Сюжеты

БРИТАНСКАЯ ДУДКА

Этот материал вышел в № 18 от 14 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Вот как определяет обязанности боцмана Морской устав позапрошлого века: «Боцман должен знать имена всех матросов и унтер-офицеров, их способность и познания в морском деле, наблюдать за их поведением, знать производство такелажных работ,...


       


       Вот как определяет обязанности боцмана Морской устав позапрошлого века: «Боцман должен знать имена всех матросов и унтер-офицеров, их способность и познания в морском деле, наблюдать за их поведением, знать производство такелажных работ, подъем тяжестей, постановку и спуск рангоута, уборку якорей, все касающееся до вооружения корабля, компас, управление рулем и парусами на шлюпках при всяких обстоятельствах, основы леерного сообщения с берегом и подводку пластыря под пробоину. Боцман, если на корабле их несколько, стоит вахту; место его — на баке».
       Многие ли из нас способны сегодня столь же основательно изложить суть того, чем они занимаются в жизни? Многие ли могут столь же точно сказать, где их место?
       
       На день рождения я получил подарок от друга, только что вернувшегося из Лондона, — небольшой вишневый мешочек с тугим шнурком Я аккуратно потянул шнурок и вытащил из мешка тяжелую плоскую коробку. О, это была удивительная коробка — я понял это сразу! Ее темное дерево, выражаясь языком романов, ласкало взор, скругленные углы крышки были сделаны с мыслью о пальцах человека, который возьмет ее в руки, а овальная плашка, закрепленная двумя заклепками, сияла глянцевым золотом. На плашке был вытеснен якорек с канатом и стояло: Officer Bosuns Call. Я с предвкушением потянул крышку...
       В выдолбленном углублении лежала изящная вещица — желтая с медным отливом трубочка с шариком на конце, опутанная цепочкой. Я достал вещицу, распустил цепочку — и поднес к губам. Дунул — и в волнах терпкого запаха, исходящего от коробочки и мешочка — запаха сандалового дерева, сладковатого табака, колониальных товаров и Индийских морей, — прозвучал подлинный звук британской боцманской дудки!
       Этот звук некогда несся над просторами Индийского океана, над узкими проливами Молуккских островов. Под этот звук британские крейсеры входили в порт Бомбея, и под этот посвист лезли на мачты самого быстрого в мире парусника «Катти Сарк» матросы из Нью-Гэмпшира. Британская боцманская дудка, современница адмирала Нельсона и Джозефа Конрада, — вещь, в которой сохранились звук и трепет ушедших веков.
       Прежде эта штучка была не одинока в мире. Прежде мир был иной — абсолютно иной. Еще век и полтора назад подлинностью и неповторимостью была исполнена жизнь каждого человека на земле, кто бы он ни был, — жизнь британского моряка, стоявшего на широко расставленных ногах на качающейся палубе судна, и жизнь русского барина, пьющего настоянную на смородине водку из зеленоватого штофа, и жизнь французского пижона, примеривающего перед зеркалом высокий шелковый цилиндр. Человека в те времена можно было убить или уморить голодом, сослать в Сибирь или на Кайенские острова — но у него нельзя было отнять подлинность жизни, которая выражала себя не только в приключениях и обстоятельствах, описанных Дюма, не только в характерах и нравах, воспетых Тургеневым, но и в вещах, сопровождавших человека от начала жизни и до ее конца.
       Человек проводил младенчество в соломенной люльке и кончал жизнь в дубовом гробу. Человек поднимал бронзовый подсвечник и чувствовал его вес, писал любовные письма белым гусиным пером и помнил в этот момент и о гусе, и о ножках красавицы. Эту подлинность жизни еще можно увидеть — пойдите посмотрите на нее в музей, где выставлены вещи прошлых эпох. В литературном музее на Петровке я стоял как-то раз в восхищении перед портфелем баснописца Ивана Андреевича Крылова — большой, массивный, из черной потрескавшейся кожи, с металлическими серебряными застежками, он был солидной статью похож на своего хозяина, любившего съесть на полдник три тарелки сладкой гурьевской каши... В другой раз, в букинистическом на Тверской, я нашел и купил томик в коричневом переплете с золотым тиснением — энциклопедию святых, изданную на латыни в восемнадцатом веке. Я не такой уж знаток латыни, чтобы покупать на ней книги, — но переплет и страницы толстой шершавой бумаги очаровали меня.
       Вещи тех времен были наивны и прекрасны — они, пережив своих хозяев, сохраняли на себе следы их пальцев, царапины, порезы. И в сломанном замке крыловского портфеля было что-то, заставлявшее щемить сердце, — замок помнил пальцы толстяка-баснописца, портфель помнил его отдышку и тяжесть большой опухшей руки... А в томике, отысканном на дальней полке букинистического, я потом нашел — между трехсотой и триста первой страницами — засушенный темно-красный листок смородины. Сколько лет он там пролежал? Кто его там забыл? И кто теперь, в наше время, читая детектив в метро, закладывает страницы листиками смородины? Теперь в ходу пластмассовые закладки, украшенные рекламой пива.
       Да, с тех пор, как люди свистели в боцманские дудки, носили тяжелые портфели из свиной кожи и читали книги в кожаных переплетах с золотым тиснением, прошло время — много времени, — и вот мы очутились в мире, где полным-полно искусственных красот. Мы живем в мире подделок. В нашу речь злобным карликом все время вмешивается словечко якобы: поющий под фонограмму якобы певец, раскрученный издательством якобы писатель... Нас сопровождают по жизни пластмассовые цветы, пластмассовая бумага и кольца из пластмассы. Из пластмассы сегодня можно сделать все, что угодно — стул и стол, тарелку и ложку, автомобиль и самолет, котлету и колбасу. И даже женскую грудь.
       Человек, живущий в пластмассовом мире, приговорен к счастью — он не знает горечи утрат. Фарфоровую тарелку мейсенского завода можно было разбить и затем плакать о потере — ведь с этой тарелки в начале прошлого века ел киевские котлеты ваш прадедушка; у деревянного стула, который вы унаследовали от бабушки, в конце концов отваливалась ножка, и приходилось мазать ее клеем и вставлять в гнездо — нельзя же выбросить старого друга на помойку... Вещи были материальным выражением чувств, якорями души во внешнем мире. Они были смертны и тем походили на нас. Все это теперь отменено: массовое производство способно заменить любую вещь на точно такую же — эрзац-посуда и эрзац-бессмертие к вашим услугам.
       Сущности в наш век стали неуничтожаемы — с помощью пластмассы и цифровых технологий их можно воспроизводить бесконечно. Потерять ничего нельзя, любая мелочь претендует занять свое место в вечности, и каждый идиот способен обеспечить себе бессмертие с помощью домашней странички в интернете. Время лишилось своего главного свойства — оно разучилось скрывать и уносить. От Катулла осталось сто тринадцать стихотворений, остальные утеряны. От Евтушенко останется четыре тысячи тринадцать или сколько там он их напишет, все сохранит король цифровой цивилизации — сияющий лазерный диск.
       Свисти, британская боцманская дудка, давай свисти...
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera