Сюжеты

БРАТЕЦ ИВАНУШКА И SHOOT С НИМ

Этот материал вышел в № 19 от 18 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Слова «стрелять» и «снимать» по-английски звучат одинаково. Увлекшись голливудскими образцами, Балабанов перешел на английский? Балабанов снимает про чеченов? «Кровавое, жесткое кино»? Зная про категорическую фобию режиссера к слову...


Слова «стрелять» и «снимать» по-английски звучат одинаково. Увлекшись голливудскими образцами, Балабанов перешел на английский?
       

  
       Балабанов снимает про чеченов? «Кровавое, жесткое кино»? Зная про категорическую фобию режиссера к слову «политкорректность», про однозначность идеологии «братства» («Брат» и «Брат-2»), разделяющей людей по национальному признаку: «Вы гангстеры?» — «Нет, мы русские», признаюсь, этого фильма я страшилась...
       
       Замысел «Войны» запламенел в сердце автора после шокировавшего весь мир в 98-м году телепоказа отрезанных голов английских инженеров. От пламени этого и разгорелись разбухшие от крови буквы титра: ВОЙНА.
       Кратко сюжет. Два Ивана — русский и английский (просто Джон), спасшиеся из чеченского плена, возвращаются в Чечню, дабы вытащить из смрадного зиндана невесту Джона, а заодно и «настоящего мужика» капитана Медведева.
       Фильм Балабанов зачинает реконструированной хроникой. В хозяйстве работорговца, идейного борца за ислам Аслана, как баранам, отрезают головы русским солдатам. Эпизод снят по возможности деликатно, без «крупняков». В фильме вообще практически нет крупных планов: общие, средние — верный способ подтвердить достоверность.
       Для Балабанова кино — понятие физиологическое. Он снимает по-честному, энергично, импульсивно — как думает. И все вопросы, как правило, разрывающие его аудиторию на полярные лагеря, — вопросы не профессии, но мировоззрения. Балабанов декларирует, что на войне нет правды одной или другой стороны, на войне у каждого — своя правда. Иван (Алексей Чадов) — герой нашего времени, отстаивающий правду волка-одиночки, по староголливудскому образу и подобию брошенного равнодушным государством в стан врагов — выживать. Он выживет. Всех спасет. И названого старшего «брата» — в прошлом Данилу, а ныне раненого капитана Медведева. Сергей Бодров используется Балабановым в этой роли в качестве эмблемы. Назывного предложения. Всего-то пару эпизодов с искалеченным командиром, настоящим мужиком, но памятливый зритель сам дорисует себе его прошлое геройство.
       Однако по ходу фильма становится ясно, что все-таки «наша» правда — правдее. Ну какая там правота у работорговца Аслана, мечтающего всех русских загнать на Север, имеющего в Москве гостиницы и рестораны, насилующего с другими бандитами невинную, как овечка, англичанку? Или вот рыжий Джон, готовый на многие жертвы ради своей невесты. Но в силу чуждой русскому человеку протестантской этики подтверждающий на следствии вину Ивана. А ведь молил: «Хелп ми, Ваня!», а потом, гад, предал.
       «Война» есть «наш» ответ мягкотелому «Кавказскому пленнику» Бодрова-старшего, в котором старый чеченец жалел русского солдата, а между юными «этническими полюсами» возникал ток первой любви.
       Неслучайно в фильмах Балабанова последних лет любви нет. А если есть (как в «прерванном» якутском проекте «Река»), то искалеченная, изуродованная, несущая смерть. «Без любви, Вань, нет жизни», — говорит герою истлевающий в больнице отец. И, вкусив пресной, обесточенной гражданской реальности, Ваня возвращается на Войну.
       Любопытно проследить судьбу двух англичан. Они приехали в Грузию играть Шекспира. А оказались обреченными на гибель жертвами Войны. И вопрос «Быть или не быть?» обретает для Джона (Иэна Келли) не умозрительное значение. Героиня Ингеборги Дапкунайте — жертва, высохшая, измочаленная, бестелесная. Англичанка, приклеившаяся к сильному плечу русского раненого командира — «старшего брата». И вынужденное купание в стремительном потоке горной реки этой бестелесной плоти с петлей на горле обретает отсвет трагической судьбы Офелии.
       Едва нащупанная в «Кавказском пленнике» линия человеческих взаимоотношений чеченцев и русских, насильно вброшенных в кровавую историю, «Войной» окончательно разорвана.
       Из фильма в фильм Балабанов последовательно раскладывает пасьянс своего эпоса, своих героев: старший Брат (Сухоруков), средний Данила (Бодров) и вот — фольклорный младший брат, и звать его Иванушка. Именно Иванушка в «Войне» выручает из большой беды старшего «брата», да еще и иноземцев слабосильных спасает. Вот он — новый солдат Сухов, обвешанный оружием, как Рембо, сквозь ледники и опасные речные пороги рассекает просторы охваченного войной Востока.
       В финале к древней башне, в которой кучка искалеченных бедолаг отбивается от вооруженных бандитов, прилетят, как в сказке, железные «гуси-лебеди», они же спасители-вертолеты. Это тоже ответ Бодрову-старшему. В «Кавказском пленнике» вертушки в финале несли всем гибель. Здесь все строго разграничено: спасение — нашим, смерть — врагам.
       Отличие Ивана от Данилы в том, что Брат стрелял не столько по мере необходимости, сколько по мере своего продвижения по сюжету. Дембель Ваня хоть и моложе Данилы, но лишен той крайней степени инфантильности и отмороженности. Иван — «он не Данила. Он — другой», и не будет мочить в сортире кого ни попадя, как в компьютерной убивалке. Хотя и живет он по законам военного времени — со взведенным курком, к оружию прибегает лишь в момент крайней необходимости, лишь предупреждая нападение и выручая своих. Но на самом деле у Балабанова вышел герой, точно названный Золя homme machinale — человек, фатально зависимый от среды.
       Война для Балабанова — черта, за которой стираются нюансы, смехотворна политкорректность. Здесь ты либо волк, либо баран, либо человек, либо подонок. Даже пропитавшие насквозь «Войну» ирония и самоирония нисколько не снимают этой авторской однозначности. Балабанов ставит свой диагноз нашему времени: «Расслабляться не надо, ребята, война идет».
       Балабанов ваяет свою, национальную мифологию. В Голливуде на подобном мифе (правда, с обязательным акцентом на политкорректность) выстраивается целая махина киноиндустрии. Тут дело в другом, публицистический запал, пафос, как мне показалось, чувствительно подавил сам художественный замысел и сказался на качестве кино. Отсюда некоторые сценарные провалы. Явное ощущение во время просмотра затянутости, лишних сцен.
       Подлинный экшн получается лишь в «чеченских» эпизодах. Тут в самом деле Алексей Балабанов демонстрирует всю присущую ему мощь профессии, энергию, стремительный темп, блестящую работу со звуком. Чего не скажешь о мирных, «отпускных» кусках. Очень долго мытарится, ходит по кабинетам лицемеров и бюрократов (британских и российских) Джон в поисках денег для выкупа невесты, вялые по эмоции эпизоды встречи демобилизованного Ивана в Тобольске с родителями. Да, сказать по правде, и самого всеобъемлющего, как название, образа войны не возникает. Складывается внятно рассказанная локальная история.
       Вместе с тем несложно предугадать, что в инициированной Никитой Михалковым новой национальной кинопремии «Золотой орел» новый фильм Алексея Балабанова (хоть и критикующий преступно-равнодушную позицию государства, но близкий по духу линии самих «государственников») — главный претендент на главную награду.
       В процессе съемок картины режиссер вспомнил, что слова «стрелять» и «снимать» по-английски звучат одинаково: shoot. Боюсь, что это обстоятельство в каком-то смысле и определило роковым образом направленность съемок.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera