Сюжеты

У ПОЭТОВ ВРОЖДЕННАЯ ТЯГА К ДЕМОКРАТИИ

Этот материал вышел в № 31 от 29 Апреля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

У ПОЭТОВ ВРОЖДЕННАЯ ТЯГА К ДЕМОКРАТИИБолгарский литератор помогает созданию гражданского общества в Боснии Какими же прочными были наши отношения, если даже пословица гуляла: курица — не птица, Болгария — не заграница! Сейчас все...


У ПОЭТОВ ВРОЖДЕННАЯ ТЯГА К ДЕМОКРАТИИ
Болгарский литератор помогает созданию гражданского общества в Боснии
       

  
       Какими же прочными были наши отношения, если даже пословица гуляла: курица — не птица, Болгария — не заграница! Сейчас все перевернулось с ног на голову. И курица (по крайней мере ее ножки) стала очень даже важной птицей международной политики, и в Болгарию из России труднее попасть, чем в Турцию или на Кипр. Разрушились и казавшиеся неразрывными (еще бы: азбука-то у нас — от болгар) культурные связи.
       И все же. Если в советские времена болгар буквально заставляли переводить и печатать наших литературных генералов, а в ответ переводили и печатали секретарей их Союза писателей, то сейчас переводить стали меньше, зато все исключительно на добровольных началах. И продолжает выходить в Болгарии, став только лучше, журнал русской литературы (!) «Факел» — самый тиражный толстый литературный журнал на болгарском.
       Сегодня наш гость — болгарский поэт и дипломат Красин ХИМИРСКИ. Как известно, визовый режим с Россией Болгария ввела для того, чтобы беспрепятственнее врасти в Европу. В процессе европеизации Красин активно участвует — по долгу службы и убеждениям. А по велению сердца и Музы продолжает любить Россию и русскую литературу. И в этом нет никакого противоречия.
       Отдел культуры
       
       
       — В истории русской литературы известны случаи, когда поэт состоял на дипломатической службе: Грибоедов, Тютчев... Из современников знаю только Геннадия Русакова. И — вас, хотя и поэт, и дипломат вы не русский, а болгарский. Что вас толкнуло на такое совмещение?
       — Во всем виновата Москва. Я приехал учиться в Институт международных отношений с чисто филологической целью – выучить языки. А результат — 35 лет дипломатической практики. Сначала – в Индонезии, потом шесть лет – в Вашингтоне, с 1987-го по 1990-й был заведующим культурным отделом болгарского посольства в Москве.
       — А вам как поэту не мешает постоянно звучащая вокруг неродная речь?
       — На мой взгляд, наоборот, обогащает. Кроме того, нужно быть на уровне знатоков литературы тех стран, где приходится жить.
       — Вы что, хотите сказать, что говорите по-индонезийски?
       — В основе языка индонезийцев — малайский. А еще говорю по-французски, по-английски, конечно, по-русски, по-испански, сербо-хорватски и так далее…
       — Куда уж дальше! А в Боснию вы попали сразу после войны?
       — Там погибли более 200 тысяч человек. Я увидел невообразимую разруху и человеческую боль. А сейчас на кладбище в центре Сараево, где захоронены участники многих войн, – парк для влюбленных. Это, возможно, кощунственно или нелепо, но меня радует: если есть влюбленные, есть жизнь. Я об этом написал.
       — А какова ваша миссия в такой сложной стране, как Босния? Представляете болгарскую культуру?
       — Я там уже два года. Представляю ОБСЕ. Первый год был супервизором по выборам. На первых порах ОБСЕ не доверяла местным избиркомам, поэтому первые выборы проводили 200 человек из разных стран Европы. В дальнейшем будут обходиться без нашей помощи.
       — А грязные технологии на первых выборах имели место?
       — Разумеется. Витали сотни мертвых душ – и не были зачтены. После войны 92—95-го годов, где воевали сербы против бошняков, хорваты против бошняков и против сербов — словом, все против всех, трудно изменить ситуацию всего за несколько лет. До сих пор не обезврежено более миллиона мин.
       — А новых не закладывают?
       — Возможно, в душах, но бывает – и в чье-то окошко. Установлены границы по этническому признаку. Сербы основали республику со столицей Баня-Лука, а федерация Босния и Герцеговина объединила остальные регионы, где живут мусульмане-боснийцы, хорваты и опять-таки сербы. А еще отдельно существует страна Боснегерцеговина, которая объединяет Сербскую Республику и федерацию Босния и Герцеговина со столицей Сараево. Хорваты, в свою очередь, тоже хотят объединиться вокруг столицы Мостар. И все-таки выборы выиграли социал-демократы, а не националисты. Наша задача — помочь создать среди всей этой раздробленности единые законы, войска, единую полицию.
       — «По сыну» вы – русский. Ваша жена Наташа – коренная москвичка, художница…
       — Не сын и не жена, а еще мой отец предопределил мою «русскую» судьбу. После эпопеи с ледоколом «Красин», отправившимся спасать челюскинцев. Так появился на свет человек со странным именем Красин Химирски.
       — А вашего сына больше привлекает дипломатия или поэзия?
       — Маленьким он хотел быть мусорщиком, но вскоре передумал и решил стать президентом, видя в этих двух профессиях определенное сходство. А когда вырос, захотел быть просто гостем. Везде. И поэтому выбрал специальность – международный туризм. А я — везде хозяин. Даже в Иране. Ведь там до сих пор дух Омара Хайяма.
       — Не хотели бы помочь и там с выборами?
       — Не так давно был на выборах в Индонезии. Мне нравится участие в демократизации любого общества. Демократизация – это то, что делает, самовыражаясь, любой настоящий поэт.
       — Но Омар Хайям писал не в демократических условиях. Как известно, лучшие поэты всегда рождались в угнетенных странах.
       — Здесь нет противоречия. Ими двигала природная тяга к демократии.
       — А какое место в Боснии сейчас занимает русская культура?
       — Она мало там присутствует. Я бывал на литературных встречах пен-клубов Балканских стран, и всюду мне говорили, что ждали русских авторов. Но они так и не появлялись. Есть такой замечательный поэт Сараевич, ровесник и друг Евтушенко. Он показывал мне письма от Евгения Александровича. Знаете, где он их хранит? На стене.
       Раньше все в Югославии изучали русский язык, теперь стали забывать, он больше не преподается в школах. Это очень плохо. И как дипломат, и как поэт считаю, что русский язык – окно в мир, по крайней мере литературный.
       
       
       Красин ХИМИРСКИ
       
       Отплата
       По градам и весям
       от ветра
       к земле пригибаются
       старшие наши,
       их больше не выпрямит
       вера
       и хлеб не насытит
       вчерашний.
       
       Свободу купив нищетою,
       их дети считают
       душевные раны.
       Но выживший дух
       над тщетою
       взмывает
       и рвется в Балканы.
       
       Шальная пуля
       Через границу — на авось
       перелететь не удалось
       
       к тебе — в то самое
       мгновенье,
       когда окончилось сраженье
       
       и враг винтовку отложил.
       Ты лишь два шага не дожил
       
       до своего порога.
       Затей у смерти много.
       
       Бужимская осень
       Поздно кукарекают
       петухи бужимские —
       уж давно зовет к молитве
       с минарета муэдзин.
       Хор собак многоголосый
       духов и гостей незваных
       прогоняет. И невесты
       возвращаются уже
       с родника — прозрачны
       сами,
       как вода или виденье.
       А в амбарах кукуруза
       спелая — листвы желтее.
       И на склоне солнце тыквы
       улыбается светло.
       Мужики в корчмах
       толпятся,
       и потягивают кофе,
       и сливовицу смакуют,
       сплетничая про девиц
       и политику. Осенний
       дождь закидывает сети
       серебристые — в долинах
       ловит голубой туман…
       Длись, остановись,
       мгновенье! —
       перед огненным, кровавым
       шквалом — красным
       петухом.
       Он сильнее и проворней
       петухов-засонь
       бужимских
       с поздним их «кукареку»…
       
       Перевел Олег ХЛЕБНИКОВ
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera