Сюжеты

XXXXXXXX

Этот материал вышел в № 25 от 08 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

1 апреля исполнилось 120 лет со дня рождения Корнея Чуковского. А когда ему было 22, он написал свой «роман» в стихах «…Будь я рецензентом и попадись мне на глаза этот стихотворный роман — я бы дал о нем такой отзыв: «Мы никак не ожидали...


1 апреля исполнилось 120 лет со дня рождения Корнея Чуковского. А когда ему было 22, он написал свой «роман» в стихах
       

 
       «…Будь я рецензентом и попадись мне на глаза этот стихотворный роман — я бы дал о нем такой отзыв: «Мы никак не ожидали от г. Чуковского столь несовершенной вещи. К чему она написана? Для шутки это слишком длинно, для серьезного — это коротко. Каждое действующее лицо — как из дерева. Движения нет. А что самое главное — отношение к описываемому поражает каким-то фельетонным, бульварно-легкомысленным тоном. Выбрать для такой вещи заглавие великого пушкинского творения — прямо-таки святотатство. Стих почти всюду легкий, ясный и сжатый… В общем, для «железнодорожной литературы» — это хорошо, но не больше».
       Если бы такая заметка появилась в печати, я на нее ответил бы следующее. Вполне соглашаюсь со своим зоилом во всем, что ему угодно было высказать по поводу моей книги. Но с его замечанием относительно якобы святотатственного кощунства над именем Пушкина я согласиться никак не могу. Позволю себе напомнить моему зоилу такую сценку из пушкинской же пьесы: Моцарт приводит к Сальери уличного скрипача, который безобразно играет Моцартову арию. Сальери кричит о кощунственном святотатстве, возмущается, гонит скрипача взашей; Моцарт же дает скрипачу денег — и весело хохочет…
       Ах, почему это о «кощунственном святотатстве» всегда кричат не Моцарты, а Сальери, эти вечные убийцы Моцартов?
       И больше ни слова. Предисловие мне нравится больше самой поэмы…»
       
       Этот отрывок из «Дневника» Чуковского (август 1904 года) проливает свет на неизвестную доселе страницу его творчества — юношеский «роман в четырех песнях» «Нынешний Евгений Онегин».
       Пародийный «роман» опубликован в 1904 году в газете «Одесские новости», где Чуковский начинал свою литературную деятельность. В произведении, написанном онегинской строфой, пародист изобразил провинциальный город начала века и его, говоря нынешним языком, «культурные очаги» — редакцию городской газеты, заседания литературного клуба, вечер в светском салоне. Пушкинские персонажи оказываются в современных обстоятельствах, ведут современные разговоры, и объектом сатирического осмеяния Чуковского — либерального демократа — становятся и новая революционная демагогия, и застарелые предрассудки, и модная фразеология сторонников нигилизма, декадентства и эмансипации.
       Автору «Нынешнего Евгения Онегина» — молодому журналисту (еще не критику) Корнею Чуковскому — 22 года. До первой сказки — «Крокодил» — больше десяти лет, и впереди — его известность критика и слава сказочника.
       В «Нынешнем Евгении Онегине», фактически первом большом стихотворном произведении Чуковского, уже просвечивают некоторые детали его будущих сочинений. Например, «Его в укромный уголок / Сын черни темной поволок» отзовется в «Мухе-Цокотухе» («нашу Муху в уголок поволок»).
       Будущий автор «Крокодила» соседствует здесь с будущим автором «Мастерства Некрасова» — явные и скрытые цитаты из Некрасова разбросаны по всему тексту «романа».
       Но, может быть, самое интересное в чуковском «Онегине» — даже не эти переклички, а то, что в нем наряду с литературными героями действуют реальные персонажи, современники Чуковского, его коллеги по журналистскому цеху.
       Уже в третьей строфе встречается «знаменитый Antalena». Antalena — журналистский псевдоним Владимира (Зеева) Жаботинского, однокашника Чуковского, будущего теоретика сионизма и одного из основателей государства Израиль. В начале девятисотых годов Жаботинский был корреспондентом «Одесских новостей» в Риме, и Чуковский упоминает одну из его итальянских корреспонденций — «Нэна».
       «Жгучий Вознесенский» из следующей строки — не Андрей Андреевич, а Александр Вознесенский, драматург, переводчик, первый русский профессиональный сценарист (один из его сценариев был экранизован А. Ханжонковым), идеолог психологического кинематографа, автор сценария фильма «Великий немой». О дальнейшей его судьбе словарь «Русские писатели» лаконично сообщает: «Незаконно репрессирован. Реабилитирован посмертно».
       «И Цензор, дерзостный поэт…» — поэт Дмитрий Цензор, впоследствии персонаж рассказа Зощенко «Пушкин» (1937), где он выведен как злостный неплательщик за квартиру.
       Всех их судьба свела в редакции «Одесских новостей», а веселое перо Чуковского — на страницах «романа в четырех песнях».
       Впоследствии в «Чукоккале» — рукописном альманахе, который Чуковский начал вести несколько лет спустя, — отразилась «жизнь замечательных редакций», к которым имел отношение Корней Иванович: от «Сигналов» до «Всемирной литературы». В этом же ряду — его первая редакция, описанная в «Нынешнем Евгении Онегине».
       
       
       Корней ЧУКОВСКИЙ
       «Нынешний Евгений Онегин»
       (отрывки)
       
       Песнь первая
       2
       Быть может, пылкий
       Antalena
       Его рассказом взволновал,
       Как Нэны трепетной
       колена
       Он в Риме жадно
       обнимал?
       Быть может, жгучий
       Вознесенский,
       Отваги полон
       декадентской,
       Громит немых сынов
       земли,
       Взимая с них за то рубли?
       Иль, может быть,
       его смутила
       Передовицы томной речь
       О том, что нас не нужно
       сечь,
       Что не в бессильи наша
       сила,
       Что просвещенье —
       это свет,
       Что там темно,
       где света нет?
       
       
       Песнь вторая
       5
       Люблю наш клуб.
       Там сердцу отдых.
       И все — за что, не знаю
       сам —
       В его гостеприимных
       сводах
       Люблю. Создатель
       Фалька там
       О собственной, бедняга,
       драме
       Чужими говорил устами.
       Там даже Старый
       Театрал
       Нередко молодым бывал,
       Там подвизались мы
       с Луцканом:
       Он шубы крал, а я читал
       Про самоценный идеал.
       Один удел судьба
       дала нам,
       В тюрьме таится юный
       тать,
       А я… а я читал опять…
       
       
       6
       Нет, не армян терзают
       турки
       Среди окровавленных
       нив —
       То по звонку
       в литературке
       Речам объявлен перерыв.
       И сонмы девственниц
       в уборной
       Спешат оправить локон
       черный,
       И Цензор — дерзостный
       поэт —
       Украдкой тянется
       в буфет…
       И Лившиц выспренный
       за полу
       Уж ухватил меня иль вас
       И дланью длинною
       потряс,
       И, внемля вещему глаголу,
       Уж измышляете вы
       путь —
       От этой длани
       ускользнуть.
       
       
       12
       Мила мне русская
       беседа —
       В ней, разум
       собственный любя,
       Никто не слушает
       соседа
       И каждый слушает себя…
       <...>
       
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera