Сюжеты

ЖИВОПИСЬ НА ВЕТРУ

Этот материал вышел в № 18 от 14 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Арбат — это булочки, гадалки и художники. Художники интереснее всего… Арбат — одна из самых известных московских улиц, и это общепризнанный факт. Неизвестно другое: чем именно он так привлекает людей — то ли обилием магазинов и кафе, то ли...


Арбат — это булочки, гадалки и художники. Художники интереснее всего…
       
       Арбат — одна из самых известных московских улиц, и это общепризнанный факт. Неизвестно другое: чем именно он так привлекает людей — то ли обилием магазинов и кафе, то ли какой-то особенной атмосферой. Вот мы и решили выяснить, что это за атмосфера такая и чем она создается.
       В конце концов было решено, что все ощущения создаются, во-первых, большим количеством народа, идущего куда-то весьма неспешным шагом, а во-вторых, неизменными обитателями Арбата — продавцами булочек, гадалками и художниками.
       Поскольку булочки не слишком интересны, а гадания не слишком достоверны, все наше внимание было направлено на художников. Мы решили устроить эксперимент.
       Втроем — мы и наша сумасшедшая подруга, очень просившая упомянуть ее в этой статье (пожалуйста, Юля!) — отправились брать у художников интервью. Заодно мы собирались получить и несколько портретов…
       Оказалось, все не так просто. Погодные условия не слишком располагали к пребыванию на свежем воздухе: ветер был ужасный. Найдя пятерых художников, согласившихся за умеренную — 250 рублей — цену запечатлеть наши светлые лики, мы втайне им посочувствовали: на таком-то ветру рисовать! Впрочем, нам было не лучше. Вторая проблема заключалась в ужасной неразговорчивости всех пятерых: они либо отшучивались, либо вообще молчали. И все же кое-что нам удалось выяснить.
       Почти все арбатские художники — самоучки. По их собственным словам, в академии всех учат рисовать одинаково, а это их не устраивает. Вот потому они и учились на тракторных заводах, а кто-то вообще на текстильной фабрике. Мы услышали множество историй насчет начала их работы на улице: у кого-то мастерскую ограбили, кому-то срочно нужны на что-то деньги. Некоторые рисуют на Арбате уже много лет. Видимо, художники — люди по натуре нетерпеливые: под конец они вообще перестали нам отвечать и даже начали хамить, но оно и понятно. Если десять лет подряд рисовать прохожих, охамеешь.
       Кстати, о прохожих. Как выяснилось, нестандартные и даже некрасивые лица интересуют художников куда больше, чем образцовые, — их рисовать интереснее. Собственно, это и есть общие черты уличных творцов, а в остальном они подчас очень сильно различаются.
       Пока мы пытались выяснить как можно больше, Юля бегала вокруг, заглядывала художникам за спины и знаками объясняла, нравятся ей портреты или нет. Судя по ее жестам, результаты были неплохие.
       Когда работа была окончена, мы хотели было расплатиться и идти, наконец, отогреваться, но тут-то и обнаружилась проблема — один из художников потребовал за портрет в два раза больше, чем было договорено, причем сделал при этом возмущенно-удивленное лицо и заявил, что он слышать не слышал про то, что плата 250 рублей, и нечего ему голову морочить. Хотел, значит, на 300 больше! Пришлось остаться еще на какое-то время и торговаться с ним. Но вообще-то это мертвое дело, торговаться на Арбате не советуем — напрасная трата нервов и времени.
       После 15 минут споров нам скинули только сотню.
       Вскоре выяснилось, что отдельные художники и рисовать как следует не умеют. Из восьми наших портретов более или менее похожим на оригинал оказался лишь один. Позднее, уже в кафе, мы пришли к выводу, что на портретах мы похожи: на одном — на пятилетнюю идиотку, на другом — на Жерара Депардье, на третьем вообще ни на что непохожи. Вот и думайте, что хуже. Рисовали нас недолго — где-то сорок минут. Через полчаса, спросив у одного художника, кого он рисует, услышали в ответ, что он еще не решил. Вот такие вот мастера.
       Все художники на Арбате вообще-то были на одно лицо — обычные. Но один из них очень и очень выделялся среди коллег. Был он в длинном черном пальто и клетчатой кепке, в цветастом свитере и таком же шарфе. Словом, будто только что с Монмартра. Его история была непохожа на все, что мы слышали от этих людей. Когда-то он был очень неплохим художником, но судьба, видимо, его сломала. По его словам, мастерскую его ограбили, и, не имея средств на продолжение своей «карьеры», он и пришел два года назад рисовать на Арбат. История красивая, если, конечно, это правда.
       Другой художник (кстати, его портрет оказался самым ужасным) поведал нам о том, что люди они вообще подозрительные, так как администрация иногда подсылает к ним лжерепортеров, дабы выяснить всякие нехорошие подробности. Денег им на жизнь определенно не хватает, потому они и держатся за свою работу. Между ними существует конкуренция. Так, например, однажды подработать на Арбат пришел студент глазуновской академии, но долго не удержался: другие художники его быстро оттуда выгнали. Если быть уж совсем точной — через неделю. И это неудивительно. У него рисовались все и даже предлагали больше денег, чем он просил. По сравнению с его портретами то, что изображали местные художники, выглядело детскими рисунками, или, скорее, мазней алкоголика.
       
       Арбатские художники помогли нам понять одну очень важную вещь. Глядя на них, мы часто удивлялись, насколько они другие. Мы, по сути, живем в своем особом и отдельном мире, где все хотят чего-то добиться, мечтают о чем-то, стремятся к чему-то. И всем нам кажется, что мечты наши осуществятся, что все у нас получится. И тут мы вдруг увидели людей, которые ничего в жизни не добились и, оставив свои нелепые амбиции, довольствуются малым. Я испугалась. За себя, за всех, с кем мы живем в нашем созданном для нас мире… Стало страшно за то, что жизнь может и не получится. Ведь, по сути, мы тоже, как любой художник, хотим признания, хотим участвовать в чем-то творческом, никому не хочется проводить лучшие дни в душном офисе. Никому не хочется гробить свой талант на проходящих мимо прохожих. Нам хочется внести в жизнь что-то новое, и все мы уверены, что способны перевернуть мир. И когда мы сидели в кафе, грелись и рассматривали портреты, нам вдруг стало ясно, что мы на самом деле живем с этими художниками в одном-единственном, общем для нас всех мире…
       Когда мы уже собрались уходить, мне захотелось сказать им что-нибудь приятное. Нет, не за то, что они открыли нам глаза, а за то, что, дай бог, на их ошибках мы научимся и сделаем все хоть чуть-чуть, но лучше. Мы сказали им, что они замечательно рисуют, и сделали им еще пару комплиментов. В ответ мы увидели серые лица и услышали одну лишь фразу: «Ну так что, платить будем?»
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera