Сюжеты

14 КИЛОМЕТРОВ. Я ПРОШЕЛ ИХ СЕРДЦЕМ. И НЕ В САПОГАХ

Этот материал вышел в № 23 от 01 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Ужасно жаль, что из-за этого проклятого ситечного дождя Арарат стал невидимым. Но путешествие к горе невозможно отменить: «добро» от командующего пограничными войсками Армении генерал-майора Левона Степаняна получено именно на сегодня. В...


       

  
       Ужасно жаль, что из-за этого проклятого ситечного дождя Арарат стал невидимым. Но путешествие к горе невозможно отменить: «добро» от командующего пограничными войсками Армении генерал-майора Левона Степаняна получено именно на сегодня. В сущности, погода мало что могла изменить в восприятии библейского исполина. «Может, это и к лучшему, — утешал я себя, — написать о том, чего нет перед глазами, значит, дать волю воображению, как бы спиритизмом вызвать на разговор дух желанного объекта». Путешествие к Арарату началось с такой странной творческой раздвоенности.
       
       Отмерь-1
       У этого старожила земли две вершины, если хотите, две высоты: большая и малая. Соответственно 5165 и 3925 метров. Имеются разночтения, но они в пределах одного-двух метров. Да ведь не это важно! Вон Джомолунгма едва ли не вдвое выше его, но Арарат куда величественнее и краше. И дело вовсе не в легендах, связанных с ним. Тайна превосходства в том, что рост великана из Библии от каменного ложа до вершины — четыре километра, а Джомолунгма возвышается над окружающей грядой всего километра на два. Один приземист, хотя и высок, другой парит в воздухе во весь рост. Я аккуратно выписал из энциклопедии высоту знаменитых гор: Казбек — 5033 м, Килиманджаро — 5895, Монблан — 4807, Урал (гм, гм…) — 1895, Эверест — 8848… А еще есть Этна и Везувий. У первой — самый высокий пик в Европе: 3340 м. Вторая же гора... Какая же она гора — кипящий котел, историческая трагедия, унесшая жизнь Плиния Старшего, город Помпей с тысячами жителей, погубившая роскошные сады, виноградники, сосновые рощи…
       А есть еще Арарат. Чтобы дойти до него, надо пройти четырнадцать километров в глубь Турции. Он — там.
       
       Отмерь-2
       Какая же погода была при потопе? Ливень, а до него, естественно, невыносимая жара. Библия — как источник прогноза синоптиков: «Я буду изливать дождь сорок дней и сорок ночей, — пригрозил Господь, — и истреблю все сущее, что я создал, с лица земли». Здесь же, в Библии, сказано, что всевышний наказывал, ибо «велико развращение человеков на земле».
       С божьей карой вроде все ясно, а вот насчет потопа есть разногласия. К примеру, венский профессор геологии Александр Толманн с женой-этнографом считают, что потоп произошел из-за столкновения Земли с кометой. Отсюда и волны высотой аж в четыреста метров, которые слизнули племена и страны, да чего мелочиться — планету целиком. Так ли это, пусть спорят исследователи. Они написали около 100 тысяч работ на 72 языках (это если считать Библию, эпосы европейских, африканских, азиатских и латиноамериканских народов, изложенные на папирусе, глиняных табличках, вавилонской клинописью). Вот эта гора, к которой держим путь, и есть центр притяжения научного интереса и жгучего внимания всех верующих и неверующих. И я пристально, до боли в глазах, вглядываюсь в горизонт, туда, где должен возвышаться Арарат, где должны проявляться его родные очертания, и — не нахожу. Серая пелена дождя, сплошная серость. Это всегда так, когда не находишь желаемое и ожидаемое: мир в момент окрашивается в гнусный серый цвет, и свет становится немил.
       Черт побери, я путешествую словно бы к отсутствию, я незваный гость, дверь заперта… Но сердце знает, сердце знает, что он — за дверью.
       Восприятие сердцем — не есть ли это духовный взор?
       
       Отмерь-3
       Некоторые ученые утверждают, что катастрофа произошла в 15.00 по среднеевропейскому времени 23 октября 9548 лет назад. Прямо уж! Будильник зазвенел — и тут началось! Я верю в науку, но подобная точность в событиях десятитысячелетней давности — типичное пижонство.
       Что хорошо в мифах? А то, что они хоть и плод вымысла или как минимум домыслов к достоверному, философию, однако ж, нравственное поучение несут в себе преогромнейшие. В армянском эпосе о всемирном потопе, конечно же, много общего с эпосами шумеров, арабов или, допустим, индусов. Но есть в нем и нечто отличительное: гуманный фактор. Когда верховный бог спустя лет эдак двести после случившегося посетил стоянку Ноя на араратских склонах, то увидел стадо дикарей во главе с белобородым стариком, надо полагать, первым аксакалом земли. Вожак дикого племени, узрев высокого пришельца с неба, прослезился. «Ты плачешь, Ной? — изумился визитер. — Значит, человеком становишься». Кто знает, быть может, это и была первая, конечно же, скупая, конечно же, мужская слеза после второго сотворения мира.
       Плач-раскаяние в том, что «все мысли и помышления сердца их было зло во всякое время». Национальное сказание уверяет, что господь в этот миг сожалел о содеянном.
       Еще раз примериваюсь к поверьям о всемирном потопе, еще раз отмериваю сказанное, чтобы отрезать — извлечь для себя урок.
       Насколько оправдан этот бодрячески-убедительный тон в разговоре о Ноевом ковчеге? Существовало ли в действительности подобное плавсредство, этот первый водный экспресс-транспорт, товарный паром наконец? Вот что повествует величайший враль всех времен и народов барон Мюнхаузен: «Мать моя Версавия однажды поспорила с моим отцом, царем Давидом, по весьма важному вопросу, а именно о том, в каком месте был построен Ноев ковчег и где он после всемирного потопа пристал к берегу… Последствием был разрыв». Даже у этого канонизированного мечтателя, фантазера и трепача язык не повернулся наплести лишнее вокруг загадки тысячелетий. Священное писание дает параметры спасательного судна, последующие обмеры и фотосъемки вроде подтвердили ветхозаветные размеры: длина — 160—170 метров, ширина — 25—35 метров, высота — полтора десятка метров. Впечатляет! Прибавим к этому, что балки, обнаруженные в седловине горы, — из дуба, а отколотые куски хранятся в музее святого Эчмиадзина.
       Честно говоря, в легенде о потопе мне нравится то, что спасся праведник, что у этого, в сущности, хорошего человека-выпивохи один из сыновей оказался циником, что добрую весть о прекращении ливня и спаде уровня воды принес голубь…
       И что жизнь с абзаца началась с Араратской долины, и первый очаг развели на моей родной земле. Я верю в легенду.
       
       Отмерь-4
       Арарат — потухший вулкан. Он свое отговорил, он уже произнес свой монолог, свое «быть или не быть», и перестал кипятиться и встревать по разным поводам. Таков и человек. Если по каждому поводу есть что сказать — это зрелость. Если по каждому поводу есть что вспомнить — это старость. А если по каждому поводу есть что сказать и есть что вспомнить, но он молчит — это мудрость. Не потому ли остыли жерла вершин?
       Как ничто другое, священный пейзаж — гора и прильнувшая к ней долина — вызывает исторические ассоциации. Мнится, приложи ухо к земле — и услышишь удары сапог римских легионеров с Антонием во главе, мягкое, почти неслышное подкрадывание парфянских стрелков, неспешный ход пера Геродота и Ксенофонта, описавших и гору, и жизнь окрест нее. Боже, какие звуки времени поглотило это ветхозаветное пространство! Потом, много позже, проснулся вулкан человеческого красноречия, и мир разомкнул уста филиппиками Цицерона, шекспировскими монологами, ньютоновскими законами, излился страданиями юного Вертера… Но первые истины, первый вздох любви и печали познали обитатели древнего ковчега.
       …Горы не видать, но я общаюсь с ней. Разве с вами не бывает, что вы разговариваете с любимым человеком, не видя его?
       
       Отмерь-5
       Цель все ближе, вот уже появились приграничные деревни. На улицах народу мало — то ли по причине дождя, то ли вообще оттока. Небритый мужчина гнал перед собой корову, та нехотя переставляла ноги и никак не реагировала на удары хворостинкой. Потом дорогу перебежал мальчишка, потом опять пошла пустая улица, и так до самых пограничных постов.
       В войсковой части показали казарму, сауну, уголок информации, столовую, баскетбольную площадку — все на зависть гражданским «объектам». У семнадцатиметровой вышки задержались.
       — Можно? — поднял я глаза вверх.
       — Вообще-то нет, — не очень уверенно ответил молоденький лейтенант и покосился на подполковника.
       — А где турецкая вышка?
       — А взгляните налево.
       И вправду, чуть левее от нас на расстоянии километра стояла турецкая вышка. Она уступала нашей по высоте и имела жалкий, заброшенный вид.
       Но разрешение получено, и я поднимаюсь на пограничную вышку, отмеривая теперь уже не протяженность, а высоту. Обзор со смотрового пятачка мало что добавляет к увиденному с плоского пространства. Вдоль границы течет река Аракс, вода мутно-желтая, мартовская. В хорошую погоду армяне на этом бережку, турки на том ловят рыбу.
       — Общаетесь?
       — Не приходится, — уклончиво отвечает пограничник.
       — Не положено или говорить не о чем?
       — И то, и другое.
       Окуляр только укрупняет серость — сплошная пелена, и сквозь нее видны сосновая роща, хмурые поля без живности. А турецкая вышка и впрямь невзрачная, словно наспех сколочена: ну какой армянин нарушит границу, чтобы перейти в Турцию? Однако с другой стороны нарушения случаются. Редко, но случаются.
       Где-то я читал, кажется, у Паррота, что с араратской вершины виден Севан. Как интересно. Гора громадная, еще Марко Поло писал, что обойти ее можно за несколько дней. А людскому множеству знаком Арарат с одного надоевшего ракурса, где на переднем плане — два тополя, которые Александр Довженко презрительно называл вениками и требовал убрать их из кадра.
       На вышке зябковато. Аракс неслышно несет свои воды. Тополя окутаны слабым туманом. Чуть поодаль от них стоит Арарат — я его не вижу, он размазан в атмосфере, но он есть, он на ногах, и склоны его покрыты густым снежным покровом. Чудо-гора! Ученые доказали, что под ней — озеро, образовавшееся от таяния ледников. Из этого источника берут начало две великие реки, два истока древнейшей цивилизации — Тигр и Евфрат. Выходит, Арарат питает Двуречье, Месопотамскую низменность, Вавилон, колыбель цивилизации, и, что самое примечательное, из христианской купели идет животворящая сила иной цивилизации — мусульманской. А я и не ведал, гуляя вдоль реки Тигр, что своим рождением она обязана араратским ледникам.
       На простенькой дощатой вышке стою, а чувствую себя на высоте, ибо думаю не свысока. Осознание простых истин здесь и сейчас неизбежно — едины истоки человечности, один родник на все человечество. Небо тому свидетель.
       
       Отмерь-6
       Гете нравился Ной, он называл его спасителем, «который, выращивая виноград, избавляет человечество от муки горестей и забот». (В резиденции армянского президента стоит совершенно жуткий памятник Ною — старик с сумасбродными глазами и всклокоченной бородой. Какой же он прародитель народов! Фанатичный сектант, месяцами не получающий пенсии.) Дескать, неслучайно повторное рождение мира началось с виноградной лозы. Ну может быть, кто знает. Скажешь: сотворение возможно только под солнцем — укажут на пустыню Сахару; скажешь: светило вовсе не обязательно — почему тогда стойбищем беженцев не стала тайга или какой-нибудь заполярный поселок? Теперь уже это не важно, география случая уступила место истории выбора. И что бы мы сегодня ни говорили, какие бы подробности ни приводили, сколько бы версий ни перебрали, ясно одно: мир христианской памяти отсюда начинается. Арарат с долиной — пейзаж библейский, колыбель нашей общей судьбы. Общей. Так уж распорядилась грустная история, что гора — там, а долина ее — тут. То есть мадонна в комнате по соседству с той, где плачет младенец.
       Арарат для моей родины больше, чем гора. Да и для всей земли. Неужели есть исключение?
       
       Отмерь-7
       30 августа 2000 года сто человек из 11 стран взошли на вершину Арарата. Среди них был и Сергей Кайфаджян с Украины. Единственный армянин — украинский гражданин. На груди он донес до святого пика армянский флаг. Турки позже поняли, что дали маху…
       Пора обратно. В последний раз бросаю взгляд на недоступный, а теперь и незримый Арарат.
       Спустя каких-нибудь полчаса я уже дома, в центре Еревана.
       Чуточку грустно от несостоявшегося свидания. Ничего, говорю я себе, деда не оказалось дома, он засиделся где-то, вот незадача…
       
       Отрежь
       Повторюсь: от армянской границы до горы Арарат — четырнадцать километров. Если маршем, то двадцать тысяч солдатских шагов.
       Лучше в километрах.
       Во всяком случае, кажется ближе.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera