Сюжеты

СКОВАННЫЕ ОДНОЙ ЦЕПЬЮ. ЯДЕРНОЙ

Этот материал вышел в № 12 от 18 Февраля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Россия и США — заложники материального наследства холодной войны 9 января Министерство обороны США представило конгрессу важный документ «Контуры ядерной политики» (Nuclear Posture Review). Документ очень интересный, хотя во многом и...


Россия и США — заложники материального наследства холодной войны
       

 
       9 января Министерство обороны США представило конгрессу важный документ «Контуры ядерной политики» (Nuclear Posture Review). Документ очень интересный, хотя во многом и противоречивый. Что и неудивительно, потому что он пытается определить военную стратегию США на ближайшие десятилетия в условиях меняющегося и зачастую непредсказуемого спектра угроз глобальной безопасности. Он успел уже получить единодушную и однозначно негативную оценку в российской печати.
       
       Во-первых, потому, что он не был достаточно внимательно прочитан, и, во-вторых, воспринимался исключительно в контексте одновременных заявлений ряда ответственных чинов республиканской администрации о нежелательности заключения каких-либо письменных соглашений с Россией по сокращению стратегических наступательных вооружений. (Мы — друзья, и поэтому какие еще нужны договоры, достаточно посмотреть друг другу в глаза и т.д.).
       Но оставим пока в стороне эти заявления и попробуем оценить «Контуры ядерной политики» как таковые.
       Прежде всего обращает на себя внимание, что документ выходит далеко за рамки, обозначенные его названием. Это анализ перспектив не столько ядерной, сколько военной политики в целом. Это естественно, потому что основным тезисом документа является как раз положение о резком сокращении ядерного фактора в военной политике США. Ядерный фактор, опора на стратегические ядерные вооружения были центральными в период холодной войны.
        Сегодняшние отношения с Россией носят не конфронтационный, а все более позитивный и даже партнерский характер. Поэтому бессмысленными с военной точки зрения становятся и те горы ядерного оружия, которые обе страны накопили друг против друга, и те доктринальные установки — концепция взаимного гарантированного уничтожения (ВГУ), — которых они до последнего времени придерживались. В то же время США сталкиваются со спектром новых и плохо предсказуемых угроз (таких, как вызов 11 сентября), которые требуют совершенно иных средств сдерживания, защиты и ответа.
       Эти положения новой военной доктрины США уже нашли свое выражение и в конкретных планах военного строительства. Значительное увеличение военного бюджета в ближайшие годы направлено в первую очередь на развитие неклассических ультрасовременных вооружений, которые показали такую высокую эффективность во время афганской операции (беспилотные самолеты, «умные» бомбы и ракеты, приборы ночного видения, новейшие средства связи и управления, включая спутниковые, и т.д). Значительные средства будут направлены на создание средств противоракетной обороны.
       Но здесь генералы и чиновники Министерства обороны, представлявшие «Контуры» на брифинге в конгрессе, были менее убедительны. Они утверждали, что развертывание такой системы сделает бессмысленными планы любых сомнительных режимов по созданию ядерного оружия и средств его доставки и тем самым заставит их отказаться от этих планов. Но этот аргумент был опровергнут самим президентом Дж. Бушем, предложившим в своем послании конгрессу 29 января 2002 года более радикальное средство борьбы с ядерной перхотью, чем гипотетическая и еще не прошедшая испытаний система. Оружие массового уничтожения, создаваемое потенциальными террористическими режимами, должно, по словам президента США, просто ликвидироваться на ранней стадии его разработки вместе с его создателями.
       
       А какова же будет судьба американского арсенала времен холодной войны – запасов наступательных стратегических вооружений? Количество ядерных боеголовок, находящихся на оперативно развернутых носителях, будет сокращено с 6000 (сего-дняшний уровень) до 1700 – 2000 к 2012 году. Часть боеголовок будет не демонтирована, а сохранена в качестве возвратного потенциала на случай непредвиденных обстоятельств в будущем, которые могут потребовать увеличения находящихся в боевой готовности средств.
       Очень важна следующая фраза документа: «Планируемый размер ядерных сил не определяется какими-либо угрозами, исходящими сегодня из России». То есть 1700—2000 боеголовок плюс возвратный потенциал никакого отношения к России не имеют. Забудьте и успокойтесь.
       Проще всего было бы здесь обвинить американскую сторону, мягко говоря, в лукавстве. Но не будем торопиться. Все намного сложнее. Давайте посмотрим на себя. Ситуация во многом симметричная. Мы ведь тоже объявили о своем намерении сохранить свой ядерный арсенал до похожей цифры – 1500 боеголовок. Что мы собираемся делать со снимаемыми боеголовками – демонтировать или хранить, – мы, видимо, еще не решили. Существует много различных аргументов, в том числе и чисто экономических, как в пользу того, так и другого варианта. А если нас спросят, почему мы остановились на цифре 1500, а не, скажем, 500, то мы, так же как и американцы, с чистой душой ответим, что не считаем их врагами или противниками, а 1500 боеголовок держим не потому, что у американцев 1700, а так, знаете ли, на всякий случай.
       Парадокс ситуации заключается в том, что и мы, и американцы и правы в этих утверждениях, и не правы. Да, мы действительно не враги, между нами нет идеологического конфликта, в новой геополитической ситуации XXI века у нас оказывается много общих интересов. Война между нами, а тем более ядерная, так же немыслима сегодня, как и война между США и Великобританией или США и Францией.
       Мы давно уже не смотрим друг на друга через призму доктрины взаимного уничтожения. Мы освободились почти от всех политических и психологических шор времен холодной войны.
       Но мы остались еще заложниками ее материального наследства – накопленных нами гор стратегических наступательных вооружений, остались скованными одной ядерной цепью.
       
       К 2012 году мы собираемся привести систему наших стратегических ядерных сил к уровню 1500—1700. Но мы могли находиться на этом уровне и на пике нашей враждебности в годы холодной войны, и в 1972-м, и в 1979-м или в 1983 годах. Соотношение (1500—1700) — это классическое состояние стабильности по доктрине взаимного гарантированного уничтожения с большим запасом потенциалов сдерживания. Слова-то эти уже потеряли в отношении США и России всякий смысл, а железки, их реализующие, остались. И остались громадные корпоративные интересы структур, обслуживающих и поддерживающих эти железки. И человеческие судьбы десятков тысяч высококлассных специалистов, занятых в этих структурах.
       А есть еще одна вещь, о которой и говорить неприятно, и даже почти неприлично по нынешним временам. Существует в американском комитете начальников штабов такой документ SIOP – Single Integration Operation Plan (Единый объединенный оперативный план), перечисляющий список целей на случай ядерной войны. Не знаю, как он называется, но, разумеется, существует аналогичный документ и в российском Генеральном штабе, и перечислены в этих документах цели, находящиеся на территории соответственно России и США. Кстати, еще президент Б. Клинтон поставил перед своими военачальниками, а затем президент Дж. Буш подтвердил задачу выработки новой ядерной доктрины, которая требовала бы наличия не более 2000 боеголовок. Это поручение выполнялось довольно долго, и список SIOP ужимался с большим трудом.
       Не из-за агрессивности американских генералов, мечтающих о нападении на Россию, а в силу тех самых корпоративных интересов. Поэтому трудно согласиться с довольно распространенной аргументацией американской стороны: вот мы с англичанами и французами — друзья и не считаем боеголовки друг друга, почему же мы с вами должны обращать внимание на наши боеголовки и заключать какие-то соглашения об их сокращениях.
       Да, мы не противники, а может быть, уже и такие же друзья, как США и Англия. Но не совсем такие. С другой историей и с другим наследством. Это не наша вина, а наша беда, что мы оказались друзьями, скованными ядерной цепью из 6000 боеголовок на каждого. Поэтому распутывать эту цепь шаг за шагом, делая это согласованно, транспарентно и предсказуемо, – это наша общая ответственность, если мы хотим укрепить нашу дружбу.
       И здесь можно согласиться с тезисом «Контуров»: «…добиться сокращений стратегических вооружений, не прибегая к договорам, характерным для периода холодной войны».
       Правильная постановка вопроса. Соглашения в области контроля над вооружениями, заключенные в период холодной войны, кодифицировали отношения крайней враждебности между двумя странами, замыкая их в рамки доктрины взаимного гарантированного уничтожения как единственного средства предотвращения ядерной войны.
       Сейчас нам нужны принципиально другие соглашения, последовательно, шаг за шагом выводящие наши стратегические силы из состояния, отвечающего положениям этой доктрины.
       Сначала до тех пределов, до которых сегодня готовы пойти военные обеих сторон. Потом значительно дальше. Чтобы достигнуть той цели, которая совершенно справедливо поставлена Министерством обороны США: «…покончить с отношениями с Россией, основанными на доктрине ВГУ».
       
       В течение последних недель наши эксперты активно приводили эти аргументы своим американским коллегам во время и неформальных, и официальных контактов в Вашингтоне и Москве. Они не явились каким-то откровением для американских профессионалов, прекрасно разбирающихся в проблемах ядерной стратегии и разоружения. Соглашаясь с нами в принципе, они ссылались лишь на идеологическую идиосинкразию к любым соглашениям в области контроля над вооружениями, характерную для некоторых высоких чинов администрации.
       Но идеологическая идиосинкразия — это плохая переговорная позиция. Так же, как очень слабой позицией во время переговоров по проблеме ПРО было ритуальное повторение нашими дипломатами в течение нескольких лет одной и той же заученной мантры: «Договор 1972 года о ПРО – крае-угольный камень стратегической стабильности».
       Поэтому ожидаемой сенсацией стало сделанное 5 февраля на слушаниях в сенатском комитете по иностранным делам заявление государственного секретаря Колина Пауэлла о том, что США согласятся с позицией Москвы о необходимости заключения письменного, юридически обязывающего соглашения о взаимных сокращениях стратегических вооружений. Теперь можно с достаточной уверенностью прогнозировать, что это соглашение или, во всяком случае, его принципиальные рамки будут готовы к подписанию к визиту президента Дж. Буша в Россию в мае.
       О том, всех ли обрадует эта перспектива в Москве, читайте в нашей следующей статье.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera