Сюжеты

ЦЫГАНСКОЕ СЧАСТЬЕ ДОКТОРА РУССКОЙ ФИЛОЛОГИИ

Этот материал вышел в № 17 от 11 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Посудите сами, могли бы цыгане придумать: «Эх, ребята, все не так, все не так, как надо»? Полина Аркадьевна – доктор филологических наук. Из таких, знаете, интеллигентных дам с сиреневыми завитыми волосами и старинными серьгами с...


Посудите сами, могли бы цыгане придумать: «Эх, ребята, все не так, все не так, как надо»?
       

 
       Полина Аркадьевна – доктор филологических наук. Из таких, знаете, интеллигентных дам с сиреневыми завитыми волосами и старинными серьгами с потускневшими изумрудами. У нее есть дочь Лиля с хронически неустроенной личной жизнью и шестилетний внук Сережа. Все вышеперечисленное с неумолимой логикой привело Полину Аркадьевну к той карьерной ступеньке, за которую она до недавнего времени держалась обеими руками с конвульсивно сведенными от усердия пальцами. Полина Аркадьевна стала домработницей в семье настоящего цыганского барона.
       Протекцию в этот дом ей обеспечила парикмахерша. В очередной раз выслушав изысканные жалобы доктора наук на судьбу, парикмахерша поведала сагу о собственной тетке, блаженствующей в должности поварихи «у цыган». Буквально на днях эти самые цыгане выгнали прежнюю домработницу за воровство (!) и теперь с присущим нации фатализмом ждали появления следующей, не прилагая никаких усилий к поискам.
       До сих пор знакомство Полины Аркадьевны с цыганами ограничивалось лицезрением замурзанных детей, просящих у церкви «на хлебушек», и историей приятельницы, однажды в каком-то трансе отдавшей фамильные перстни и всю наличность уличной гадалке. Не сказать, чтобы Полине Аркадьевне сильно импонировали цыгане, – она даже к театру «Ромэн» относилась скептически. Но все вокруг активно уговаривали, а внук Сережа с выражением читал наизусть «все профессии важны» и просил новую книжку про Гарри Поттера. Так и получилось, что Полина Аркадьевна оказалась во дворе самого роскошного дома цыганского поселка, каковой в городе предпочитали обходить десятой дорогой (ибо, по слухам, именно в этом гнезде порока варят наркоту из пальчиков украденных славянских детей).
       
       Полина Аркадьевна обнаружила дверь незапертой – позже она узнала, что двери в цыганском поселке не запираются по определению, включая ванную и туалет.
       Толстая и мрачная цыганская баронесса по имени Маша окинула Полину Аркадьевну цепким взглядом и сказала, что в десятилетнем возрасте Полина Аркадьевна перенесла какую-то тяжелую болезнь, от которой чуть не умерла. Вспомнив о детском менингите, Полина Аркадьевна едва не сомлела и робко спросила удаляющуюся спину о зарплате. Услышала лаконичное: «Не обидим». В первый месяц «не обидим» потянуло на 150 баксов, в следующий – на 250. Это в городе, где средняя зарплата составляет меньше 50 долларов, а пенсия – около 25.
       Убирать в доме трудно не было. По той простой причине, что дом был странный. Снаружи казалось, что в нем три этажа и множество комнат. На самом деле этаж был один и комната одна. Квадратов двести. И окна на разной высоте (верхние поэтому мыть было невозможно, разве что на подъемном кране). В одной этой огромной комнате ели, пели и спали. Спали причем на полу. Кровать имелась только у баронской четы, правда, роскошная, задвинутая в дальний угол. Были еще кухня, убирать которую, к счастью, вменялось в обязанности парикмахерской тетки, два туалета и две ванные.
       
       Сколько человек проживает в доме, Полина Аркадьевна с трудом разобралась где-то к концу первой недели. Кроме барона с Машей, были трое их сыновей и две дочки с семьями (десятка два детей разного возраста), братья-сестры, дяди-тети, бабушки-дедушки… Надо сказать, они имели свои дома в поселке, но почему-то постоянно крутились в баронском замке. Количество ночующих варьировалось, парикмахерская тетка готовила еду в гигантских кастрюлях, а доктор наук непрерывно загружала стиральную машину постельным бельем (оказалось, что цыганам тоже нравится спать на чистом, даже если это чистое стелится на матрасы, брошенные на пол). Кроме того, в распоряжении Полины Аркадьевны имелся самый современный моющий пылесос, с которым она бродила по двумстам квадратным метрам, набрасываясь на диваны, встреченные по пути.
       Одежда семьи хранилась в нескольких шкафах, стоящих рядком напротив баронского ложа. Дверцы шкафов никогда не закрывались, и оттуда мерцало золотом, серебром и прочими разноцветными блестками. Многослойные юбки и цветастые шали носили только две старые бабульки, прочие одевались модно и очень дорого, напоминая, скорее, актрис из индийских фильмов о современной жизни. Телевизоры и видики смотрели крайне редко, зато музыки было много – и вовсе не только цыганской. При этом никаких плясок с фирменным «трясением плечами» доктор наук не приметила. Разве что на людном празднике, когда во дворе жарили мясо, а цыганки во главе с Машей резали овощи. При этом Полина Аркадьевна услышала, как барон самодовольно говорит о ней кому-то, что, мол, да, русская профессорша прислугой у нас. Ей это даже польстило: казалось, барон вообще не замечает ее присутствия. Он был совершенно кинематографический. Толстый, седой, с длинными волосами, усами и бородой. И в сапогах. По-русски говорил очень плохо, и его возил на «Мерседесе» младший сын.
       Вскоре Полина Аркадьевна с изумлением поняла, что в доме никто не заметит пропажи, – хоть мешками выноси всякое-разное: к примеру, любимые цыганами мобильники с корпусами из чистого золота валялись на подоконниках и на полу в пугающих количествах. Конечно, сама-то доктор наук обладала железными принципами, зато неоднократно наблюдала парикмахерскую тетку, набивающую сумки продуктами из цыганских холодильников.
       Чем занимались цыгане в будни, Полина Аркадьевна так и не уразумела. Уезжали и приезжали, сытно трапезничали, опять уезжали и приезжали, что-то приносили и уносили, скандалили и говорили по телефонам. Дети в школу практически не ходили, но тоже где-то пропадали.
       По воскресеньям цыганские дамы занимались наведением красоты. Например, красили друг другу волосы черной «Лондой» и делали маникюр. После этого Полина Аркадьевна убирала до седьмого пота, оттирая ванны и полы, и даже осмелилась на нововведения: разложила дорогие косметические причиндалы по шкатулкам и корзинкам (цыганкам понравилось, хотя они и проповедовали принципы «складчины»). Потом ехали куда-нибудь на базар, по магазинам или на праздник: свадьбы случались с удручающим постоянством.
       
       Цыганские дети Полину Аркадьевну сначала пугали каким-то врожденным пофигизмом. То и дело она пыталась завести с ними разговор об учебе и даже втайне рисовала себе лирические картины приобщения детей к культуре (в центре притихшего чумазого выводка утонченная филологическая дама читает вслух… да вот хотя бы и «Гарри Поттера»), но слишком часто наталкивалась на недоуменно-наглые взгляды плюс обнаружила, что дети практически не знают русского языка и даже матерятся как-то вымученно. А когда случилась громкая свадьба двенадцатилетнего мальчика с тринадцатилетней девочкой, Полина Аркадьевна и вовсе оставила попытки понять принципы цыганской педагогики. Одно она заметила: уважение к старшим было безграничным и априорным, непослушание каралось жестоко, скандалили часто и с удовольствием. Впрочем, тихо не говорили вообще, и вскоре Полина Аркадьевна поймала себя на том, что и сама стала разговаривать громко и с какими-то агрессивными интонациями.
       Она проработала у них три месяца — каждый день, без выходных. А потом полюбила цыган.
       Внук Сережа сильно отравился: температура, рвота. Младший сын барона на «Мерседесе» отвез Лилю с ребенком в дорогую больницу и дал денег врачам и медсестрам. А цыганские дети каждый день привозили для ребенка всяческие лимоны, гранаты и бульон. Прочувствованные изъявления благодарности цыгане встречали молчаливым недоумением.
       Не успел Сережа выздороветь, как Лиля однажды вечером сказала Полине Аркадьевне, что, наверное, скоро уедет за границу. Мол, она ответила на брачное объявление какого-то немца, теперь он приглашает ее в гости, пока – на месяц. Но о Сереже она ему не писала, поэтому придется оставить сына с бабушкой. Полина Аркадьевна пришла в ужас, но дочь категорически отказывалась обсуждать свое решение. У Полины Аркадьевны все валилось из рук и болело сердце. В совершенной растерянности она бродила с моющим пылесосом, когда ее окликнула баронесса Маша. Маша сказала: «Иди сюда». Полина Аркадьевна села за огромный обеденный стол напротив Маши, и та стала гадать ей, что называется, без объявления войны.
       Все вышло в точности так, как говорила Маша. Немецкий жених Лили оказался полным придурком, зато его приятель спустя полгода на Лиле женился, всячески приветствуя наличие у невесты шестилетнего сына и престарелой мамы. Поэтому Полина Аркадьевна с Сережей теперь уезжают в Германию навсегда. На прощание Маша сказала Полине Аркадьевне, что – если что – всегда поможет, но ничего дурного случиться не должно, разве что дадут о себе знать камни в почках.
       
       P.S. Им довелось встретиться в последний раз: цыгане попросили Полину Аркадьевну выступить свидетельницей в суде. Ей сказали, что говорить, и, думается, именно показания пожилой интеллигентной дамы, доктора наук с сиреневыми волосами, сыграли решающую роль в процессе. Потом Маша дала ей денег.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera