Сюжеты

ПЕСНИ ЗАПАДНЫХ СЛАВЯН

Этот материал вышел в № 30 от 25 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Милорад Павич «Вечность и еще один день». МХАТ им. А.П. Чехова. Постановка Владимира Петрова, сценография Валерия Левенталя. Автор романа-лексикона «Хазарский словарь», романа-кроссворда «Пейзаж, нарисованный чаем» и иных интерактивных...


       
       Милорад Павич «Вечность и еще один день». МХАТ им. А.П. Чехова. Постановка Владимира Петрова, сценография Валерия Левенталя.
       Автор романа-лексикона «Хазарский словарь», романа-кроссворда «Пейзаж, нарисованный чаем» и иных интерактивных бестселлеров, где ход сюжета и развязка определяются то формой песочных часов, то «звездной мантией» — чередой знаков зодиака, то расположением карт таро, то волею театральной публики, приехал в Москву на премьеру пьесы «Вечность и еще один день».
       
       Интерактивная «Вечность» Павича — как морской песок. Три пролога и три финала дают возможность в девяти вариантах представить действо о любви пятнадцатилетней барышни Калины и Петкутина, глиняного человека, в которого цареградский чародей Авраам Бранкович вдохнул рыцарскую душу.
       МХАТ из девяти вариантов взял два: пьеса Павича идет в «мужской» и «женской» версиях.
       Зрители «мужской» версии увидят в качестве пролога спор между Петкутином и его Душою, происходящий на небесах, в доме Софии, Премудрости Божией. Финал им выпадет печальный. В античных руинах, где два веселых каменотеса, сербская родня могильщиков из Эльсинора, выбивают на надгробиях героев их имена, появляется бессмертный Петкутин и с ним бродячие актеры, ведущие на бечевках по небу две бумажные Рождественские Звезды. Они играют святочный вертеп: Златорунный Баран, река Иордан и Яблоня поклоняются Младенцу Христу, Богородица в синем плаще напевает духовный стих. Цареградский Голем, потерявший возлюбленную, уходит за своей нечеловечьей Звездой искать новую душу там, где времени больше не будет…
       А зрители «женской» версии увидят, как в Белграде 1910-х, на взгорье, под черепичной крышей, среди тамбуринов и скрипок, развешанных по стенам, как связки перца, Музыкальный мастер в обтрепанном сюртучке (Виктор Гвоздицкий) продаст Петкутину (Егор Бероев) виолончель для возлюбленной, растерзанной балканскими вурдалаками двести лет назад. И даст в придачу яйцо магической курицы, позволяющее изъять из Вечности день, когда погибла Калина (Дарья Мороз, студентка Школы-студии МХАТа).
       «Прологи» и «эпилоги» идут на высоких подмостках – зритель видит их сквозь широкую прорезь в глухом черном занавесе. Вознесенный на высоту, тонкий и цветной, вполне реалистический театр Владимира Петрова приобретает четвертое мистическое измерение: простой, но действенный пространственный фокус сродни сюжетной игре самого Павича. Традиционная точность Художественного театра лучших его времен сочетается с темной символикой монологов Хазарского мудреца Мокадаса аль-Сафера (Виктор Гвоздицкий), белые складки одеяний его учеников отсылают к русской сцене 1900-х, к эпохе освоения пьес Метерлинка. Воздушная, условная (в том числе, вероятно, и в силу малого сценического опыта) игра юных героев сочетается с игрой Виктора Гвоздицкого, применяющего все богатство интонаций, всю тонкость своей саркастической мимики. На фоне черного задника и белых лестниц-руин блещут короткие плащи и широкие парчовые рукава, береты и колеты эпохи барокко.
       …В данном случае в театр приходит читатель Павича. Знающий, что не возможностью бросить кости сюжета наудачу хороши его тексты. И правит ими не loser, а genius loci – дух Балкан. Античные руины и хазарские сосуды, турецкие сласти и австрийские мундиры, афонские монахи, серебряные пули, цыганские скрипки, византийские геммы, дыхание Венеции и Петербурга, фасоль с горными травами и засахаренные фиалки, пастушья овчина и константинопольские шелка, ладан Страстной седмицы и духи «Black Bvlgari» unisex, острое чувственное восприятие жизни и мистические максимы («Чем больше свечей погашено, тем гуще тьма…») составляют паззл его прозы. Ставя пьесу, уступающую в блеске «Пейзажу, нарисованному чаем» или мощной новелле «Леандр», МХАТ сумел передать это дыхание. Как некий день – в скорлупе яйца магической курицы, в спектакле дышит мир «Павича вообще».
       Можно предсказать: в «павичевы» вечера большой зал в Камергерском будет заполнен совершенно определенным, молодым зрителем. А в «О.Г.И.» на Пушкинской яблоку негде будет упасть: при разъезде публика переместится туда.
       
Милорад ПАВИЧ: МОНОЛОГ во МХАТе
       Мои отношения с кино и театром складывались неровно. Например, моя пьеса «Трехспальная кровать», поставленная в городе Нови Сад, была снята со сцены после трех спектаклей по политическим мотивам. Мои рассказы не раз экранизировались, но из множества вариантов постановщики выбирали один жесткий сюжет.
       Я же думаю, что мы все уже устали свыше двух тысяч лет читать все одним и тем же неизменным образом и знать жизнь сюжета от колыбели до могилы. Я попытался уйти с этой улицы с односторонним движением. Мы живем в эпоху прорыва к новым формам нелинейных коммуникаций. Мои книги лучше читать в компьютере: выбор варианта происходит органично. Я разработал сценарий компьтерной игры по своему роману «Последняя любовь в Константинополе», и каков был мой ужас, когда американский издатель, которому я послал этот сценарий шутки ради, опубликовал его как приложение к роману! (В русском издании этого сценария нет.)
       Сейчас в Сербии идет работа над интерактивным фильмом по новелле «Стеклянная улитка». Известный словенский режиссер Томаш Пандур работает с интернациональной труппой актеров над спектаклем «Хазарский словарь» и хочет объехать с этим спектаклем множество стран. Но именно Художественный театр впервые поставил мою вещь так, как она задумана – интерактивно.
       Господин Петров поставил эту пьесу с истинной игрой воображения. Контакт автора с режиссером мог идти двумя путями. Мы могли начать сотрудничать с первого момента. Или же – познакомиться за кулисами буквально перед самой премьерой. Как это с нами и было на самом деле.
       …Я думаю, что не дело писателя – отображать то, что уже существует. В моих книгах вы не найдете реального, топографически точного «балканского мира». Но ни меня, ни этих книг не было бы вовсе, не будь я родом с Балкан.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera