Сюжеты

ВОСКРЕШЕНИЕ И ГИБЕЛЬ ЧУХРАЕВСКОГО СОЛДАТА

Этот материал вышел в № 15 от 04 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Во Второй мировой воевал не только рядовой Райан. Поставив фильм «Звезда» по мотивам повести Казакевича, молодой режиссер Николай Лебедев сделал заявку на большое будущее в кино На черном небе всполохи от огненных «хвостов» ракет....


Во Второй мировой воевал не только рядовой Райан. Поставив фильм «Звезда» по мотивам повести Казакевича, молодой режиссер Николай Лебедев сделал заявку на большое будущее в кино
       

  
       На черном небе всполохи от огненных «хвостов» ракет. Мгновенные вспышки проявляют из негатива ночи лица: напряженные лбы, красные от света волосы. Одна из ракет, не догорев, падает куда-то в угол кадра, поджигая титр: «Звезда».
       
       Эта скромная повесть о работе разведчиков оказалась в ряду выдающихся произведений об Отечественной войне. Интеллигентный очкарик, книгочей Эммануил Казакевич сам прошел «нормальную школу войны». Сам тащил из вражеской траншеи «языка» и больше смерти боялся, что убьют… фрица. Ведь тогда снова ползти обратно. В отличие от Владимира Богомолова (фильм по его книге «В августе сорок четвертого» вышел в истекшем году), по детали, букве документа восстанавливающего молекулярную правду истекшего прошлого, Казакевича больше влечет правда образная. Редкой отточенностью формы, музыкальной перекличкой зачина с концовкой повести восхищался Твардовский. «Звезда» — почти поэма, просто созданная преднамеренно «тихими» средствами. Собственно только так, наверное, и можно рассказать о воинском труде и гибели мальчиков-разведчиков.
       Вот эту поэтическую ноту, пронзительную эмоцию поймал совсем еще молодой режиссер Николай Лебедев и постарался сохранить ее в экранизации «по мотивам». При всех видимых вольностях сюжетных перипетий ощущение, что главное — интонация — с точностью абсолютного слуха воспринято. Возможно, это и заслуга замечательного сценариста Евгения Григорьева, для которого «Звезда» стала последней работой и который относился к персонажам фильма, будто сам вырастил их, а потом утратил. Николай Лебедев снял настоящую трагедию, так давно в нашей стране не рассказывали о войне, уже едва мерцающей в вакууме беспамятства.
       
       Имя режиссера Лебедева в кинематографических кругах — уважаемое, несмотря на то, что сделал он всего две картины. Но после «Змеиного источника» и «Поклонника» стало ясно: на скудном жанровом горизонте отечественного кино появился настоящий профи. Вдумчивый последователь кинематографа Хичкока, Лебедев с отчаянием неофита осваивал непопулярную у нас ниву триллера. И вот безусый юнец да еще горячий «поклонник» триллера берется за неподъемную, почитаемую далекой архаикой в шуршащее нищетой и «зеленью» время тему воинского подвига… «Страшно, аж жуть».
       Саспенс и в самом деле разлит в воздухе этой картины. Предощущение — вот, пожалуй, та неосязаемая ткань, из которой шьется само действие. Предощущение опасности, стягивающиеся вокруг героев петли смерти, предощущение их собственной гибели.
       Время действия — сорок четвертый год. Место — леса близ польской границы. Лейтенант с нежной фамилией Травкин (актер Малого театра Игорь Петренко) получает задание для своей разведгруппы — выяснить, отчего зашевелился противник, что он готовит. И пополнив заметно поредевшую группу «молодняком» — из стариков у него остались лишь здоровенный, но уже подраненный сибиряк Анохин и «человек-гармонь», душа нараспашку Костя Мамочкин (ох, не тот ли самый Мамочкин, что в «Республике ШКИД» бездомным мальчишкой пел жалостные песни?), — группа отправляется за линию фронта. Кроме притихших, печально расступающихся перед разведчиками солдат, в дивизии остается радистка Катя (Екатерина Вуличенко) — васильки возле рации, гребешок в кудрях и веснушки, как хлебные крошки. Считаные дни в подразделении, но уже затаенно влюблена в строгого, собранного Травкина.
       «Звезда, Звезда, я — Земля. Звезда, ответьте Земле…»
       Позывные музыкальным лейтмотивом пронизывают пространство фильма (как и в книге). Будто припев протяжной песни про убиенных на войне героев.
       И небосвод круглым торжественным сводом холодно мерцает над кудрями и веснушками юной радистки. А музыка (истинно симфоническая работа Алексея Рыбникова) из мягкого гитарного перебора разворачивается в мощную оркестровую тему и несет позывные первой любви через леса, поля, болота вслед за исчезнувшей в тылах противника группой Травкина.
       Сдавая перед операцией ордена, документы, фото родных и любимых, они отказываются от прошлого и от будущего. Не имеют имени, как лесная птица, да и разговаривают больше по-птичьи. Разведчики в маскхалатах, с зелеными ветками-рогами на головах, будто лешие с самодеятельного маскарада, в какой-то момент на глазах превращаются в одно тело, живущее, движущееся, думающее синхронно. Замечу: в фильме Лебедева разведчики Травкина несколько бледнеют по сравнению со своими книжными прототипами. Режиссера больше интересует не раскрытие каждого характера, а психология странного организма, существующего по своим законам, — разведгруппы. Оторванные от тела своей дивизии, разведчики бредут «телами, лишенными души». Кругом немцы, болтающие, чавкающие, смеющиеся. Горланящие, спящие, идущие и едущие. Ими заняты все клеточки этой страшной игры со смертью, надо просочиться: мимо, между… По сути весь фильм и есть бег наперегонки со смертью. Кто раньше?
       Группа Травкина пересекает передовую, вражеские траншеи, минные поля. Проползая под носом у полчищ фрицев, проникает на станцию. Берет «языка» и выясняет, что танки на станции бутафорские, чистая декорация — отвлекающий маневр. А совсем в другом месте ведется серьезная перегруппировка войск. Прибывают составы с отборнейшими войсками вермахта. Разведчики обнаруживают лучшую пятую танковую дивизию СС «Викинг», отборнейшую в эсэсовском войске, поражаются блеску первоклассной махины военной техники, тайно сосредотачиваемой с целью неожиданным ударом расчленить русских и, уничтожая изолированные группы, отбросить их от границы. Что и говорить, сведения, добытые Травкиным, достойны интереса Ставки: готовится внезапный контр-удар, блокирующий наш прорыв на Польшу.
       Теперь остается только передать это нашим… Правда, рация, спасая спину разведчика, сама геройски пала. Надо искать новую. Правда, немцы, которыми буквально нафаршированы леса, уже объявили на русских диверсантов самый настоящий гон. Вокруг Травкина смыкаются круги. Десятки тысяч немцев уже брошены на спецоперацию. Петля огромной облавы стягивается вокруг группы, готовой буквально раствориться в лесном безмолвии. Помню, в книге Травкин завидовал грачам, безнаказанно перелетавшим с одного переднего края на вражеский и обратно. Вот бы ему такого грача-разведчика, чтобы передал ценные сведения. И разведчики, полуживые от ран и усталости, движутся по лесу, словно «зеленые призраки».
       По ходу движения группы зритель видит картины военного времени: обгорелая церковь, отрубленная нога и ее хозяин, молоденький солдат, жадно припавший к фляжке. Плывущие по реке трупы красноармейцев с вырезанными на спине звездами. Колышущиеся на ветру тела повешенных.
       В этом фильме все кажется увеличенным, будто смотрим кино, снятое не камерой, — лупой. Каждый лист, шорох, комариный писк. Пролет птицы многократно подхватывается долби. Прицел — в пол-экрана. Немец на танке сверху, под танком — наши. Спрятаться можно только в болоте. Крупно: стальные глаза, немец и автоматная очередь, прямо в камеру — в ответ на шорох. Крупно: потухшие от грязи звезды на пилотках. Крупно: солнечный зайчик высвечивает лица разведчиков. Наши в кузове, укрывшиеся за мешками с мукой. В кузов залезают немцы. Сидят рядышком. И тут подлый зайчик. Заигрывает. Лицо разведчика отражается в водительском стекле...
       Вот он, самый настоящий саспенс, ужас постоянного легкого прикосновения крыла возможной гибели. Сейчас? Нет, пронесло. Гибели в окружении безмятежно шуршащей листвы, поющего птицами леса.
       «Я — Земля. Я — Земля. Звезда, ответьте… Мы горячо обнимаем вас», — добавляет измученная бессонницей и многодневным волнением Катя.
       И по проводам несутся глухие странные удары — стук Катиного сердца.
       Словно прожектором камера выхватывает из повести эпизоды. Сцена на вокзале. Бомбежка наших. Серьезная, такой в нашем кино не видели лет двадцать, вот в американском — пожалуйста.
       Борьба со здоровым немцем в грязи. Мертвый боец. И грязь на его лице омывает дождь, словно пытается живыми каплями пробудить. Самый юный из разведчиков — Воробышек (Артем Семакин). К нему относятся по-отечески, подтрунивая, но оберегая. Нежно. Воробышек перед смертью вышептывает Травкину, как включить немецкую рацию. Травкин в сарае с гибнущими один за другим товарищами передает последние самые важные сообщения Земле. А вокруг сарая-капкана сжимается несметная орда. И тогда прерванный бег разведчиков продолжает камера. Она летит от сарая над лесами, просторами, реками вместе с последним сообщением Травкина.
       
       Фильм начинается всполохами огня и закольцовывается финальным пожаром, когда пламя после очередной разрывной бомбы охватывает сарай.
       «Звезда, Звезда, я — Земля. Ответьте Земле…» — с монотонностью молитвы продолжает свое с почерневшим лицом Катя…
       В финале все плачут. Рядом со мной в мосфильмовском зале сидит пожилой восточного вида мужчина, шумно сморкается и, лишь начинает медленно загораться свет, быстро, тушуясь, уходит из зала. И хлопают как-то тихо, деликатно. И расходятся быстро.
       Давно нужна была такая картина. В последние годы один за другим рождаются за-океанские фильмы, из которых тинейджеры узнают о том, как геройски войну выиграли американцы. И низко кланяются за то рядовому Райану. А Алеша Скворцов, от страха ставший героем, им кажется архаичным киноперсонажем «папиного кино». Им нужен другой темп, ритм экранного действия. И, замечу, Лебедев снимает кино вполне современное, при внешней неторопливости внутренне скоростное, здорово смонтированное. Но главное — художественное. По сути, лейтенант Травкин и есть тот же чухраевский Алеша, просто поставленный в иные условия «нормальной военной работы». Точно так же почти фанатично верящий в истертые, заштрихованные цинизмом и ложным пафосом негодяев понятия, которые и выговорить-то сегодня стесняешься: патриотизм, родина...
       
       P.S. Кстати, ушлые американцы уже предложили Николаю Лебедеву новый кинопроект. Сценарий предполагаемого фильма называется «Эскиз долгого заката». В Санкт-Петербурге и Лос-Анджелесе будет сниматься мистическая история о погибшем человеке, который так стремился встретиться со своей возлюбленной, что душа его переселилась в другое тело. Она вырвалась за пределы времени, пространства, эта любящая душа. Сюжет вполне в духе предпочтений режиссера Лебедева. И американцам не откажешь в навыке мгновенного угадывания будущего большого режиссера.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera