Сюжеты

ЗОНА ТРЕТЬЯКА

Этот материал вышел в № 30 от 25 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

50 – это всего лишь 5:0. В его пользу Маленький мальчик, только начинающий постигать премудрости большой Игры, терзает отца вопросом: «Пап, а где это — «зона Третьяка»? По телевизору все время говорят: «Вбрасывание в зоне Третьяка». А на...


50 – это всего лишь 5:0. В его пользу
       
       Маленький мальчик, только начинающий постигать премудрости большой Игры, терзает отца вопросом: «Пап, а где это — «зона Третьяка»? По телевизору все время говорят: «Вбрасывание в зоне Третьяка». А на льду это где?». И сколько ни старался отец втолковать, что зону у ворот называют по фамилии вратаря, по ходу игры команды меняются сторонами, значит, и зонами, мальчик, завороженно глядя на сияющий лед, все просил: «Нет, ты мне здесь покажи, где она – зона Третьяка».
       Мальчика этого я увидела в старом лужниковском Дворце, где играла свои великие матчи та, старая сборная. Было это в декабре 1984-го, когда в ходе турнира на призы «Известий» (куда я, студентка-младшекурсница из далеко не хоккейного южного города, аккредитовалась какими-то правдами-неправдами) великий вратарь должен был сыграть свой прощальный матч. Мальчонке на вид было лет 7—8, и, выросший в эпоху Третьяка, он и представить себе не мог, что может быть иная зона и иной Вратарь. Третьяк был незыблем, как Родина.
       Облик Родины у каждого свой. Может, для кого она и начиналась с картинки в его букваре, но для нас, постигавших мир в 70-х—начале 80-х, прежде чем букварь попадал в руки, Родина успевала начаться с чего-то другого. И этим другим был Третьяк. В интервью он рассказывал, как когда-то жена написала ему записку: «Ты всегда будешь играть хорошо. Представь, что у тебя за спиной стоим мы – Димка, Ирочка и я. Разве ты можешь допустить, чтобы шайба попала в нас». Помню, прочла это и почти наяву, до физической боли почувствовала ужас, который испытывает человек, когда в него летит шайба – снаряд, пущенный со скоростью под 200 км/ч. И невероятное ощущение счастья, когда кто-то собственной грудью от этого снаряда тебя закрывает.
       Третьяк дарил это ощущение счастья и защищенности не только своей семье, но и всей большой, не слишком-то счастливой стране. Спроси у нынешних олигархов, министров, банкиров, большинству из которых сейчас нынче около сорока, как они в детстве постигали понятие Родины, и добрая половина вспомнит одно и то же – голос Озерова, отсчитывающий последние секунды матча: «…три, два, один, сирена!», измочаленные, поверженные канадцы и снимающий маску Третьяк, на которого со всех сторон летят наши, образуя на льду алую кучу-малу победы. И ком в горле.
       Знаю точно: старая жизнь и прошлая страна закончились для меня не в 85-м и не в 91-м, а на исходе мая 84-го. Когда в конце программы «Время», выдавшей в эфир обязательную порцию претворений в жизнь исторических решений, появилась Анна Дмитриева и на фоне не по сезону хоккейных кадров произнесла: «Третьяку — 32… Он не может сыграть хуже, чем от него ждут. Не может подвести команду и страну… Он уходит…» Эпоха закончилась. Родина, в воротах которой не стало Третьяка, больше уже не казалась надежной.
       Он ушел в 32. И каждый раз, видя в нынешнем эфире Буре, Федорова и прочих российских миллионеров от хоккея, ловлю себя на ощущении дикой несправедливости, будто обидели лично меня. Почему время не успело чуток сжаться и все это не досталось Третьяку?! Ведь я-то понимаю, что при баснословных контрактах и рекламных раскрутках нынешних профессионалов уровень их игры и их звездности сопоставления с Третьяком не выдерживает. И наблюдая за тем, как играл в Солт-Лейк-Сити начинавший когда-то в пору Третьяка Игорь Ларионов, которому сейчас уже 41, лишний раз убеждаюсь, что при отношении Третьяка к себе и к игре его эра могла продлиться еще лет на 10 как минимум…
       Но тогда, в 84-м, у нас привыкли разбрасываться звездами. Чиновники и руководители от хоккея не подумали сделать и несколько шагов навстречу великому вратарю. А молва из уст в уста передавала слухи, что «Монреаль канадиенс» предлагал 6 миллионов долларов за один только сезон Третьяка в их составе… 6 миллионов в начале 80-х звучали более невероятно, чем нынче миллиард, а мысль, что майор Советской армии, олицетворение советского образа жизни, может хоть на сезон стать символом идеологического противника, в головы советских руководителей не могла и прийти…
       Сейчас ему строят ледовую школу где-то в Митине (не нашлось своей Пушкиной, пробивающей дворец для Родниной на Кутузовском). Хорошо, хоть где-то строят. Хотя, зная отечественные традиции долгостроя, думаю, что мой сын, как и сыновья мальчишки, пытавшегося отыскать «зону Третьяка» в 84-м, успеют вырасти до того, как их можно будет привести в Школу Третьяка. В их жизни будет свой символ Родины. А для нас он так и останется в лице Третьяка, снимающего маску в миг своей и нашей общей победы.
       Владислав Александрович, мы любим вас! А пятьдесят лет — это всего лишь 5:0. В вашу пользу!
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera