Сюжеты

ТАНЕЦ С ЯМБАМИ

Этот материал вышел в № 23 от 01 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Два наших товарища попали в переплет Замечательный писатель Фридрих Горенштейн как-то дал почитать Синявскому новый роман. Когда, прочитав его, Андрей Донатович стал высказывать автору замечания, Горенштейн прервал Синявского, сказав, что...


Два наших товарища попали в переплет
       
       Замечательный писатель Фридрих Горенштейн как-то дал почитать Синявскому новый роман. Когда, прочитав его, Андрей Донатович стал высказывать автору замечания, Горенштейн прервал Синявского, сказав, что вовсе не для этого принес ему свою рукопись. «Тогда для чего же?» – удивился литературовед. «Чтоб вы меня похвалили, конечно! – ответил прозаик. – Я же писал, мучился, старался…» ...И мы, издав большие (по стихотворным меркам) книги, над которыми тоже мучились и старались, решили встретиться и похвалить друг друга. Вот что из этого получилось…
       
       Олег ХЛЕБНИКОВ: У тебя и у меня вышло по книжке. За твою спасибо издательству МИПКРО, за мою — «Русской книге». Обе – избранное, о чем говорят уже сами названия: «Естественный отбор» и «Жесткий диск». Легко представляю, что мы могли бы этими названиями махнуться.
       Евгений БУНИМОВИЧ: Вполне.
       Олег: Впрочем, если бы мы махнулись не только названиями, но и содержимым, боюсь, сегодня мало бы кто это заметил. Не потому что мы с тобой так похожи – бородатостью, принадлежностью к одному поколению, пристрастием к математике и сотрудничеством в одной газете сходство, по-моему, исчерпывается, – а потому что... Кажется, что, получив свободу говорения, люди резко оглохли. К тому же – через масс-культуру, через рекламу – идет глобальная игра на понижение. Планку чуть ли не силой удерживают на полутора метрах, какие бы два тридцать ты ни прыгал.
       Евгений: И даже в наших высоколобых магазинах, где продают только умные книги, даже там поэзии отводится какой-то очень дальний уголок. Но, может быть, это ее место? По крайней мере, это место особое. Мне кажется, у людей все еще есть ощущение, что без поэзии нельзя.
       Олег: Мне нравится мысль Юрия Карякина, продолжившего Мандельштама: что интеллигентным человеком может считаться только тот, кто читает стихи. Потому что поэзия занимается выживанием вида, а как это может не интересовать интеллигентного человека!
       Евгений: И выживанием языка. Меня всегда раздражало буквальное понимание пушкинского: «Поэзия должна быть глуповата». Он имел в виду не то, что думают некоторые авторы.
       Олег: Тебя, кстати, часто называют интеллектуальным поэтом.
       Евгений: Я знаю одно: что мои стихи похожи на меня, и меня это устраивает.
       Олег: По Глазкову: «Лучше всех пишу свои стихи»?
       Евгений: Совершенно верно. В этом смысле я спокоен, потому что никто другой мои стихи написать не сможет.
       Олег: А свои стихи сегодняшние молодые писать умеют? Ты вот недавно проводил конкурс среди 15—17-летних…
       Евгений: Нельзя сказать, что они талантливее нашего поколения, но они очевидно свободнее. И это особенно заметно по тем, кто никогда не станет поэтом. Они выражают себя гораздо раскованнее. Могут легко переходить от верлибра к рифмованному стиху, используют различную лексику...
       Олег: Но значит, нет и сопротивления материала, которое, между прочим, залог неожиданности текста для самого автора.
       Евгений: Да, им как будто ничего не надо преодолевать для высказывания. Они – дети не страшных, а ошалелых лет России, их несет куда угодно и черт знает, куда вынесет. Но самое главное, вся культура нашего с тобой ХХ века им легко доступна. Какой это даст эффект?
       Олег: А не пропадает ли сладость и соответственно «усвояемость» запретного плода? В свое время Ходасевич – наверное, не без влияния этой сладости – буквально вошел в состав моей крови, когда я наконец прочитал его «тамиздатские» книги. Тем более незадолго до этого, показывая Межирову свои новые стихи, устыдился собственной необразованности. Среди того, что я принес показать, были строчки: «Не таким меня любила мама. Мама! Неужели это я?». Александр Петрович воскликнул: «Как! Вы не читали Ходасевича? «Я, я, я – что за дикое слово! Неужели вон тот это я? Разве мама любила такого…» А где я его мог прочитать в свои девятнадцать лет в Ижевске?
       Евгений: У них другая беда – они ощущают себя в безвоздушном пространстве. В этом, кстати, была одна из моих идей – не просто найти тех, кто интересен, а познакомить их друг с другом.
       Олег: Раньше была антиномия «поэт и толпа», в последние годы появилось такое явление – толпа поэтов, тех, кто только шумною толпой могут выйти на сцену. Не в эту ли сторону ты невольно толкаешь юных?
       Евгений: Каждый человек, который пишет стихи, по-своему маргинал. Ему необходимо общение с себе подобными.
       Олег: А свою собственную маргинальность ты преодолеваешь депутатством и общественной работой?
       Евгений: Общественной работой я занимаюсь для того, чтобы не лезть на стенку, когда не пишутся стихи.
       Олег: А я, чтобы не писать лишних стихов, пошел в газету. Заодно и на жизнь зарабатываю. Это раньше стихотворец, выпустив избранное, мог лет пять жить безбедно, писать следующую книжку. А теперь все, как на Западе. И рифма для большинства – это что-то такое из рекламного слогана.
       Евгений: Думаю, что в моей родной Москве достаточно людей, которые морщатся, когда читают: «Ночь твоя – добавь огня!». Даже не отдавая себе отчет, что рифма чудовищная. Просто есть люди с врожденным абсолютным слухом, чувством слова. И с ними ничего нельзя сделать. Тем более культурное пространство расширяется. В Москве каждый день — где-то в клубе или в музее — читают стихи.
       Олег: Москва – все еще поэтическая столица мира?
       Евгений: На Западе в этом никто не сомневается. У нас есть удивительная особенность испытывать имперские комплексы только по отношению к количеству танков и ракет. Но есть еще области, где у нас никто ничего не оспаривает. И где не стоит брать пример с цивилизованного мира.
       Я вот только что был на «Весне поэтов» в Париже. В замечательном месте, в Сорбонне, при довольно приличном для Парижа стечении народа (человек сто) сидят поэты и предельно бесстрастно, обязательно в очках, читают тексты, и не дай им бог проявить свою внутреннюю страсть по отношению к тексту – это как бы вне правил игры. В этом есть некая защита, «ватный» ответ на вату, в которую уходит слово поэта в современном мире. Я все время ждал момента, когда кто-то встанет, снимет очки и, не глядя в текст, что-то скажет. Не считаю, что стихи надо читать эстрадно, но та страсть, которой не могло не быть у человека, когда он писал, должна была себя как-то проявить. Не дождался.
       Олег: В 1987 году в том же Париже, в Музее современного искусства, мне предложили прочитать целиком поэму «Кубик Рубика». Я попробовал посопротивляться: длинный текст по-русски, а потом еще по-французски? Но организаторы настояли, уверив, что так надо. И оказались правы — зал слушал. Может быть, русская манера чтения для них – как для нас какие-нибудь шаманские танцы? Так сказать, экзотИк? Хотя сейчас новую поэмку я уже читаю по бумажке и, соответственно, в очках.
       Евгений: Если посмотреть на названия наших новых книг с этой точки зрения, в них ведь тоже есть попытка отстранения.
       Олег: Ну с другой стороны, «Жесткий диск» – это «Кипарисовый ларец» сегодня. В конце концов он тоже должен открыться. Как Сезам.
       Евгений: Сегодня выход книги общественным событием, наверное, не становится. Но в личном плане, который меня больше интересует, книга – это, по крайней мере, попытка привести в порядок строй своих мыслей, чувств… И, значит, все-таки событие.
       
       
       Олег ХЛЕБНИКОВ
       Из книги «Жесткий диск»
       
       * * *
       Мальчишки режутся в картишки
       на черной чемоданной крышке —
       свои последние часы,
       что до отлета, коротают.
       Майоры головы считают.
       И жесткий диск закатный тает
       в тумане средней полосы.
       
       А мне дано до воспаренья
       свои умножить впечатленья
       об этом граде золотом
       и о земле — в вечнозеленых
       спецназовских комбинезонах…
       А что до дисков раскаленных —
       мы все увидим их потом.
       
       * * *
       …Приезжали на Казанский,
       на вокзал большой.
       «Не любовь, а наказанье…» —
       кто-то пел с душой.
       
       Где теперь он, этот кто-то?
       Где теперь душа?
       А вокзал Казанский во€т он —
       башня хороша…
       
       
       «РУСЛАН И ЛЮДМИЛА». ГОЛОВА
       (Из цикла «Сказки Пушкина»)
       
       Сравнялся я с лицом земли.
       И вы б могли? И вы б могли!
       Смотрите, шанс не упустите
       остаться в глине ли, в граните,
       в грязи ее, в ее пыли.
       Едва падет туман-роса,
       влажнеют глупые глаза.
       Не то чтоб дня и лета жалко —
       цвет нянькиного полушалка
       у сумерек на полчаса.
       Морщины, что на лбу моем,
       затребованы муравьем,
       а остальным — кому какое…
       И для чего искать строкою
       сочувствия, что все умрем?
       Зато увижу сонмы звезд,
       как только прекратят наезд
       туманы, призраки и тучи.
       И потому меня не мучай
       охотой к перемене мест.
       Ты не охотник и не цель.
       Ты — путь из гроба в колыбель.
       
       * * *
       Игорю Домникову
       
       До бессмертья осталось всего ничего:
       надо, чтобы убили, и только.
       А грабеж среди белого дня — баловство,
       никакого в нем толку.
       
       И чего бы тебя ни лишили, мой свет:
       денег, славы, любви и надежды, —
       даже в этих лишеньях гарантии нет
       на присутствие между.
       
       Между теми, кого между делом порой
       посторонние вспомнят.
       После смерти, вестимо —
       лишь мертвой водой
       все купели крестильные полнят.
       
       Слава Богу, живем
       в православной стране —
       только смертная жертва годится,
       чтоб хоть слово услышали в той тишине,
       что не дольше забвения длится.
       12 мая 2000 г.
       
       
       Евгений БУНИМОВИЧ
       Из книги «Естественный отбор»
       
       * * *
       я не лидер в финале
       и не кум королю
       мое имя едва ли
       дадут кораблю
       
       я лимит не превысил
       ни ума ни души
       не смотрел телевизор
       без детектора лжи
       
       я из дубль-состава
       на запасном пути
       не служил ни в гестапо
       ни в торговой сети
       
       не подверженный шизи
       социальных систем
       я отмерил полжизни
       а зачем
       
       * * *
       Я б не сказал, перебивая старших,
       что прожил мало лет…
       
       Но больше — зим,
       на тех прудах —
        не то чтоб Патриарших,
       не без достоинства,
        но и не то чтоб с ним.
       
       В конкретно-историческом
       контексте,
       пожалуй, лучше танцы, чем пеньё.
       
       Я молча выполнял
        ходьбу на месте
       не то чтоб с радостью,
       но и не без нее.
       
       В стране тоталитарного
       ампира в период
        социальных центрифуг
       не то чтобы моя бряцала лира,
       но все же издавала
        некий звук.
       
       Как рядовой отряда безголосых
       с похмелья
        в не совсем чужом пиру,
       я б не сказал,
        что весь я не умру,
       но все же я б оставил знак
       вопроса…
       
       
       ДУМА
       выкатили зенки
       накачали банки
       сели на смоленке
       соколы с лубянки
       
       были вы речисты
       были особисты
       были мы студенты
       были диссиденты
       
       были комбатанты
       были компетентны
       стали импозантны
       стали импотенты
       
       кто невольник чести
       кто начальник части
       все равно во власти
       оказались вместе
       
       жизнь прошла со свистом
       веским аргументом
       по-над особистом
       по-над диссидентом
       
       
       P.S. 2 апреля в 18 час. 30 мин. в Центральном Доме литераторов (ул. Большая Никитская, 53, метро «Баррикадная») состоится авторский вечер-презентация новой книги Олега Хлебникова. Вечер ведет Станислав Рассадин. Участвуют барды. Вход свободный
       
       "Новая газета"

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera