Сюжеты

XXXXXXXX

Этот материал вышел в № 25 от 08 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Когда Фейхтвангер, одержимый жаждой самообольщения, надеждой встретить в Москве 1937-го прямой контраст Германии Гитлера, был принят Сталиным, то все же не скрыл от него некоторого удивления нашенской азиатчиной. И Сталин — молодчина! — не...


       
       Когда Фейхтвангер, одержимый жаждой самообольщения, надеждой встретить в Москве 1937-го прямой контраст Германии Гитлера, был принят Сталиным, то все же не скрыл от него некоторого удивления нашенской азиатчиной.
       И Сталин — молодчина! — не сплоховал. «На мое замечание о безвкусном, преувеличенном преклонении перед его личностью он пожал плечами. Он извинил своих крестьян и рабочих тем, что они были слишком заняты другими делами (о, сталинская ирония! — Ст. Р.) и не могли развить в себе хороший вкус, и слегка пошутил по поводу сотен тысяч… портретов человека с усами…».
       Ах, если бы не лицемерил! Не врал! Если бы не был глумливой ложью ответ на замечание собеседника о «бюстах и портретах», выставляемых где ни попадя, аж на выставке Рембрандта: «Подхалимствующий дурак приносит больше вреда, чем сотня врагов!». Без преувеличения: будь так, история наша пошла бы иным путем… Не был бы Сталин Сталиным, Ленин — Лениным, если бы да кабы.
       Не пошла. И снова заводим: ну что бы, мол, нашему нынешнему президенту одернуть своих «подхалимствующих дураков»! Взять да и цыкнуть на тех, кто множит его портреты и бюсты, ткет ковры с его безусым лицом, печатает буквари с нескончаемым Вовочкой; на всех этих, вместе идущих, гуськом и шеренгой, за старосоветской, комсомольской халявой!.. Но как можно? Не причинит ли президент-
       ское «цыц!» урона демократии? Не ущемит ли права тех, кому очень хочется ткать, рисовать, лепить? Тоже ведь «хозяйствующие субъекты», зарабатывающие, как умеют…
       Нет, я не о культе личности, который — на государственном уровне — может, будет, а может, и нет; не знаю. Я всего лишь о вкусе. Точнее, о безвкусице.
       Вкус… Это художник, присяжный открыватель миров иной раз заропщет: «Вкус — это смертная добродетель… Вкус — это боязнь жизни и красоты…» (кажется, Жюль Ренар). Но обществу в целом лучше быть консервативным, держась тех устоев эстетики и морали, которые и дают устойчивость. И при всей возможной симпатии к новаторам и новациям недоверие к ним «толпы» — ей-богу, не слишком дорогая цена по сравнению с утратой вкусового иммунитета.
       Безвкусица — это эстетическая беспринципность.
       Ну что плохого можно сказать, тем более ныне, о прелестном Игоре Северянине, у кого не столько очевидный лирический дар, сколько как раз жутчайшие нарушения вкуса обаятельны неотразимо, как детский лепет? «…На улицу специи кухонь, огимнив эксцесс в вирелэ!..». Но когда его, эстетического маргинала, публика избирает Королем Поэтов, тем самым травмируя самолюбивого Маяковского и ни словечком не вспомнив еще живущего Блока, это общественная беда. По крайней мере, ее предвестие. Когда натурал Брюсов обещает «натешиться с козой», когда тот же Маяковский, болезненно мнительный в личной жизни, моющий руки после случайного рукопожатия, заявляет отважно: «Я люблю смотреть, как умирают дети», это чревато… Знаем, что родило чрево.
       «Бога нет — и пускай. Раздеваются весело дамы. Футуристы вопят, и кубисты рисуют кубы» — Наум Коржавин, поэма «Конец века», не нашего, предыдущего, а ведь похоже. Правда, теперь объявили, что Бог таки есть, и тут же превратили Его в нечто вроде ярмарочных матрешек.
       Не говорю о чересчур очевидном — о потоках пошлятины, выливаемых на нас глупыми книжками и ТВ. Но как настраиваются на общественную безвкусицу кумиры нашей словесности, безошибочно рассчитавшие, что именно — не избегну уже классической формулы — «хавает пипл». И, сдается, умный Пелевин (предполагаю самое лестное), беря анекдоты про Чапаева и нагрузив народные байки эзотерикой, сам пародирует притязания своего «пипла», сам измывается над его простоватостью, в то же время соответствуя его китчево-клиповому сознанию. Умный Пригов может доходчиво растолковать смысл своих принципиально бессмысленных сочинений, ставя рекорд надувательства. Умный Швыдкой берет темой передачи «Культурная революция» проблему матерщины — проблему, которой не существует в нравственно-эстетическом смысле, как нет вопроса: бить ли детей, хулиганить ли или насиловать…
       Сознаю: насчет последнего беру слишком круто (круто не в нынешнем смысле). Да-да, в профессионально литературной среде отчего бы не подискутировать относительно меры и смысла в употреблении «обсценной лексики»? Но уровень бытовой, для которого существует ТВ, должен знать силу и обаяние нравственного запрета.
       Расшатываем устои? Да, Господи, было бы ради чего, а то ведь лениво балуемся от скуки. И это б еще ничего: пошлость и легкомыслие — все-таки не стальной взгляд нациста, не его строевая нормативная эстетика, которой в чем в чем, а во вкусе, очень и очень определенном, никак не откажешь. И бюстики президента — еще далеко не скульптурно-структурная завершенность Ленни Рифеншталь. Но…
       «Вот, подлинно, если Бог хочет наказать, так отнимет прежде…» Как там дальше у Гоголя? «Разум», — говорит городничий, и супротив пословицы не попрешь. А все-таки прежде разума, готовя его поражение, отымается вкус — как эстетическое, то есть самое импульсивное, непосредственное ощущение.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera