Сюжеты

КИТАЙЦЫ В РОССИИ: УГРОЗА ИЛИ СПАСЕНИЕ?

Этот материал вышел в № 26 от 11 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

А к нам ведь кто-то хочет... Ученые предупреждают: численность населения России продолжает «таять». Стране в будущем грозит острая нехватка рабочей силы. Особую озабоченность вызывают темпы сокращения населения в слабозаселенных районах...


А к нам ведь кто-то хочет...
       
       Ученые предупреждают: численность населения России продолжает «таять». Стране в будущем грозит острая нехватка рабочей силы.
       Особую озабоченность вызывают темпы сокращения населения в слабозаселенных районах Сибири и Дальнего Востока. Тут вопрос значительно трагичнее: сможет ли вообще Россия, опираясь исключительно на внутренние демографические ресурсы, осваивать в будущем регион, которым столетиями «прирастала».
       Острую «головную боль» в этой ситуации создают сотни километров нашей общей границы с перенаселенным Китаем. Все чаще звучат мнения о существовании так называемой «китайской угрозы», наличии четко проработанной политики Пекина по «бархатному» захвату Дальнего Востока и использованию его как способа борьбы с перенаселением.
       Но есть ли у российской власти внятные представления о том, как угрозу китайской экспансии развернуть в выгодное для России русло?
       Об этом – разговор нашего специального корреспондента Людмилы СТОЛЯРЕНКО с Жанной ЗАЙОНЧКОВСКОЙ.
       
       НАША СПРАВКА: ЗАЙОНЧКОВСКАЯ Жанна Антоновна – кандидат географических наук, президент Центра изучения проблем вынужденных миграций в СНГ, руководитель лаборатории миграции населения Института народно-хозяйственного прогнозирования РАН.
       Является председателем Независимого исследовательского совета по миграции стран СНГ и Балтии, членом наблюдательного совета московского центра Карнеги «За международный мир»

       
       — Жанна Антоновна, демографы вообще-то народ пессимистичный. А вы можете вселить оптимизм в прогноз о демографических перспективах России?
       — Демографы – всего лишь реалисты. И практически все единодушно прогнозируют резкую убыль численности населения России. Самый оптимистичный — прогноз ООН. Согласно его среднему, то есть без крайностей, варианту население России к 2025 году уменьшится до 138 млн человек. А после 2005 года начнется стремительная естественная убыль трудоспособного населения, достигающая примерно 1 млн человек в год. Это не просто падение, это — обвал. Если Россия начнет устойчиво выходить из экономического кризиса, единственным источником пополнения ее трудовых ресурсов в будущем может быть только иммиграция. И управление ею должно стать приоритетом в перспективной миграционной политике России.
       — Это особая российская проблема или с нею сталкивались и другие страны?
       — В послевоенные годы подобное сокращение численности трудоспособного населения испытали все развитые страны Западной Европы. Ни одна из них не смогла обойтись собственными ресурсами и активно привлекала на работу иммигрантов.
       Россия с ее гораздо более низкой производительностью труда и большей крутизной демографического обвала тем более не сможет обойтись без иммигрантов. Они не понадобятся только в одном случае: если российская экономика по-прежнему будет находиться в кризисе. Если же будет более или менее устойчиво развиваться, то в XXI веке Россия, возможно, станет главной страной иммиграции в мире, подобно Соединенным Штатам в XIX и XX веках.
       — Во время существования СССР, как известно, постоянно предпринимались усилия по форсированному освоению и заселению Сибири и Дальнего Востока. А самые впечатляющие успехи были достигнуты в период первых пятилеток и во время войны — благодаря эвакуации производства на Восток...
       — ...но в дальнейшем рост населения в Сибири замедлился, стал неустойчивым и лишь не намного опережал средние темпы по стране.
       Но и за повышенными общими темпами роста населения скрывались резкие различия между севером и югом: быстрый рост населения наблюдался в основном на севере и северо-востоке, на юге же рост населения давно уже обеспечивался преимущественно естественным приростом. К тому же южные районы Сибири чаще теряли население в пользу западных и южных районов страны. Причем все потери пришлись на сельскую местность, ресурсы которой к 80-м годам были истощены.
       — Ну а в 90-е годы ситуация на востоке изменилась?
       — Распад СССР, поворот к рынку сразу же обнажили относительную перенаселенность северных районов, откуда население стало быстро выезжать. Коренным образом изменилась ситуация и на Дальнем Востоке, который стал терять население. Толчок этому процессу дало сокращение армии. На Дальнем Востоке в целом теперь живет на 10 процентов людей меньше, чем в 1989 году.
       — Очевидно, что такое устойчивое сокращение населения Сибири и Дальнего Востока не могло не привести к огромной разнице в плотности населения вдоль российско-китайской границы?
       — Разумеется! По разным оценкам, плотность населения на китайской стороне в 15—30 раз больше, чем на российской. В самом заселенном Приморском крае она составляет всего 13,5 чел. на кв. км. На большей же части российско-китайского пограничья она не превышает 4—5 чел. на кв. км. В прилегающем же к Дальнему Востоку Северо-Восточном Китае достигает 130 чел. на кв. км.
       Такой же дисбаланс и в количестве населения. На юге Дальнего Востока живут около 5 млн, а в трех провинциях Китая по другую сторону границы – более 100 млн человек. Все население Сибири и Дальнего Востока в три раза меньше этой цифры. В одном только Харбине населения в два раза больше, чем во Владивостоке, Хабаровске и Благовещенске, взятых вместе.
       Кроме того, китайцы очень мобильны и готовы ехать в любое место, где есть работа. Мобильность и большой их интерес к нашей стране подтверждаются стремительным ростом городов, расположенных на пограничных переходах в Россию.
       — А кто может быть демографическим донором для Сибири и Дальнего Востока, кроме китайцев?
       — Россия может рассчитывать на приток титульного населения из стран СНГ в размерах, примерно равных притоку русских. И эти демографические источники, несомненно, приоритетны. Но они недостаточны, чтобы удовлетворить ожидаемый дефицит на рынке труда страны и тем более породить новую переселенческую волну на восток. Расчеты показывают, что бывшие партнеры по Союзу могут удовлетворить перспективную потребность России в иммигрантах не более чем наполовину.
       — Понятно, что наша территория — лакомый кусок для китайцев. И они уже начали легально и нелегально ее заселять. Является ли это серьезной угрозой безопасности России?
       — Иммиграция обычно рассматривается как угроза безопасности страны из-за ее криминогенного влияния. Экономическая же функция иммиграции совершенно упускается из виду — именно в этом и заключается главная угроза безопасности, ибо может так случиться, что из-за своей неподготовленности Россия вынуждена будет открыть двери всем желающим.
       Сейчас в пограничных регионах, с одной стороны, ощущается растерянность перед проблемой китайской угрозы, с другой – сохраняются надежды на старые способы ее решения: переселение и строгий пограничный режим. И всюду характерно непонимание перспективной демографической ситуации в стране. Несогласованность текущей миграционной политики с прогнозами демографов — главная опасность в сложившейся ситуации.
       — То есть реально существующие угрозы проистекают не столько из самой китайской миграции, сколько из неготовности властей к цивилизованному приему мигрантов?
       — Совершенно верно. К сожалению, в России – и на федеральном, и на региональном уровнях — пока преобладает силовой подход к иммиграции, в котором главным направлением являются ее жесткий контроль и дозирование, ограничение в правах. И совершенно не разрабатываются более адекватные методы сотрудничества. Например, различные варианты легализации и предоставления видов на жительство, покупки или аренды жилья и другой недвижимости, аренды земли, самостоятельного трудоустройства и свободного трудового найма, ведения совместного и собственного бизнеса. То есть до сих пор во властных структурах нет четкого понимания, что китайская иммиграция объективно обусловлена интересами России.
       — Если верить СМИ, то сегодня на наших пограничных территориях живут чуть ли не три миллиона китайцев. А сколько их на самом деле?
       — Чаще всего называется цифра 2 млн человек. Но, как показали исследования ученых и местных экспертов, и она сильно преувеличена. До 1998 года общая величина единовременного присутствия китайцев в пограничных регионах России на протяжении от Иркутской области до Приморского края оценивалась в пределах 200—300 тыс. человек. Сейчас их число немного выше.
       — Правда ли, что особенно острым является вопрос о возможностях предоставления китайцам земли в длительное пользование?
       — Здесь позиция, за редким исключением, в регионах единодушна: не допускать. Ведь это сопряжено с возникновением «китайских деревень». Параллельно возлагаются надежды на сельскохозяйственные переселения внутри страны или привлечение русских из бывших республик.
       Даже малоуспешный многолетний опыт организации таких переселений в СССР не убеждает, что эти надежды иллюзорны. Тем более в современных условиях. Ведь нет никаких оснований полагать, что жители городов захотят ехать в село, во всяком случае, в сколько-нибудь значительных масштабах. Но даже если и найдутся такие желающие, почему они должны предпочесть Забайкалье и Дальний Восток, тогда как в более благоприятных для жизни европейских районах России полно пустующих земель?
       — Выходит, что у китайцев нет конкурентов в освоении наших восточных земель?
       — К середине XXI века китайцы в России могут стать вторым по численности народом, расселенным по всей ее территории. К этому времени их численность может достичь 10 млн человек. Недальновидно закрывать на это глаза только потому, что нам этого не хочется. Если Россия не согласится на каких-либо условиях дать землю китайцам и другим иммигрантам, она так и останется неосвоенной. Кроме того, вероятно, выгоднее производить продовольствие на своей территории, пусть и с помощью иммигрантов, чем завозить его и находиться в зависимости от внешнего поставщика. Других альтернатив, к сожалению, нет.
       — В итоге получается, что, хотя угроза китайской экспансии действительно существует, но для России это и угроза, и необходимость одновременно?
       — Именно так. Тем более что совершенно очевидно: китайская проблема – не региональная, а общероссийская и требует выработки долгосрочной стратегии. При этом главный стратегический вопрос должен быть не «Как предотвратить?», а «Как организовать?» иммиграцию и совместное проживание. Стратегию отношений с Китаем необходимо строить с позиций XXI века, а не текущего дня, не пытаясь отгородиться от объективной реальности с помощью изоляционистской тактики.
       С точки зрения сохранения единства России, возможно, разумнее пошире открыть двери китайцам на западе страны, создавая им условия для более равномерного расселения по российской территории, не стараясь концентрировать их на Дальнем Востоке и особенно в слабозаселенной Восточной Сибири. Кроме того, можно шире привлекать вьетнамцев, корейцев, чтобы избежать доминирования одной этнической группы.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera