       1944 год. 1994—1996 гг. Третья бойня с 1999 года. Люди имеют право на какие-то — уже международные — гарантии неповторения подобных трагедий.
       — Руслан Имранович, извините, хочется уточнить вашу мысль о том, что федеральные войска по умыслу или без него каким-то образом продлевают существование боевиков в Чечне.
       — Большинство населения считали и считают Дудаева, Масхадова, Басаева, Хаттаба, Гелаева, Бараева и множество других «полевых командиров» агентами спецслужб. Эта точка зрения может быть ошибочной, но дело в том, что эта версия в сознании людей родилась и укрепилась.
       Многие люди в России давно удивляются, как эти боевики до сих пор живы, как уходят от облав. Многие очевидцы подтверждают, что Центр неоднократно уклонялся от возможности захватить или уничтожить того или иного полевого командира. А демонстративно-парадный уход боевиков из Дагестана?
       И население Чечни иногда поражается некоторым причудам этой «войны». Люди считают, что боевики не использовали в двух войнах «стингеры» против российских самолетов и вертолетов именно потому, что связаны со спецслужбами. Иначе все трудно объяснить.
       — Исходя из всего вышесказанного, можно подвести итоги.
       — За две жестокие войны, которые Россия вела против чеченского народа, отчуждение между двумя народами велико и продолжает увеличиваться. От любви до ненависти — один шаг. А вот обратно — шагать и шагать. Сколько лет?
       То есть отчуждение сегодня надо воспринимать как данность, от которой никуда не уйти. Чечня, по моему глубокому убеждению, уже никогда не будет такой, как другие субъекты России. Между Чечней и Россией — смерть двухсот тысяч невинно убитых граждан, разрушенные города, десятки тысяч сирот, искалеченные души. Великое унижение народа. Можно, конечно, в кабинетах придумывать всякие варианты Конституции. Но Основной закон сегодня — Отчуждение.
       — Война в Чечне, если не лукавить, безусловно, носит характер не антитеррористический, а антисепаратистский. Поэтому образ врага размыт и реально приобрел этнические черты. Тезис «вне состава России» даже не рассматривается, поскольку существует весьма веский аргумент: стоит «отпустить» Чечню — убегут все. При всей своей сомнительности и убогости (что это за Федерация, побег из которой — мечта) этот аргумент используется весьма эффективно.
       — Да, все без исключения политические версии на отношения Чечня—Россия строятся на этой мифологизированной аксиоме: стоит дать свободу Грозному — и Россия рассыпется. Но это ложная посылка, особенно в современных условиях. Ни одна из республик не встала и, видимо, не встанет на путь вооруженной борьбы за независимость. И это надо признать разумным шагом — великое счастье, что на этом неправедном пути они не потеряли двухсот тысяч своих граждан и свои города.
       Чечня вопреки воле ее народа оказалась втянутой в войну, которая словно перенесла эту землю в другое измерение: изменился не только ландшафт, но и мышление, шкала моральных ценностей всего народа. От мала до велика. Так что Чечня — не пример для подражания. Чечня — скорее, предупреждение.
       Для тех, кто хочет независимости, более преемлем путь Татарстана, Башкирии. Они, не потеряв ни одного своего гражданина, добились гораздо большего, чем Чечня. По сути, они почти независимы от Центра. Но умеют ладить и улаживать возникающие разногласия. В Чечне все пошло по другому пути, и сделать ее «в составе России» уже невозможно.
       — Если уход республики не вызывает обвального бегства, тогда в чем вопрос? Грубо говоря, зачем России Чечня? Ведь даже для победы на следующих выборах Путину не нужна эта земля, на которой можно разыграть военный спектакль.
       — Сегодня можно уверенно утверждать, что Чеченская Республика потеряла свое былое геостратегическое и экономическое значение для России. Так что «в составе» или «не в составе» уже никакого значения для государственных интересов РФ не имеет. (При условии, конечно, что в Кремле не преобладают экстремистские силы, имеющие откровенно агрессивные цели.)
       — И главный фактор в том, что между чеченским и русским народами образовалась дикая, именно дикая брешь. Национальная политика Центра вообще беспомощна, точнее, ее нет. Ее занял универсальный тезис: человек кавказской национальности — это враг. Результат войны и в том, что возникла сильнейшая подозрительность между русскими и нерусскими, черными и белыми, христианами и мусульманами.
       — Да. Я бы так сказал: люди стали «принюхиваться» друг к другу (я имею в виду в этническом плане).
       Так вот, Чечня перестала быть интернациональной, превратилась в мононациональное государство. И отношение населения к Центру откровенно враждебно.
       Русскоязычное население, как известно, частично изгнано в период дудаевско-масхадовского правления, часть уничтожена «точечными» бомбардировками, часть просто бежала в ходе второй войны.
       — Возвращение?
       — Невозможно. По крайней мере, в ближайшем будущем. Да и в перспективном, полагаю, маловероятно.
       Что касается геостратегических и экономических интересов России в этом регионе, то их тоже уже не осталось. Вокруг Чечни проложены обходные железнодорожные пути и трубопроводы, соединяющие Баку с черноморскими портами. Протянуты современные средства связи, соединяющие Россию с Закавказьем.
       — А нефть?
       — Чечня перестала быть нефтяной республикой. Война, истощение источников, разрушение уникального нефтехимического комплекса, служившего более ста лет сначала России, потом СССР, затем снова России. А теперь его нет. Добываемая ныне нефть расхищается военными, поэтому они не дают всей информации о ситуации, всячески затягивая эту бойню.
       — И тем не менее, не имея никаких экономических и геостратегических интересов в Чечне, Россия умирает, убивает, обостряет свои отношения с Европой. Короче, полный суверенитет Чечни — это полный абсурд. Значит — что?
       — Республике необходим особый статус. Как его обозначить — «международная автономия» или «государство с ограниченным суверенитетом», — надо поработать чисто в юридическом плане. В этом случае Чечня, не являясь «субъектом Федерации», с одной стороны, с другой, уважая менталитет общества, не взламывала бы целостность России, полностью юридически не выходя из российского правового пространства.
       Кстати, уже долгие годы Чечня практически является самостоятельным государством, и ведь ничего страшного с Россией не произошло.
       — Если не считать двух войн.
       — Поэтому очень важно иметь международные гарантии. Каждый чеченец должен быть уверен, что никогда больше не повторятся ни 1944-й, ни 1994-й, ни 1999-й годы.
       — Что вы понимаете под словами «международный гарант»? У России нет ни опыта, ни желания иметь это на своей территории.
       — Возможно, такими гарантами могли бы стать Совет Европы, ОБСЕ. Речь ведь идет не о присутствии вооруженных сил чьей-либо страны. Как нет и необходимости присутствия гигантской Российской армии в Чечне — она ведь не стала фактором стабильности. Скорее, наоборот.
       — Руслан Имранович, безусловно, у России нет финансовых возможностей держать Чечню в составе Федерации. Экономику восстанавливать средств нет. И если Чечня остается в составе России, то и на иностранные инвестиции рассчитывать не приходится.
       — Поэтому мы и говорим об особом статусе. В этом случае я уверен, что мировое сообщество сможет и будет участвовать в реконструкции и модернизации Чечни. Особый статус — это выгодно прежде всего России. На восстановление разрушенного необходимо более ста миллиардов долларов. Как Россия может выделить такие средства? Их нет. Или ей хочется постоянно иметь под боком нищую и голодную страну, обезумевшую от жажды кровной мести?
       — А можно остановить кровную месть?
       — Можно, но не скоро. Если республику возглавят честные, умные, бескорыстные люди, это изменит не только экономическую жизнь, но и настроение, мораль, будет создана иная морально-этическая ситуация. Поэтому важнейшую роль сыграет то обстоятельство, какие силы придут к руководству республикой, кого будут поддерживать федеральные власти, будут ли они честны с народом, устранят ли своих жуликоватых надзирателей из республики.
       
       P.S. Мы против войны с первого дня первой войны. Мы спасли из плена сотни российских солдат, мы спасли от голода и смерти сотни чеченских детей. Дело чести «Новой газеты» — остановить эту грязную войну.
       Поэтому мы решили, что раз в месяц на вопросы наших читателей будет отвечать Руслан Хасбулатов. Человек, который точно знает, из-за чего и кто ее начал. Человек, у которого есть реальные планы, как остановить войну. И который больше, чем кто-либо в республике, пользуется доверием чеченского народа.
       
       P.P.S. Вопросы к Хасбулатову можно присылать в редакцию по почте, факсу или электронной почте.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera