Сюжеты

ПОКАЯНИЕ ЗА УБИЙСТВО

Этот материал вышел в № 18 от 14 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Бельгия признала свою вину за убийство Патриса Лумумбы. Это — болезненная прививка иммунитета Бельгия покаялась в преступлении, совершенном более сорока лет назад. 17 января 1961 года в Элизабетвиле (Катанга, Конго) был убит первый и до...


Бельгия признала свою вину за убийство Патриса Лумумбы. Это — болезненная прививка иммунитета
       


       Бельгия покаялась в преступлении, совершенном более сорока лет назад. 17 января 1961 года в Элизабетвиле (Катанга, Конго) был убит первый и до сих пор единственный пришедший к власти демократическим путем премьер-министр Конго Патрис Лумумба. 5 февраля 2002 года по завершении заседания палаты представителей бельгийского парламента вице-премьер и министр иностранных дел Луи Мишель признал, что «некоторые представители Бельгии несут неоспоримую часть ответственности за события, приведшие к смерти Патриса Лумумбы». Он выразил правительству Конго и семье Лумумбы «глубокие и искренние сожаления» и попросил извинения за «апатию и холодное безразличие» Брюсселя.
       В истории каждого народа есть темные пятна, которые он не хочет считать таковыми. В лучшем случае стыдливо молчит об эпизодах, не делающих ему чести, в худшем — защищает патриотическую легенду. С годами отдельные люди стареют и уходят из жизни, а нация взрослеет, каждый раз с новой высоты оценивая как славное, так и постыдное прошлое. Зрелость оценки зависит от зрелости общества.
       
       Лумумбу и его друзей убили как агентов мирового коммунизма под знаком защиты демократических ценностей. На самом деле Брюссель банально цеплялся за уплывавшую из рук богатую колонию. Но в идейной упаковке это выглядело более пристойно. Цивилизованный мир объединился в антикоммунистической коалиции на фронте холодной войны, и на нее можно было многое списать.
       Неважно, что Лумумба, которому было 35, успел поучиться за границей — только в Брюсселе — и любил Бельгию. Никогда не читал ни Маркса, ни Ленина и, только взбешенный предательством западных партнеров, которые решили отколоть алмазно-урановую Катангу, обратился за помощью к СССР. Так и не успел ею воспользоваться...
       Многие из уважаемых мной пожилых бельгийцев до сих пор с неприязнью отзываются о Лумумбе, а заодно и обо всех черных, которые вдруг ни с того ни с сего стали резать и выгонять белых колонистов. Русский иммигрант, горный инженер, положивший жизнь на разработку недр Катанги, уверен, что черным не надо было давать воли, и морщится, попадая в район Намюрских ворот и Ваврского шоссе в Брюсселе, где живут выходцы из Африки. Он не хочет верить хронологии, согласно которой сначала бельгийские войска вошли в Конго и только потом негры начали резать белых. Он и его ровесники уйдут из жизни, не изменив убеждений.
       Но политическая элита даже в шестьдесят первом понимала дикость убийства, заказанного государством. Даже ради антикоммунистической цели. Поэтому официально списала его на туземные разборки. Лумумба, мол, не поладил с Мобуту и Чомбе. Что с них взять? Дикари. Брюссель публично отстранился и даже выразил неодобрение сквозь зубы. Парламентская комиссия, готовившая материал к государственному покаянию, нашла подчистки в архивах, где непристойные сентенции заменены на нейтральные.
       На самом деле бельгийцы приговорили Лумумбу. А вдруг он надумает пересмотреть законы колониального времени, потребует перевести из Бельгии все конголезские авуары, начнет африканизацию кадров? Бельгия и Запад встали стеной за «умеренных» Мобуту и Чомбе против «экстремиста» Лумумбы.
       Началась возня секретных служб и чиновников с тайными интригами: поставить на одних, убрать другого, устранить первых и вторых и привести к власти третьего. Своим стал юный полковник Мобуту, провозглашенный «кузеном бельгийского короля». Известно, кто из него вырос. Демократия в Конго в 1960 году была обезглавлена, элита погрязла в коррупции и привела страну к катастрофе. Но разрыв между Брюсселем и мобутовской Киншасой наступит только в 1989 году. Когда Мобуту почувствует вкус беспредельной власти.
       Комиссию создали в декабре 1999 года по решению палаты представителей. Толчком послужил выход в свет книги историка Людо де Витте. На основе документов и свидетельств очевидцев он утверждал, что правительство было непосредственно замешано в этом акте терроризма. Политическая заявка современной Бельгии на роль оплота европейской демократии, прав человека, расовой и культурной терпимости оказалась несовместимой с тяжкими обвинениями.
       Обстоятельства убийства, имена заказчиков и исполнителей четыре десятка лет были покрыты завесой государственной тайны. Время от времени появлялись обвинения, за которыми следовали опровержения, но ход событий известен лишь в общем виде. Доклад, законченный в ноябре прошлого года, основан на трудах четырех экспертов, получивших доступ к архивам, в том числе королевского двора и личным, которые были ранее неизвестны. Комиссия была наделена правом проводить обыски и допрашивать свидетелей, молчавших сорок лет.
       Самым болезненным открытием стала информация о том, что любимец нации и ее моральный авторитет покойный король Бодуэн был в курсе планов уничтожения Лумумбы, не воспрепятствовал им и даже косвенно одобрил готовившееся убийство. «Неужели 80 лет трудов наших предков могут быть сведены на нет ненавистной политикой одного человека?» — написал он карандашом на полях мидовской телеграммы, смысл которой не вызывает сомнений.
       А ведь в 1955 году «красавец-мальчик», как называли в Африке молодого бельгийского монарха, беседовал в Стэнливиле с таким же молодым представителем «передовой африканской элиты» Лумумбой. Но потом между ними пробежала черная кошка. И ведь всего-то в ответ на помпезную фразу короля о роли его предков в цивилизации Конго («теперь вы, господа, должны оправдать оказанное нами доверие»). Молодой премьер, может быть, сгоряча съязвил, напомнив об издевательствах и побоях, которые конголезцы терпели только за то, что «черномазые».
       Журналисты Ги Поспул и Поль Ва ден Дриссхе в своей книге рассказали о присутствии шефа королевской администрации майора Ги Вебера при сговоре между Чомбе и Мобуту «физически нейтрализовать» Лумумбу. Нынешний король, тогда еще принц Альберт, через полгода после трагедии выразил настроение правящей верхушки: в конголезском кризисе повинен один человек – Лумумба.
       Опять же — больная тема о роли монархии в жизни страны.
       Сидя на галерке палаты представителей парламента Бельгии, я сочувствовал ее чернобородому хиповатому председателю Херману де Кроо, которому выпала незавидная роль прерывать эмоциональные эскапады депутатов. Все же как сильно сознание собственного «мы» как нации по сравнению с анализом фактов! Защитить своих – пусть преступников, пусть уже умерших. Но своих.
       На сцену вышли новые политические силы, новая мораль. Депутаты Клодин Дрион и Леен Ланенс от «зеленых» и другие напомнили о тяжелом положении Конго и предложили, кроме извинений, конкретные меры: списание долга, усиление сотрудничества, начало нового диалога, на этот раз на основе взаимного уважения.
       
       В дискуссии были представлены обе интерпретации. Профессор Жак Брассин, автор докторской диссертации и участник событий (он был в Элизабетвиле в группе бельгийских советников Моиза Чомбе); и более молодой социолог Людо де Витте, чья книжка, собственно, и стала толчком для возврата к делу Лумумбы. Отличалось толкование. Факты – одни и те же.
       Социалист Дан Схалк затронул святое: историю антифашистского Сопротивления. Он напомнил, что министр по делам колоний д'Аспремон Линден, а также другие бельгийские фигуранты этой истории были членами одной группировки движения Сопротивления. Им были близки террористическая логика и методика борьбы. Они использовали террор против оккупантов и бельгийских коллаборационистов. Взрывали поезда, забрасывали гранатами дома, где жили немцы. Не думали о хозяевах и их детях. Далеки они были от логики прав человека и парламентаризма.
       Сегодня правительства на Западе не занимаются террором, белые наемники не воюют на стороне туземных племен за западный капитал. Теперь это делают сами черные. Появились другие террористы, другие наемники. Но уж очень много напрашивалось сравнений с современностью.
       В парламенте Бельгии известный конголезский политический деятель Франсуа Лумумба, сын Патриса, поблагодарил вице-премьера Мишеля «за мужество». Он одобрил создание фонда имени своего отца. Составившие его первые 3 млн долларов должны пойти на развитие Конго, которое при разумном управлении было бы не потенциально, а реально одной из процветающих стран.
       Возвращение к теме убийства Лумумбы – это не только дань африканскому государству. Бельгия расчищает себе моральное право в сегодняшних действиях. Прилюдно выбросив неудобный сор из избы, позволяет своим судам присвоить международную компетенцию. Иначе как же рассматривать иск жертв Сабры и Шатилы в отношении израильского премьера Ариеля Шарона?
       Признание вины за Лумумбу – это болезненная прививка иммунитета. Она позволяет Брюсселю сегодня и в будущем не идти на поводу у тех, кто на волне борьбы против терроризма закручивает гайки, прикрывает границы для иммигрантов, под сурдинку сворачивает достижения европейской цивилизации: права человека, расовую и культурную терпимость, верховенство личных свобод над интересами государства...
       Угроза терроризма серьезна. Но это только одна из угроз цивилизации. Есть пострашнее. Например, свертывание демократии, в результате которого само государство становится террористом.
       
       В рабочем предместье Брюсселя Тюбиз перед телевизором в маленькой «социальной» квартирке младшей сестры за дебатами следила пожилая женщина. Полин Опанго, 64 лет, выглядела устало и бледно. Последняя жена Лумумбы, мать троих его детей, гостила в Бельгии по краткосрочной визе. Для лечения. Она не все поняла из слов вице-премьера. Но сказала, что довольна извинением.
       Для нее Лумумба был не политиком, а любящим мужем и отцом ее детей. Мобуту — по-прежнему друг семьи, который мог сам наливать виски из бара. Она по-прежнему без ума от молодого бельгийского монарха Бодуэна, которому была представлена как жена конголезского премьера.
       После парламентских слушаний она опять уехала в Каир, где живет на пенсию, предоставленную в свое время президентом Египта Гамаль Абдель Насером.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera