Сюжеты

КИТАЙ x НИГЕРИЯ = РОССИЯ

Этот материал вышел в № 21 от 25 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Всемирная отзывчивость русского человека уже простерлась до Африки, а китайского — до России Лет пятнадцать назад, в эпоху раннего распаданса, мы еще читали вполне академические труды историков, социологов, философов без...


Всемирная отзывчивость русского человека уже простерлась до Африки, а китайского — до России
       

   
       Лет пятнадцать назад, в эпоху раннего распаданса, мы еще читали вполне академические труды историков, социологов, философов без профессионально-прагматической надобности. А... так. Для расширения опыта путем аналогий. Между прочим, это была не самая глупая из упраздненных форм русского народного гулянья.
       Так читаешь и две свежевышедшие востоковедные монографии (Гевелинг Л. В. Клептократия. Социально-политическое измерение коррупции и деструктивной экономики. — М.: Гуманитарий, 2001. — 592 с. Гельбрас В. Г. Китайская реальность России. — М.: Муравей, 2001. — 310 с.). Обе книги расширяют опыт, как система зеркал зрительно расширяет замкнутое пространство. Вот зеркало «нигерийской модели». Вот «китайское». Оба готовы рассказать всю правду. Главный вопрос по прочтении: «Государство, равнодушное к угрозе деструкции, — имеет ли волю к жизни?».
       
       В монографии африканиста Л.В. Гевелинга «Клептократия» моделью страны, почти съеденной в постколониальный период коррупцией, борьбой псевдоэлит и «экономикой, обслуживающей пороки», стала Нигерия.
       Для нас она, конечно, далеко-далеко, на озере Чад. Но, право, непросто живется ее изысканным жирафам в эпоху борьбы за построение демократии...
       Нигерия ХХI века — государство со 120-миллионным населением, с редкостным изобилием природных ископаемых, бюджетом, построенным на 90% на доходах от экспорта сырой нефти, национальной валютой, упавшей за двадцать лет от курса 0,6 за доллар до 100 за доллар, нигерийской мафией, которой на Западе боятся так, что даже Нобелевского лауреата по литературе Воле Шойнинку подвергают личному досмотру в аэропортах США.
       ...Страна — с огромными госгонорарами отдельным сенаторам за ненаписанные законопроекты, с хроническими задержками зарплаты учителям, со скупкой голосов электората в отдаленных районах (и покрытием этих расходов за счет дикого повышения цен на главный стройматериал — цемент). Западные менеджеры здесь тратят 37% рабочего времени на переговоры с местными чиновниками. Радиоактивные отходы (из Балтии, например) размещаются в порту Коко, именуемом «нигерийский Чернобыль» (и это несмотря на гласность, протесты прессы и местного «Гринписа»!).
       Политические имиджмейкеры создают свой творческий союз «Третий глаз»... (Вот эзотерический опыт племенной магии в пиаре и партийном строительстве — специфическая черта, не имеющая аналогов на Севере диком.)
       Приличной зарплатой для неленивого и образованного человека в столице страны Лагосе считается 1000 у.е. в месяц. Но беда Нигерии в том, что middle class носителей такой зарплаты чрезвычайно тонок! Черта бедности примерно равна 100 долларам, порог нищеты — 50. Страна делится на слой сверхбогатых нуворишей, мучительно претендующих на достойное место в рядах «мировой элиты», и ограбленные массы. Среди наркокурьеров все больше студентов: широкие слои нигерийцев теперь видят в способности наркокурьеров переиграть спецслужбы Европы и США доказательство самобытной природной одаренности своего народа, не убитой колониализмом.
       У элиты популярен «социальный дарвинизм». Пособие по тропическим страстям «Как найти богатого жениха» (1984) похоже на московские аналоги 1990-х. Нигерийские девичьи мечты жестче и откровеннее. Но ненамного...
       «Клептократия» рисует общество, слишком близко подошедшее к черте деструкции! Общество, где громкими, но не очень успешными кампаниями по борьбе с коррупцией, тихой всенародной кампанией по борьбе за выживание, падением образовательного ценза, жесткими переменами в патриархальной морали общества, безответственностью элит резко снижен инстинкт самосохранения социума.
       По мере чтения братская Нигерия становится все ближе русскому сердцу. И эпиграфы к главам из Грибоедова, Салтыкова-Щедрина, Глеба Успенского, выглядят в контексте вполне органично.
       
       Книга китаеведа В.Г. Гельбраса «Китайская реальность России» построена на материалах анкетирования, проведенного в 1998—2000 гг. в китайских землячествах Москвы, Хабаровска, Владивостока, Уссурийска. Цель — определить объем китайской иммиграции в РФ сегодня и сказать, какова будет «китайская реальность России» через полвека.
       «Россия вступает в ХХI век, не имея стратегии развития... Нет ни одного органа, обладающего точной информацией о численности и составе мигрантов. ...Никто не знает, какой должна быть численность и какой... профессионально-квалификационный состав мигрантов нужен России, какими правами и обязанностями они должны обладать, как следует их принимать и обустраивать», — пишет автор.
       При частом обсуждении «китайской мифологемы», при называемом прессой количестве мигрантов (от 500 тыс. до 6 млн чел.) реально данный опрос оказался первым в РФ. По оценкам В.Г. Гельбраса, китайское землячество в Москве составляет сейчас от 25 до 40 тыс. человек. Примерно по 20 тыс. человек проживают в Приморском и Хабаровском краях.
       Но это число растет. Количество безработных в КНР сейчас почти равно по объему всему населению РФ. Лет через десять из-за убыли населения Россия, вероятно, будет вынуждена принять 6—10 млн работников из КНР.
       Единственными структурами, готовыми здесь к массовой миграции, оказались хорошо организованные китайские землячества с многоэтажными «чайна-таунами» окраинных гостиниц.
       В столице выходят газета «Московский китаец», несколько конкурирующих с ней изданий и даже китайская феминистская газета. Существуют зачатки национальной биржи труда и агентство, привлекающее студентов из Поднебесной в вузы Москвы (правда, юношеству агентство обещает диплом и ученую степень кандидата чохом — за три семестра).
       ...От 60 до 70% опрошенных мигрантов (в зависимости от города) жалуются на поборы милиции. 62% респондентов во Владивостоке боятся местной преступности. От 22% мигрантов в Уссурийске до 38% в Москве жалуются на взяточничество властей (чуть ниже — цифры по таможне).
       Отсутствие стратегии у РФ вообще определяет отсутствие миграционной стратегии и программы подъема Сибири и Дальнего Востока в частности. Явно сниженный у нас сегодня инстинкт самосохранения социума мешает создать четкую программу и тем более реализовать ее. А в КНР создаются программы экономического освоения Зауралья. В них учтены и месторождения, и необходимые Китаю научные разработки. И даже экономический потенциал туров к Северному Ледовитому океану.
       «Убежден, что прямой, реальной угрозы государственному суверенитету РФ со стороны КНР не существует. ...Нет никакой необходимости угрожать. Как точно сказал один мой китайский коллега: «Мы стали экономически сильными, будем еще мощнее. Все вопросы решатся сами собой». Он прав. Если Россия будет оставаться в стагнирующем состоянии... вопрос решится... КНР в поисках сырьевых ресурсов и накопления валютных резервов уже приступила к экспорту капитала... «Большой Китай» создастся экономическим путем», — пишет проф. Гельбрас.
       
       Но живое существо тем и отличается от стагнирующего под забором истории, что может корректировать судьбу осмысленными действиями: «чтобы сохранить то, что она имеет, Россия должна измениться; если она будет стремиться удержать то, чем она пока располагает, ничего в принципе не меняя, она в конечном счете утратит все».
       Это резюме подходит как многострадальной Родине, так и ее обитателям в их личной, частной геополитике на лице Земли.
       
       P.S. Ярчайшим сигнальным знаком России я считала в детстве Кунсткамеру. Но не проспиртованные телята о двух головах казались штандартом Отечества! А этнографические коллекции: шелковые процессии на китайских ширмах, бадахшанский лазурит в серебре, малицы с Аляски, стальной веер африканских ассегаев — дар Н.С. Гумилева.
       Только всесветная держава, посылая эскадры во все концы мира, могла собрать в столице это великолепие!
       В 1998-м в Амстердаме память о Кунсткамере погнала меня искать Музей тропических культур. Этнографические собрания там уступали петербургским в роскоши и вкусе. Но дальше шла тропическая экзотика ХХ века: вагончики-времянки со щелями, заткнутыми пальмовым волокном, с алюминиевыми кастрюльками на клеенке столов; бетонные хижины с радио в красном углу; подслеповатые голубые уличные ларьки (витрины перекрыты от хулиганья решеткой).
       Я поняла, что видела эти времянки. Не в тропиках: такие же ларьки стояли на подмосковных базарах в 1970-х.
       И спешно бежала из Музея тропических культур.
       Но по прочтении двух книг об экзотических землях музей Третьего мира вновь стоит перед глазами.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera