Сюжеты

ВЕРНО, И ВПРЯМЬ СОВЕРШАЕТСЯ ЧУДО…

Этот материал вышел в № 12 от 18 Февраля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Неизвестный Арсений Тарковский Стихи Арсения Тарковского впервые появились в печати еще в двадцатые годы. Однако потом, на протяжении трех десятков лет, он был известен главным образом как мастер художественного перевода. Наконец, ровно...


Неизвестный Арсений Тарковский
       

  
       Стихи Арсения Тарковского впервые появились в печати еще в двадцатые годы. Однако потом, на протяжении трех десятков лет, он был известен главным образом как мастер художественного перевода. Наконец, ровно сорок лет назад в издательстве «Советский писатель» вышла первая книга оригинальных стихов Тарковского — «Перед снегом». Поэту было пятьдесят пять — рассуждения о дебюте были совершенно неуместны.
       
       Многим казалось тогда, что давно ожидавшееся событие наконец состоялось, лучшие стихи замечательного русского поэта пришли к читателю. На самом деле все обстояло гораздо сложнее.
       Лишь немногие из почитателей Тарковского знали, что первый его сборник был набран и подготовлен к печати еще в 1946 году, но затем уничтожен после памятного партийного постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград». Инквизиторская речь Жданова перекроила карту отечественной словесности, на месте многих цветущих оазисов возникли белые пятна. Обычно в первую очередь вспоминают о том, что перестали печатать Зощенко и Ахматову. Все так, однако высокую авторскую и человеческую репутацию Анны Ахматовой (кстати, тонкой ценительницы стихов Тарковского) ханжеские наветы ленинградского партийного босса поставить под сомнение никак не могли. С Арсением Тарковским все было иначе. На долгие годы поэт остался наедине с письменным столом, надежд на издание книги больше не оставалось.
       Привыкший жить и писать по гамбургскому счету, Тарковский извлек из этой трагедии лучшие уроки. Полтора десятилетия поэт составлял собственные, предназначенные для вечности и узкого круга посвященных рукописные сборники, тщательно шлифовал тексты — и все это без малейшей оглядки на цензуру и конъюнктуру. С этими непременными атрибутами советской издательской реальности Тарковский столкнулся лицом к лицу позже, когда стали выходить первые книги. Воспроизвести в печати заветные рукописные сборники нечего было и думать. Нет, никаких компромиссов в прижизненных книгах поэт не допускал, все сказанное в печати было сказано честно. Но многое так и осталось под спудом, в рукописях.
       В 1987—1988 гг., буквально в последние месяцы жизни поэта, были впервые напечатаны многие ранее неизвестные его стихотворения. Целая серия, мягко говоря, торопливых подборок появилась в журналах и газетах. О комментариях не было и речи; рядом с текстами, отвергнутыми цензурой, оказались стихи, не печатавшиеся поэтом по личным причинам; лирические шедевры соседствовали с вещами, к которым сам поэт относился иронически, считал не более чем стихотворными шутками.
       Наследие Тарковского нуждается в бережном и пристальном освоении. Это стало особенно очевидно в последние годы, когда увидели свет сборник воспоминаний о поэте («Я жил и пел когда-то…», 1999 г.), биографическая книга о семье Тарковских, написанная дочерью поэта и сестрой режиссера М. А. Тарковской («Осколки зеркала», 1999); началась работа над научным изданием лирики Тарковского в авторитетной серии «Библиотека поэта».
       В предлагаемой подборке воспроизведены некоторые стихотворения из рукописного сборника «Гостья-звезда», хранящегося в архиве Тарковского (Институт русской литературы РАН). Почитателям поэта это название хорошо известно — так в опубликованных книгах обычно обозначались разделы, содержавшие ранние, довоенные стихи. Однако первоначальная структура книги, ее внутреннее единство с годами ощущались все менее, смысловой принцип построения постепенно сменился хронологическим, самостоятельный сборник был преобразован в подборку стихов двадцатых-тридцатых годов.
       Мы публикуем стихи в первоначальных редакциях, полнее отражающих замысел книги «Гостья-звезда», ее сквозной мотив. Встреча с таинственным, почти невозможным в земной реальности чувством, с «любовью, похожей на угрозу», причастность к чуду любви, которая идет по следам минутного счастья «как сумасшедший с бритвою в руке», — эти мотивы служили для лирики Тарковского камертоном на протяжении десятилетий.
       Довоенные стихи Тарковского (по распространенному мнению, убежденного «неоклассика», сторонника абсолютной лирической ясности, регулярных ритмов и точной рифмы) для понимания его поэтического кредо во всей полноте имеют особое значение. Взволнованная сбивчивость стихотворных диалогов между героем и его звездной гостьей, синкопирующие перепады ритма — все это тоже Тарковский, и вовсе не только юный, «ранний», но подлинный, зрелый, хотя и практически неизвестный читателю.
       
   
Из стихов, посвященных Арсению Тарковскому
       
       * * *
       Когда целовал
       Тарковский
       руку жены моей,
       когда угощал
       Тарковский
       лучащимся коньяком,
       блистал вышний свет
       московский —
       от окон и до дверей
       комнатки
       переделкинской
       с сияньем под
       потолком.
       
       Усиливалось сиянье
       от взгляда ли,
       от слиянья
       созвучий в звонкий
       металл…
       ...Я мог рифмовать
       небрежно,
       но гроб его тяжкий —
       нежно
       плечом своим
       страховал.
       
       И после этого лета
       в Москве игра
       полусвета
       и только тени густы.
       Да разве он был
       великий?!
       Примерьте его вериги,
       Привейте его сады.
       Олег ХЛЕБНИКОВ
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera