Сюжеты

ЗОНА ТРЕТЬЯКА

Этот материал вышел в № 30 от 25 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

50 – это всего лишь 5:0. В его пользу Маленький мальчик, только начинающий постигать премудрости большой Игры, терзает отца вопросом: «Пап, а где это — «зона Третьяка»? По телевизору все время говорят: «Вбрасывание в зоне Третьяка». А на...


50 – это всего лишь 5:0. В его пользу
       
       Маленький мальчик, только начинающий постигать премудрости большой Игры, терзает отца вопросом: «Пап, а где это — «зона Третьяка»? По телевизору все время говорят: «Вбрасывание в зоне Третьяка». А на льду это где?». И сколько ни старался отец втолковать, что зону у ворот называют по фамилии вратаря, по ходу игры команды меняются сторонами, значит, и зонами, мальчик, завороженно глядя на сияющий лед, все просил: «Нет, ты мне здесь покажи, где она – зона Третьяка».
       Мальчика этого я увидела в старом лужниковском Дворце, где играла свои великие матчи та, старая сборная. Было это в декабре 1984-го, когда в ходе турнира на призы «Известий» (куда я, студентка-младшекурсница из далеко не хоккейного южного города, аккредитовалась какими-то правдами-неправдами) великий вратарь должен был сыграть свой прощальный матч. Мальчонке на вид было лет 7—8, и, выросший в эпоху Третьяка, он и представить себе не мог, что может быть иная зона и иной Вратарь. Третьяк был незыблем, как Родина.
       Облик Родины у каждого свой. Может, для кого она и начиналась с картинки в его букваре, но для нас, постигавших мир в 70-х—начале 80-х, прежде чем букварь попадал в руки, Родина успевала начаться с чего-то другого. И этим другим был Третьяк. В интервью он рассказывал, как когда-то жена написала ему записку: «Ты всегда будешь играть хорошо. Представь, что у тебя за спиной стоим мы – Димка, Ирочка и я. Разве ты можешь допустить, чтобы шайба попала в нас». Помню, прочла это и почти наяву, до физической боли почувствовала ужас, который испытывает человек, когда в него летит шайба – снаряд, пущенный со скоростью под 200 км/ч. И невероятное ощущение счастья, когда кто-то собственной грудью от этого снаряда тебя закрывает.
       Третьяк дарил это ощущение счастья и защищенности не только своей семье, но и всей большой, не слишком-то счастливой стране. Спроси у нынешних олигархов, министров, банкиров, большинству из которых сейчас нынче около сорока, как они в детстве постигали понятие Родины, и добрая половина вспомнит одно и то же – голос Озерова, отсчитывающий последние секунды матча: «…три, два, один, сирена!», измочаленные, поверженные канадцы и снимающий маску Третьяк, на которого со всех сторон летят наши, образуя на льду алую кучу-малу победы. И ком в горле.
       Знаю точно: старая жизнь и прошлая страна закончились для меня не в 85-м и не в 91-м, а на исходе мая 84-го. Когда в конце программы «Время», выдавшей в эфир обязательную порцию претворений в жизнь исторических решений, появилась Анна Дмитриева и на фоне не по сезону хоккейных кадров произнесла: «Третьяку — 32… Он не может сыграть хуже, чем от него ждут. Не может подвести команду и страну… Он уходит…» Эпоха закончилась. Родина, в воротах которой не стало Третьяка, больше уже не казалась надежной.
       Он ушел в 32. И каждый раз, видя в нынешнем эфире Буре, Федорова и прочих российских миллионеров от хоккея, ловлю себя на ощущении дикой несправедливости, будто обидели лично меня. Почему время не успело чуток сжаться и все это не досталось Третьяку?! Ведь я-то понимаю, что при баснословных контрактах и рекламных раскрутках нынешних профессионалов уровень их игры и их звездности сопоставления с Третьяком не выдерживает. И наблюдая за тем, как играл в Солт-Лейк-Сити начинавший когда-то в пору Третьяка Игорь Ларионов, которому сейчас уже 41, лишний раз убеждаюсь, что при отношении Третьяка к себе и к игре его эра могла продлиться еще лет на 10 как минимум…
       Но тогда, в 84-м, у нас привыкли разбрасываться звездами. Чиновники и руководители от хоккея не подумали сделать и несколько шагов навстречу великому вратарю. А молва из уст в уста передавала слухи, что «Монреаль канадиенс» предлагал 6 миллионов долларов за один только сезон Третьяка в их составе… 6 миллионов в начале 80-х звучали более невероятно, чем нынче миллиард, а мысль, что майор Советской армии, олицетворение советского образа жизни, может хоть на сезон стать символом идеологического противника, в головы советских руководителей не могла и прийти…
       Сейчас ему строят ледовую школу где-то в Митине (не нашлось своей Пушкиной, пробивающей дворец для Родниной на Кутузовском). Хорошо, хоть где-то строят. Хотя, зная отечественные традиции долгостроя, думаю, что мой сын, как и сыновья мальчишки, пытавшегося отыскать «зону Третьяка» в 84-м, успеют вырасти до того, как их можно будет привести в Школу Третьяка. В их жизни будет свой символ Родины. А для нас он так и останется в лице Третьяка, снимающего маску в миг своей и нашей общей победы.
       Владислав Александрович, мы любим вас! А пятьдесят лет — это всего лишь 5:0. В вашу пользу!
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera