Сюжеты

МЫ — ИЗ ПЛЕМЕНИ МАЙИ

Этот материал вышел в № 14 от 28 Февраля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Незаметная певица пела незаметные песни. И мы заметно не изменились. До узнаваемости Летом восемьдесят пятого в едва освещенном полупустом вагоне электрички я дремал в ожидании дальней своей станции, когда на страничке «Известий», которую...


Незаметная певица пела незаметные песни. И мы заметно не изменились. До узнаваемости
       
       Летом восемьдесят пятого в едва освещенном полупустом вагоне электрички я дремал в ожидании дальней своей станции, когда на страничке «Известий», которую держал сосед напротив, прочел: «Умерла Майя Кристалинская». Стало зябко, будто вышел неодетым в зиму.
       Никогда не был фаном Майи Кристалинской, как не дававшие проходу великому тенору «лемешистки» предвоенной поры или безудержные «на-на-нистки», которые годы спустя осаждали подъезды алибасовских вокалистов. Майя никогда не приезжала в мой город, и мне, увы, ни разу не довелось увидеть ее на сцене.
       Наше виртуальное знакомство началось, когда у соседского пацана, обладателя «Ригонды», моднейшего и дорогущего радиоприемника с проигрывателем, после скрежета и треска отпадных блатных песен на «самопальных» пластинках услышал вдруг негромкий женский голос. Собственно, это тогда он отчего-то казался негромким и несильным. Переместившись с годами в эпоху музыкальной «фанеры», с удивлением обнаружил, сколь мощным был вокал этой застенчивой женщины. Грампластинка вскоре стала настоящим бестселлером, и из распахнутых окон всех дворов зазвучало «все ждала и верила», словно пароль, словно перекличка с давним симоновским «жди меня».
       Старенький динамик-громкоговоритель, прозванный в народе «брехунцом» за безудержную констатацию нашей счастливой жизни, поутру в воскресенье взрывался веселыми позывными радиопередачи «С добрым утром!». А в ней — море новых песен. Каждую неделю. И обязательно была она.
       ...Телевизор появился несколько позднее. В его черно-белом размытом экране покачивались стекляшки на дорогой люстре Колонного зала. Взмокший и всклокоченный Юрий Силантьев в такт зрительской овации постукивал дирижерской палочкой по левой ладони. Апофеоз концерта был достигнут. «Свадьба», которая «пела и плясала», совместный шедевр Муслима Магомаева и Арно Бабаджаняна (вряд ли осуществимый в наши дни в силу своеобразно понимаемого роста национального самосознания), отгремела. И тогда по воле режиссеров на еще не остывшие подмостки вышла Майя Кристалинская. После буйства красок, тесноты и многолюдья деревенского торжества — вдруг доверительный, неторопливый разговор о том, как «пусто на Земле одной».
       Это тихое признание в любви зритель не понял. Раздались лишь недружные, вежливые хлопки. То ли слишком отстраненно-личным в нашем тогдашнем коллективистском понимании был этот тихий монолог женщины, которая в отсутствие любимого в упор не видит все остальное человечество. То ли не слишком еще в ту пору популярное имя французского летчика и писателя-романтика, обойденного школьной программой, резало зрительский слух. Это уже после, настойчиво включая песню в каждое свое выступление, она заставила слушателя прочувствовать ее вместе с собой и полюбить. Песню запели. Но не вместе. А каждый по отдельности. Почти шепотом. Как она.
       «Твоя Майя!» — звали меня друзья к телевизионному «Огоньку», как только появлялась она, и участливо приглушали звук магнитофона в соседней комнате, где хрипел на своей трубе невидимый Армстронг.
       Она появлялась, как всегда, робко, в неизменной косыночке вокруг шеи. Нетитулованная. «Нераскрученная». Домашняя. Будто зашедшая из соседней комнаты. И просто пела.
       Слухи о ее тяжелой болезни доходили, но верить не хотелось. Да и как было поверить в эту чушь, когда неизменная, чуть грустная улыбка была словно одной из черт ее лица. Только самые близкие люди знали, чего стоило ей каждый концертный вечер преодолевать себя, выходя на сцену, и всем своим видом доказывать, что все хорошо.
       Великий и грустный шестидесятник Роберт Рождественский год спустя после ухода Майи из жизни написал о ней: «Эхом нашей юности была она. Тихим эхом. Добрым-добрым эхом».
       Тихое эхо умолкло. Исчезли из оборота виниловые грампластинки, а на современных CD звучат совсем другие исполнители. Изредка в программах ретро мелькнет знакомое лицо и зазвучит знакомый, ни на кого не похожий голос. Где-то в запасниках еще живы ее песни.
       Тихое эхо звучит. Просит не забывать? Помнить, что была певица, которая в стране, где «не было секса», пела о том, что было. О нежности.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera