Сюжеты

XXXXXXXX

Этот материал вышел в № 25 от 08 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Белая история» (виртуальные хроники). Режиссер Вадим Фиссон. Петербургское театральное товарищество «Комик-Трест» Петербургскому театру «Комик-Трест» – десять лет. При рождении он прославился спектаклем «Чушь во фраке» (1992). А его прима...


«Белая история» (виртуальные хроники). Режиссер Вадим Фиссон. Петербургское театральное товарищество «Комик-Трест»
       

  
       Петербургскому театру «Комик-Трест» – десять лет. При рождении он прославился спектаклем «Чушь во фраке» (1992). А его прима Наталья Фиссон – родом из полунинских «Лицедеев» (сие упоминается в пресс-релизах, но в пресс-релизы можно и не глядеть, тут достаточно посмотреть на сцену).
       В середине 1990-х «Комик-Трест» работал в Германии, но вернулся на брега Невы. Сейчас режиссер Вадим Фиссон и три актера возят по всей Европе свои гротескные, бессловесные, очень качественные спектакли-пантомимы, идеальные программы для идеальных кабаре – «Сэконд хэнд», действо о выживании трех масок-бедолаг в Петербурге 1990-х, кабаре «Нафталин» – кривое зеркало «Кривого зеркала» и прочих волшебных петербургских театриков Серебряного века, «программу для проведения презентаций «Адреналин» (да-да! Так они ее и позиционируют! А на сайте перечисляют, на каких крупных презентациях «ее работали»). И последнюю премьеру — «Белую историю». Спектакль награжден «Золотым Остапом» и выдвинут на «Золотую маску» в номинации «Новация». (Наталья Фиссон выдвинута в номинации «Лучшая женская роль»).
       Вот где-то между «Остапом» и «Маской», венецианской Пьяццей и усмешкой сына турецкоподанного. В этом диапазоне. Точнее не определишь…
       
       Над сценой – синий широкий плащ зимнего вечера. Медная литавра луны на синеве. Белый холм, крытый волнами шелка, золотой лыжней канители. Черная ветряная мельница у подножия. Белый готический замок с огнями в окнах – на вершине шелкового холма. Идет снег – радужные мыльные пузыри.
       Все приходит в движение, точно завели механическую шкатулку редкостной красоты. Холм – не холм, а плащ сгорбленной Старой Королевы (Наталья Фиссон). Готический замок – навершие ее посоха. Луна – дворцовый гонг, а игрушечную мельницу отшвырнут в кулисы, наподдав пяткой: в замке царит патриархальный геронтологический бардак, все ветшает под напором новых времен, не пытаясь тягаться с их драйвом, напором площадного шоу. Свою мирную скверну здесь запирают за коваными воротами: все по-задушевному, как привыкли.
       Впрочем, как и предлагалось в афише «Комик-Треста», мы честно пытаемся извлечь из пантомимы свой адресный смысл. Не факт, что он там есть.
       Санкт-Петербург — историческая родина глокой куздры и дыр бул щур убещура. Герои «Белой истории» говорят на их языке, усохшем до всхлипа, до смешка и визга, до эсперанто Бома и Бима: «Ой-е-ешеньки… Help! Help!». Это ясно всем. Тем более что вышеприведенный монолог говорит ласковый убийца исподтишка над телом жертвы.
       …А с каких это пряников мы готовы принять всерьез клоунскую смерть?
       Старую Королеву сопровождают Канцлер (Николай Кычев) и Коннетабль (Игорь Сладкевич), или, если угодно, Плут и Силач, или Арлекин и Пьеро. Королева – в чудовищном седом пухе парика, с обвислыми щеками и мутным взглядом, в широчайшем изысканно-лоскутном белом кринолине на фижмах. На груди, на цепи, — знак власти, медальон с гербом, монаршья панагия. Она же – королевская фляжка. Во фляжке – ром.
       Поэтому Королеве мешает марширующий вокруг Ее Величества почетный караул…
       Кроме Старой Королевы, в замке обитает рыжая Принцесса-клоунесса с нашлепками на щечках. Она пытается вприпрыжку ковылять в ногу с веком, произнести речь с готического балкона, усеянного микрофонами телекомпаний. Но увы – Принцесса не может выговорить и слова: ее не обучали Связям с Общественностью.
       Она влюбляется в Рок-Звезду в голубом парике и синем фраке с орденскими звездами, смесь Майкла Джексона и Крошки Цахеса. Принимает в дар розочку (искусством Связей с Местной Общественностью Рок-Звезда владеет вполне). Трубадур отбывает дальше в рамках турне. Жалобно взвизгивая, Принцесса глядит в кулисы…
       Берет себя в длани. И властным королевским жестом отсекает розочке голову.
       Интриги, поединки на мечах, отравления, казни, печальная, почти предсмертная прогулка Старой Королевы под белым кружевным зонтом, под снегопадом радужных пузырей...
       Спектакль на редкость красив. Мастерски рассчитан в каждом жесте, в любой сцене как бы ни ложился пасьянс трех белых, гротескно костюмированных фигур.
       Спектакль словно с кривой усмешкой мима, мага и интригана очищен не только от слов, но и от внутренней тонкости смысла. Можем, но не хотим, ребята… Бру-га-га!
       «За отчетный период с 1991 по 2001 год кривая роста хлопков публики, оваций и взрывов смеха после каждого выступления выросла экспоненциально (см. График)(пырдон, График утерян)... Духовные дивиденды на вложенный капитал потенциального инвестора составили до 1500% хиханек и хаханек годовых …», — пишет изысканный петербургский театр на своем сайте www.comic-trust.com.
       Важнейшее послевкусие «Белой истории»: это кривое зеркало – кривое в квадрате. Они, кажется, играют так, как будто они – придворные шуты зрителя. Не среднего зрителя. Не универсального зрителя. А – человека функционального для России 2002 года – Светлого Человека Будущего, профессионала-трудоголика, усеченного шестидесятичасовой рабочей неделей до потери самых тонких, разветвленных и причудливых нервных окончаний. Они ему и не нужны. И не их должен щекотать смех.
       Эти четверо подчеркивают на сайте: мастерство актеров «Комик-Треста» «отточено секвестром и дефолтом». Можете не рассказывать… Но все кажется: каждый из них явно пострадал не от секвестра и не от дефолта – а от Поэта, живущего внутри и плохо совместимого с экспоненциальным ростом рабочей недели и проч.
       И вот – Поэт казнен. Как розочка, символ обманутых надежд дуры-Принцессы.
       Это многих славный путь. Именно этим зеркалом «Белая история» обернута в зал.
       «Dead can dance…» – гремит музыка спектакля. Смерть может танцевать, кто бы сомневался… Зритель бормочет переделанные стихи Ходасевича, самого неудачливого из русских парижских фельетонистов 1920-х годов (жизнь была сурова, а проза Ходасевича не веселила читателя и не имела должного сбыта): «Им лиру ангел подает, им мир прозрачен, как стекло, а мы сейчас разинем рот пред идиотствами Шарло». Разинули.
       Зритель при этом знает, что «им», сметенным поступью прогресса, уже лет десять никто ничего не подает. Даже ангел лиру. Даже по пятницам. Но вот смотришь спектакль — безупречный, как конфетный фантик ручной работы. И тоскуешь…
       «Лучше смеяться над нами, чем плакать над собой!» – пишет театр «Комик-Трест».
       У-у, какие хитрые: когда над ними смеешься – над собой и плачешь.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera