Сюжеты

Юрий ОСИПОВ: У РОССИЙСКОЙ НАУКИ ВЕЛИКОЕ ПРОШЛОЕ. А ДОЛЖНО БЫТЬ — БУДУЩЕЕ

Этот материал вышел в № 22 от 28 Марта 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

У РОССИЙСКОЙ НАУКИ ВЕЛИКОЕ ПРОШЛОЕ. А ДОЛЖНО БЫТЬ — БУДУЩЕЕ Интервью с президентом Российской академии наук — Юрий Сергеевич, было время, когда наша страна обладала высочайшим научным и технологическим потенциалом. Как вы оцениваете...


У РОССИЙСКОЙ НАУКИ ВЕЛИКОЕ ПРОШЛОЕ. А ДОЛЖНО БЫТЬ — БУДУЩЕЕ
Интервью с президентом Российской академии наук
       
       — Юрий Сергеевич, было время, когда наша страна обладала высочайшим научным и технологическим потенциалом. Как вы оцениваете положение дел в области науки и высокотехнологических производств сегодня?
       — Несмотря на то, что в минувшее десятилетие российская наука финансировалась по остаточному принципу, Российская академия наук делала все возможное, чтобы сохранить накопленный научный потенциал и даже приумножить его. Удалось сберечь фундаментальную науку — главную стратегическую составляющую научно-технической сферы страны, сохранить ядро отраслевой науки.
       Отечественная наука сумела показать пример жизнеспособности и адаптации к новым реалиям. Исчезли идеологические и ослабели административные методы регулирования научного творчества. Наука стала более открытой и демократичной. Многократно возросло международное научно-техническое сотрудничество. Введены в действие множественность источников финансирования, конкурсность, избирательность поддержки выдающихся ученых и ведущих научных школ.
       Выполненные фундаментальные и прикладные исследования позволили получить новые знания в области математики, информационных технологий, космических исследований и астрофизики, физики, оптики и квантовой электроники, химии и новых материалов, физико-химической биологии, биологии, генетики, биоинженерии, геофизики и геологии, проблем сохранения природной среды, изучения Мирового океана.
       К сожалению, многие научные разработки остаются невостребованными, не внедряются в производство или реализуются только за рубежом. В результате за плоды российской научной мысли, овеществленные в импортных товарах, нам самим и приходится платить втридорога. Если кардинально не изменить положение дел, то Россия будет медленно утрачивать высокотехнологичные производства.
       Возьмем, к примеру, такое перспективное направление, как волоконно-оптические системы. Еще 15—20 лет назад здесь мы были впереди. Вспомните, как на ВДНХ демонстрировались наши успехи в этой области. Теперь мы вынуждены приобретать за бешеные деньги эти же волоконно-оптические системы за границей.
       Нужны реальные подвижки в области финансирования науки. Инвестировать нужно не только в добычу нефти и газа, а прежде всего в науку и высокотехнологичные производства. Будет в России наука — будут и производство, и благосостояние.
       У российской науки великое прошлое, есть и должно быть будущее.
       — Следовательно, наша экономика должна изменить свою традиционную ориентацию на экспорт природных ресурсов?
       — Безусловно, и как можно скорее. Что такое экспорт сырья? Это не только проедание нашего будущего, но и абсолютно неэффективный путь развития экономики. Если хотите, путь в никуда.
       Сохранение статуса России как страны — экспортера нефти, газа, леса и пр. чревато в перспективе неблагоприятными последствиями. Это не только разбазаривание невосполнимых природных ресурсов, но и утрата колоссальных доходов. Ведь нам приходится экспортировать сырье и ввозить значительно более дорогие товары, изготовленные из нашего сырья.
       Абсолютно справедливо президент РФ, обращаясь к парламентариям, подчеркнул, что до сих пор в стране основная ставка делается на экспорт сырья (нефти, газа, руды), а полученные доходы проедаются, переводятся в западные банки или в лучшем случае вкладываются в развитие все тех же сырьевых отраслей. А в развитие перерабатывающих отраслей, которые везде и всюду в мире составляют основу процветающей экономики и благосостояния людей, не вкладывается почти ничего. Многие страны живут за счет прибылей перерабатывающей промышленности. В Германии, например, где практически нет собственного сырья, доля нефтехимической продукции в ВВП приближается к 20%. А в России эта цифра не превышает 7%.
       Экономика любой страны держится на «трех китах»: науке, образовании и производственно-технологическом комплексе (АТК). Только их устойчивое развитие может обеспечить достойный уровень жизни населения.
       Организация и управление процессами комплексного взаимодействия ПТК страны с научно-технической и образовательной базой — одна из основных задач, стоящих перед правительством. Грамотные управленческие решения на всех уровнях являются необходимым условием движения экономики вперед.
       — Вы говорите, что нужно развивать производство. А многие руководители высокотехнологичных отраслей, прежде всего связанных с бизнесом в интернете, считают, что в нашей стране существуют два вида потенциала — природный и человеческий. Может быть, время традиционного производства уже в прошлом?
       — Это, пожалуй, самое глубокое заблуждение. Ни природные ресурсы, ни человеческая мысль без производства не могут предоставить человеку те самые материальные блага, без которых люди не мыслят своей жизни.
       К сожалению, в обществе складывается впечатление, что при помощи одного только компьютера можно получить все.
       Да, можно заказать по интернету модную сегодня пиццу. Но прежде чем приступить к обеду, надо вырастить зерно, скот, помидоры, поймать рыбку, собрать урожай, смолоть муку, сделать колбасу, наконец испечь эту самую пиццу — т.е. осуществить производственный процесс.
       Все это относится и к другим сферам материального производства. Без промышленности и науки не будет ни автомобилей, ни бензина, ни хлеба, ни бытового газа. Ничего.
       — Так каким, по вашему мнению, должен быть основной вектор развития российской экономики в ближайшее десятилетие?
       — Если говорить кратко, то этот вектор уже определен в принятой почти два года назад Концепции национальной безопасности страны, где прямо сказано об обеспечении опережающего роста производства наукоемкой продукции и продукции высокой степени переработки.
       Отсюда вытекают важнейшие подзадачи: «опережающее развитие конкурентоспособных отраслей и производств», «расширение рынков сбыта российской продукции», «создание благоприятных условий для международной интеграции российской экономики».
       Честно говоря, для такой великой страны, как Россия, просто унизительно, когда пенсии ветеранов Великой Отечественной войны и труда, зарплаты ученых и учителей напрямую зависят от цены барреля нашей нефти на Лондонской бирже.
       Мы должны сами научиться производить высокотехнологическую и конкурентоспособную продукцию.
       — Неужели за прошедшее десятилетие не было попытки перевести наш «сырьевой бронепоезд» на новые рельсы? С запасного — на магистральный путь?
       — Первые шаги делаются, правда, не так быстро, как нам всем бы хотелось. Могу судить об этом, так как я ведь не только возглавляю Российскую академию наук, но имею и некоторое отношение к производству, в частности к нефтехимии. В последние годы в нефтегазохимической отрасли уже сформировался и успешно действует целый ряд крупных вертикально-интегрированных компаний, таких, как «Газпром», «ЛУКОЙЛ», «Восточно-Сибирская нефтегазовая компания» и других, которые активно занимаются не только добычей, но и переработкой сырья.
       Главная цель любого производственного решения в интегрированном холдинге — повышение эффективности использования сырья. В этом случае с каждой тонны переработанного сырья в бюджет государства поступит в 5—10 раз больше средств, нежели в случае продажи сырья сразу после добычи.
       Анализ показывает, что в ближайшем будущем сохранится потенциал роста отечественной нефтегазохимической отрасли.
       Необходимо восстановить снизившиеся за десятилетие более чем в три раза объемы производства. Это снижение привело к сокращению объема потребления собственной нефтехимической продукции (по производству пластмасс, синтетических смол и химических волокон на душу населения мы отстаем сегодня от ведущих индустриальных стран в 10—15 раз). Нам приходится ежегодно тратить до 3 млрд долларов на импорт готовых продуктов высших стадий нефтехимического передела, значительная часть которых, кстати, изготавливается за рубежом из российского сырья.
       — Вы сказали, что имеете некоторое отношение к нефтегазохимической отрасли?
       — Да, я входил несколько лет в совет директоров «Сибирско-Уральской нефтегазохимической компании», или, как ее кратко называют, «Сибур». Удивительного в этом ничего нет. Я ведь с Урала.
       То, что сегодня происходит с «Сибуром» и его руководителями, мне не совсем понятно. Конечно, я не предприниматель и не работник прокуратуры, и всех тонкостей и нюансов не знаю, но с деятельностью компании достаточно хорошо знаком.
       Последнее время «Сибур», как и многие другие отечественные компании, шел по пути создания вертикально-интегрированной компании: от добычи сырья до производства конечной продукции. Голдовский и его команда выстраивали четко организованную и хорошо управляемую транспарентную холдинговую компанию.
       За последние пять лет им удалось многое. Только за минувшие два года объем переработки углеводородного сырья на предприятиях «Сибура» увеличился более чем в 10 раз и составил 5,6 млн тонн. Успешно решены проблемы своевременной выплаты заработной платы и занятости. Это крайне важно, поскольку на предприятиях «Сибура» работают 100 тысяч человек, на смежных предприятиях — еще 300 тысяч, а всего в сферу деятельности компании вовлечены около 1 миллиона человек.
       «Сибур» производит, например, синтетические каучуки и пластмассы, полиэтилен и шины, синтетические волокна и ткани, экологически чистую добавку к бензинам и бытовые сжиженные газы для населения.
       — А с какими проблемами сталкивается «Сибур»?
       — Для компании важнейшим сырьем является нефтяной попутный газ. Добыча нефти невозможна без получения этого сырья. Относиться к этому крайне ценному для промышленности сырью как к бросовому, больше половины которого сжигают либо в топках электростанций, либо в факелах на промыслах, недопустимо. Это все равно что собирать белые грибы и выбрасывать их ножки.
       Но политика в ценообразовании на этот самый газ создает реальную угрозу существования не только «Сибура», но и всей российской нефтехимии. Если цены на попутный нефтяной газ будут расти и дальше, то вся отрасль может стать убыточной.
       Не хотелось, однако, заканчивать разговор на минорной ноте. В последнее время государство активно содействует развитию компаний, которые могут обеспечить стране прорыв на международные рынки, и «Сибур» должен стать одной из них.
       

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera