Сюжеты

ДЕФИЦИТНЫЙ ЧИТАТЕЛЬ СНОВА НА РЫНКЕ

Этот материал вышел в № 19 от 18 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

80% серьезной литературы поглощают Москва и Питер Кажется, народ наконец-то пресытился легковесными книжками. За последние два-три года спрос на хорошую литературу вырос. Прежде острая конкуренция была среди издателей триллеров,...


80% серьезной литературы поглощают Москва и Питер
       
       Кажется, народ наконец-то пресытился легковесными книжками. За последние два-три года спрос на хорошую литературу вырос. Прежде острая конкуренция была среди издателей триллеров, фантастики, любовных романов. Теперь она есть и на рынке интеллектуальной литературы. Завершившаяся вчера весенняя ежегодная ярмарка «Книги России» — очередное тому подтверждение: даже на стеллажах самых попсовых издательств откуда ни возьмись возникли всякие-разные приличные авторы. Процесс отрадный и стоит разговора...
       
       Мои собеседники – главный редактор издательства «Текст» Валерий ГЕНКИН, бывший инженер-связист, и директор Ольгерд ЛИПКИН. Они единомышленники и отвечали в унисон. Как один человек. Поэтому не буду их персонифицировать. Когда-то, в конце восьмидесятых, они собрали друзей — писателей, художников, журналистов и организовали кооператив. Кооперативам тогда было запрещено производить оружие, алкогольные напитки и издавать книги. Для властей это были виды деятельности, которые они больше всего боялись выпустить из своих рук. Поэтому поначалу книги готовили полностью сами, а потом выпускали их под маркой какого-нибудь государственного издательства. В начале 90-х зарегистрировались уже как самостоятельное издательство. Специализируются на той самой «некоммерческой» литературе.
       
       — И какие же нынче у «интеллигентных» книг тиражи?
       — Пока в сравнении с трэшем очень дозированные. Круг платежеспособных и одновременно информированных людей ограничен. До 5—10% тиража может уйти за границу – в Америку, Европу, Израиль… 80% поглощают Москва и Питер. И только 10 —15 % приходятся на всю остальную Россию. Абсолютно не налажена связь со странами СНГ – хотя там огромный рынок, прежде всего на Украине и в Белоруссии. Тамошние книготорговцы либо неплатежеспособны, либо интересуются только массовой литературой. Поэтому тиражи книг колеблются между тремя и пятью тысячами. При трех тысячах книга получается дорогой. А тираж больше пяти тысяч долго продается..
       — Когда началась перестройка, люди, которые читали прежде умные книги, ушли в самостоятельное плавание, занялись бизнесом например. Похоже, блудные дети начинают возвращаться?
       — Да, из тумана начал появляться читатель, наш читатель. И мы с трепетом наблюдаем за его приближением. С одной стороны, это люди, которые раньше передавали друг другу номера «Нового мира», потому что на него было трудно подписаться. Нас не водили сорок лет по интеллектуальной пустыне, так что они никуда не исчезли. Это довольно плотный слой.
       Особый, горький слой – интеллигенция глубинки. Трагедия в том, что до провинции почти ничего не доходит. В начале 90-х большинством товаров российскую глубинку снабжали челноки. Они есть и сейчас, но наряду с этим даже в областных городах появились уже магазины авторизованных дилеров крупнейших производителей электроники, одежды… На книжном же рынке в провинции царят офени, которые из Москвы возят рюкзаками новинки в свою Рязанскую или Тамбовскую область. Но не сегодня-завтра — тьфу-тьфу-тьфу! — страну накроет сеть фирменных магазинов крупных книготорговых фирм: это позволит донести до самых отдаленных углов те книги, с которыми офени связываться не рискуют.
       — Как изменился за время своего вынужденного отсутствия «хороший читатель»?
       — Он стал переборчивее. Раньше раз в полгода в каком-нибудь толстом журнале появлялся роман, например, Курта Воненгута — писателя неплохого, но не шибко выдающегося. И это обсуждалось, обсасывалось. Из-за дефицита к литературе был другой подход. Читали все, что появлялось. Тринадцать лет назад мы могли издать «Верного Руслана» Владимова тиражом двести тысяч экземпляров, и выходящие из типографии машины тут же разъезжались, минуя склад, по книжным магазинам. Сейчас такое немыслимо.
        Появилась куча справочников по той же экономике, серьезных и разумных. Религиозная литература, литература, которая раньше была запрещена по этническим, национальным причинам: о Холокосте, о преследовании цыган. Информационный уровень рынка, безусловно, стал очень и очень высок.
       — А может быть, отток читателя от серьезной литературы и связан с тем, что эта разносправочная литература дает ответы на вопросы, которые прежде искали только в прозе?
       — Возможно. Сегодня вообще не самое лучшее время в мире для художественной литературы. Что делать, что делать – неурожайные годы бывают и здесь. Но в целом фон достаточно высок. И ужасно обидно, что мы стоим на обочине. Многое не знаем даже понаслышке, и тамошние люди культуры изумляются: как?! вы не знаете Арабаля? это лауреат Гонкура, переведен на 55 языков! не верим!
       В свое время это было связано с цензурными табу. Теперь же мы перешли от стадии дефицита к стадии относительного изобилия. Это как из вятской деревни сразу попасть в американский супермаркет – белое с черным верхом есть и черное с белым верхом есть, и складывается ощущение, что есть все. На самом деле даже в идеальном магазине то, что требуется вам, отсутствует.
       — Нарисуйте портрет вашего нынешнего читателя.
       — Когда мы издаем книгу, мы руководствуемся не чем иным, как собственным вкусом. Мы и есть свой идеальный читатель. И наш коллектив. Мы все обросли семьями, друзьями. Вот этот круг и есть основной круг сегодняшних читателей, наша тусовка. Наблюдаем очень странную вещь. У людей немолодых появилась склонность к интенсивному чтению паршивой литературы. Раньше она же тоже была запретной, и какой-то поганый милицейский детектив тоже ведь передавали из рук в руки. Теперь дорвались и прополаскивают себе мозги. Радует то, что, когда мы сидим на разных книжных ярмарках, очень много подходит молодежи с рюкзачками за спиной.
       — Что они уносят в своих рюкзачках?
       — В основном современную зарубежную прозу. Они любопытны, они ищут литературу, чтобы не занять мозги, а загрузить.
       — А откуда узнают о новинках?
       — Загадка… По поводу книг в России — дикий информационный голод. Элементарный пример: спрашиваем у французских издателей о каком-нибудь авторе. Они тут же высылают книги на французском и английском языке и вместе с книгами — огромную папку рецензий из французской прессы. То есть, если книга минимально заметна, для «Фигаро», «Пари Матч», «Либрасьон» естественное движение дать рецензию на эту книгу: она есть некое национальное культурное событие.
       У нас могут опубликовать на какой-нибудь ничтожный антрепризный спектакль огромный подвал на престижной полосе по той лишь причине, что в этот спектакль вляпался какой-нибудь звездный актер, хотя для всех лучше, чтобы он этого не делал.. А выходит блестящая книга — и хорошо если появится десятистрочная рецензия где-нибудь в уголке. В нормальной стране будет 20—30 полос — про автора, про его историю, о том, чем эта книга хороша и сколько экземпляров продано. Это интересно газете, это интересно его читателю, издателю, автору. И заметьте, это неоплачиваемая реклама! Конечно, презентация, банкеты чего-то стоят. Но репортеру в зубы ничего не дают за хороший отклик. Книги дороги, и избыток денег идет на раскрутку в виде турне, хорошую бумагу, полиграфию, на хороший гонорар автору.
       — Существует ли вероятность монополизации рынка интеллектуальной литературы и опасность вытеснения с него небольших издательств?
       — В нашей области есть конкурентная борьба, но угрозы монополизации, думаю, нет. Мы работаем со штучным товаром. У каждого из мелких, но при этом серьезных издательств есть своя ниша, свой круг авторов, переводчиков, свои читатели. Именно поэтому никто этот сектор рынка монополизировать даже и не пытается. Большие прибыли там, где большие тиражи.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera