Сюжеты

НЕТ РАЗНИЦЫ, ЧЬЯ ДИКТАТУРА

Этот материал вышел в № 17 от 11 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

НЕТ РАЗНИЦЫ, ЧЬЯ ДИКТАТУРА Журналисты национального ТВ в Кишиневе бастуют, требуют отмены цензуры и прекращения вмешательства государства в их профессиональную деятельность. Спрашиваю у председателя забастовочного комитета ТВ Молдовы,...


НЕТ РАЗНИЦЫ, ЧЬЯ ДИКТАТУРА
       
       Журналисты национального ТВ в Кишиневе бастуют, требуют отмены цензуры и прекращения вмешательства государства в их профессиональную деятельность. Спрашиваю у председателя забастовочного комитета ТВ Молдовы, видит ли он что-нибудь общее между их собственной борьбой с цензурой и тем, что происходит с российскими СМИ: НТВ, ТВ-6, «Эхо Москвы» и так далее…
       
       — Я не так хорошо знаю ситуацию в России. Канал Киселева я всегда нашим журналистам приводил в пример. Насколько мне известно, то, что произошло с НТВ, связано с большими деньгами. Вот это у нас не общее — у нас ничего с деньгами не связано. В наших требованиях экономической части нет.
       — По ТВ вчера сказали, что ваши требования только экономические…
       — Мы пока думаем их включить, поскольку наш адвокат сказал, что мы не можем держать забастовку согласно закону Молдовы, если не выдвигаем экономических требований. Мне кажется, когда ты борешься за чистую идею, не надо все путать вместе. Хотя на ТВ здесь зарплаты мизерные…
       — Что стало последней каплей?
       — Одна наша ведущая, Лариса Маноле, вышла на площадь Национального собрания в воскресенье как частный человек. И ее освистали! Кричали: «Обманщица!» — народ ведь не знает, что она читает то, что ей написали. И она заплакала. Вот это и стало нашей последней каплей. Но между нами и тем, что делается на площади, есть разница. Мы не присоединяемся ни к какому политическому движению. Для нас нет никакой разницы в том, чья диктатура — сейчас Воронина, а завтра — Рошки. Рано или поздно Воронин уйдет в оппозицию, и тогда о нем не будет сказано ни одного слова, потому что они такие условия диктуют. Мы боремся только за профессиональные права. У нас в обществе многое политизировано — тот же язык! Какой еще народ десять лет не может разобраться, какой у него язык родной?
       — Это не замкнутый круг: стремиться к свободе, которая для одних называется Румыния, а для других — Россия? Русские говорят, что их депутатов здесь били десять лет назад, что только шесть процентов голосовавших за Рошку хотят быть румынами. Их оппоненты говорят: пять процентов русских хотят навязать нам то, что мы не отвергаем…
       — У меня ток-шоу с румынской ведущей — мы говорим на одном языке! Я румынскому не обучался, я в деревне рос. В России тоже есть разница между сибиряками и москвичами. Вы же не говорите «рязанский язык»?
       — Вам запрещают говорить «румынский язык», «история румын», «диктатура», «голодовка», «Бессарабия», «депортация»?
       — Нет такого документа, но это вырезается.
       — Кем вырезается?
       — На уровне шефа департамента. Нам говорят: цензуры нет, бумаги нет. При этом передачи не идут, из других вырезаются куски. Воронин очень удивился слову «цензура», это был театр одного актера. Мы тоже удивились, что он удивился: почему же не подыграть хорошему актеру?
       — Какие итоги вашей встречи с Ворониным?
       — Вот вчера в «Часе президента» он утверждал, что мы получили деньги от спонсоров извне. Это не так, и его спецслужба знает, что это не так. Он обвинил нас в том, что мы показываем одни и те же лица, что нет новых концепций. Как будто в коммунистической партии лица меняются каждый день!
       — Воронин уже объявил, что Смирнов и Тирасполь спонсируют Рошку. Вы можете дать репортаж из Приднестровья?
       — При той власти была специальная передача, которая называлась «Мосты». Ее сняли.
       — Вы считали, что приход Воронина к вам — это уже победа?
       — Это не победа — мы не боремся за то, кто к кому едет. Не хочу, чтобы мы на пиру были пьяны от холодной воды.
       — Вы подчеркиваете, что с теми, кто на площади, различаетесь. А как вам кажется, люди вас поддерживают? Или их?
       — Они требуют отмены цензуры, потому что хотят попасть на ТВ. А мы — чтобы все попали.
       — А почему они не попадают?
       — Нам объясняют, что их протесты нелегитимны. Мы не показали ни одного кадра, когда 80 тысяч вышли на площадь. Пришла журналистка передавать на Румынию — ей заблокировали каналы!
       — Путин поблагодарил Воронина за поддержку языка русского и за взвешенный подход к кризисной ситуации в Молдове. Это придало уверенности вашему президенту?
       — У нас не было проблем с русским языком с 89-го года. Я вырос в селе, где никто русского не знал. Моя учительница из Сыктывкара научилась говорить по-нашему через год. Когда я поступил в университет, я умолял своих товарищей разговаривать со мной по-русски. Я стеснялся говорить — и меня заклеймили: «Националист, он не говорит!». Мой оператор — русский, и я говорю с ним по-русски. Русский и так был государственным языком, неофициально. Зачем они спровоцировали обязаловку и естественный протест против нее? На каком языке будут командовать армией? Приказы на двух языках — пока переведем, нас уже уничтожат.
       — Зачем спровоцировали?
       — Они не могут решить экономических проблем. И скрываются от этих проблем провокациями. Я не политик, это мое частное мнение. Меня в экстремизме нельзя упрекнуть. Если в моей передаче звонок на русском, я отвечаю по-русски.
       — Вы считаете, что это заговор из России?
       — Если это так, то русским здесь будет только хуже. Вот мы ходим обедать, не обращая внимание на язык официантов. Но тут — обратили. И попросили говорить на румынском. Девочка говорит, что не может. И мы чаевых не оставили… Вот реакция человеческая, мне ее жалко было, но мы все — люди с живыми чувствами. Мне не ясно, почему Путин, при его информированности, этой проблемы не понимает.
       — Что правительство должно сделать, чтобы вы сняли забастовку?
       — ТВ должно стать общественным. Тогда остальные требования решаются сами собой. Проекты общественного ТВ были одобрены в парламенте. Они понимают, что мы правы. Но у них власть — хлеб и нож в одних руках, а у нас — ничего. Они всех уволят, неугодных обратно не возьмут. У меня есть все национальные премии, международные, но мне скажут, что «такая концепция нам не нужна», а «такая уже есть». У меня на передаче цензуры не было, но уж вошел в фору, танцуй до конца, верно?
       — Сколько человек подписали ваши требования?
       — Четыреста, в основном журналисты, режиссеры, операторы.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera