Сюжеты

ГАРАНТ БЕЗНАКАЗАННОСТИ

Этот материал вышел в № 08 от 04 Февраля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

За командира «Курска» расписались после его смерти Решение Путина, в результате которого 14 старших морских офицеров отправлены в отставку или понижены в должности, должно было поставить точку в деле о гибели АПЛ «Курск». И этот пиаровский...


За командира «Курска» расписались после его смерти
       


       Решение Путина, в результате которого 14 старших морских офицеров отправлены в отставку или понижены в должности, должно было поставить точку в деле о гибели АПЛ «Курск». И этот пиаровский ход возымел свое действие — общественный интерес по всем формальным признакам удовлетворен.       
       В первом номере этого года «Новая газета» уже писала, что у моряков подобный поворот событий вызвал много новых вопросов.
       Почему не названа настоящая причина этих отставок? Почему основные виновники трагедии «Курска» — Попов и Моцак — переведены на почетнейшие гражданские должности: один — сенатором, а другой — первым заместителем полпреда президента в Северо-Западном округе? Почему офицеры, репутация и профессионализм которых безупречны (например, командующий 1-й флотилией Олег Бурцев и начальник штаба флотилии Валерий Филатов), попали в карательные списки, составленные главкомом Куроедовым? Почему, наконец, сам главком не внес себя в эти списки?
       Благодарный звонок из штаба первой дивизии Северной флотилии подтвердил: да, мы правильно формулировали вопросы.
       На Северном флоте разочарованы решением президента, а главкома ВМФ там называют не иначе как предателем. Сильные чувства вылились во вредное брожение и шумиху: тридцать офицеров 1-й флотилии опубликовали открытое письмо Путину, в котором высказали свои претензии.
       И вот в конце января Куроедов приехал на Северный флот, чтобы уладить конфликт, и попытался моряков угомонить.
       Куроедов приехал во всеоружии. Эксперты Главного штаба ВМФ подготовили две сравнительные таблицы. На одной из них были написаны все инструкции, существующие на флоте. На другой — анализ их выполнения, то есть нарушения, которые были допущены офицерами Северного флота и Главного штаба ВМФ в ходе подготовки «Курска» к учениям, на самих учениях и во время поисково-спасательной операции. То есть Куроедов наглядно продемонстрировал подводникам, кто из них и в чем конкретно виноват.
       
       Чтобы выглядеть совсем уж убедительным, Куроедов нарушил тайну следствия и рассказал о некоторых материалах уголовного дела по «Курску», с которым его ознакомили.
       Офицерам главком сразу сказал, что Попова, Моцака и других отстранили от должности за преступную безответственность. И впервые Куроедов официально отказался от своей версии столкновения с другим судном и начал раскрывать истинные события 12 августа 2000-го.
       Материалы уголовного дела совпадают с фактами, расследованными «Новой газетой» (см. № 49, 2001г.). Их в августе того же года Владимир Иванович яростно отрицал (см. № 57, 2001 г.). То есть, к сожалению, врал нашим читателям.
       Теперь, подчеркиваю, это официальная хронология из уголовного дела.
       11.30 — 12.30 12 августа. «Курск» должен был производить торпедные стрельбы.
       11.30. Гидроакустики «Петра Великого» зафиксировали взрыв, а все четыре штаба (дивизии, флотилии, флота и Главного штаба), которые находились на флагмане «Петре», почувствовали сильный гидравлический удар по корпусу.
       Принято решение быстро покинуть район, где находился «Курск», с которым — это ясно для всех — произошла беда.
       12.30. Командующий Северным флотом Попов улетает на берег и дает интервью о том, как хорошо проходят учения.
       17.00. «Курск» не всплывает и не докладывает об освобождении района. Через каждый час лодке посылают радиограммы, но до 23.00 ничего не предпринимают.
       23.30. Наконец спустя 12 часов после гибели «Курска» объявляется боевая тревога и начинаются поиски «Курска». К нему подойдут только вечером (18.15) 13 августа. С момента гибели лодки пройдет к тому времени более 30 часов. Сознательно потеряно огромное количество времени? Все понимают, что шанс на спасение людей безвозвратно, преступно потерян.
       Допустим даже, что от главкома скрывали информацию о взрывах и молчании «Курска». Но на центральном командном пункте Главного штаба следили за ходом учений и принимали сообщения со всех кораблей. Когда «Курск» не всплыл, не вышел на связь и не доложил об освобождении района, главком сам был обязан объявить боевую тревогу, если это не сделали его подчиненные. Но не объявил.
       
       Прошлым летом, когда мы писали об этой не известной никому, кроме как Куроедову, Попову, Моцаку, хронологии, у нас уже были вопросы о подготовке лодки и экипажа. Но только сейчас Куроедов ответил на них. Опять же не нам — обществу, а офицерам, от которых теперь требуют просто молчать.
       Как бы между прочим, как само собой разумеющееся, Куроедов отметил тот факт, что многие документы, позволяющие судить о готовности экипажа, лодки и состоянии оружия на «Курске», были подделанные или оформлены задним числом. Прокуратуре пришлось проводить экспертизу и сравнивать подписи на этих документах с подписями погибших подводников.
       Перечислять все подделанные документы — не хватит места на этой газетной странице. Но был подделан один из самых важных документов — акт допуска экипажа к эксплуатации и применению боевого оружия (в том числе и перекисно-водородной торпеды, которая взорвалась на лодке). Об этой торпеде вообще отдельный разговор.
       Дело в том, что в середине 80-х торпеды с сильными окислителями (в том числе и перекисная) были запрещены к эксплуатации. Но в 94-м были проведены контрольные занятия по этой торпеде. С тех пор никаких практических занятий по использованию этой опасной торпеды, от которой отказались и американцы, и англичане, не проводилось. Экипаж «Курска» не умел обращаться с этой торпедой, потому что его не учили этому!
       
       Было также допущено огромное количество нарушений и при погрузке оружия на борт «Курска». Во-первых, погрузка проходит при боевой тревоге. Никакой тревоги не было. Во-вторых, на торпедно-технической базе перед погрузкой должны были проверить знания экипажа по эксплуатации торпед и поставить отметку в контрольных листах. Но на погрузке не было ни командира торпедно-технической базы, ни флагманского минера, ни даже командира «Курска» Лячина. А систему контроля за перекисно-водородной торпедой вообще подключал торпедист из другой дивизии.
       Кто после трагедии расписался за Лячина в журнале торпедной базы — еще один вопрос.
       Были допущены все возможные нарушения в подготовке и формировании экипажа «Курска» к выходу на учения. Ребята не готовились и не проверялись ни по каким видам подготовки. Перед учениями многих старших офицеров командующий флотом Попов отправил в отпуска, например, командующего дивизией Михаила Кузнецова, хотя во время подготовки и проведения учений все обязаны быть на своих местах.
       Так и остались незаполненными контрольные листы готовности самой лодки и оружия на ней — тех самых боевых торпед и боевых ракет типа «Гранит». Попов знал, более того, санкционировал все эти нарушения, но тем не менее доложил в главный штаб о полной готовности «Курска» к учениям.
       После трагедии Вячеслав Попов придумает новую формулировку августовским маневрам в Баренцевом море. Она будет звучать уже так: «Комплексный поход АМГ (авианосной многоцелевой группы. — Е.М.) по морю». Попов, Моцак, Куроедов уходят от слова «учения» и тем самым снимают с себя ответственность за нарушение инструкций, регламентирующих подготовку и проведение этих самых учений.
       
       Самое интересное, однако, что первым, кто официально признал готовность «Курска» к учениям, был именно Куроедов. Обычно готовность корабля и линейность (профессиональную готовность) экипажа сначала проверяет штаб дивизии, потом штаб флотилии, штаб флота и только потом Главный штаб. Но поскольку в случае с «Курском» первым дал «добро» именно Куроедов, то кто же из подчиненных стал бы ему возражать?
       Именно этот вопрос и задали офицеры 1-й флотилии. Понимает ли главком свою меру вины в том, что произошло?
       Куроедов ответил предельно откровенно: Путин дал ему команду вывести из уголовного дела Попова и Моцака и закрыть тему «Курска».
       То есть если сейчас Куроедов подаст рапорт об отставке, то все офицеры, проходящие свидетелями по уголовному делу, автоматически станут обвиняемыми. Куроедов дал понять, что он — не просто шантажист, а гарант неприкосновенности для Военно-морских сил России. Потому как если увольнение нескольких безответственных и непрофессиональных военачальников флот пережил, то позор открытого судебного процесса — вряд ли.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera