Сюжеты

ПАРАДЫ САМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ

Этот материал вышел в № 32 от 06 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Наши корреспонденты побывали на ночной репетиции военного парада на Красной площади Свидание мне назначил генерал. Это, знаете, не часто случается. ...Моросит дождь. Вход на Красную площадь оцеплен. Приходится бежать три квартала...


Наши корреспонденты побывали на ночной репетиции военного парада на Красной площади
       

  
       Свидание мне назначил генерал. Это, знаете, не часто случается.
       ...Моросит дождь. Вход на Красную площадь оцеплен. Приходится бежать три квартала «огородами», мимо всех кордонов. Опоздание — пять минут, и генерала на условном месте уже нет. Свидание я провалила. А Виктор Васильевич Афанасьев, главный военный дирижер страны, генерал-лейтенант, профессор, человек, чей взмах рук в белых перчатках десятый год задает темп военным парадам, уже стоит у Мавзолея на белом возвышении.
       ...Усиливается дождь. Темнеет. На здании ГУМа вспыхивают яркие глаза прожекторов и начинают слепить. На площади нарастает гул. Ее заполняют колонны курсантов, сразу переходя на строевой шаг. Это для согрева, просто разминка. Хотя сегодня они уже прошагали строевым в двух репетиционных прогонах на Ходынском поле.
       Я жалею ребят в военной форме: и потому что вымокли от дождя, и потому что все у них по команде, и потому что по мокрой брусчатке маршировать трудно. Но ни снег, ни ветер, ни зверский мороз не отменили бы эту репетицию. Ну разве только военная тревога.
       Дождь заливает лицо. Раскрываю зонт. На фоне общей незащищенности от воды он выглядит вызовом. Почти вероломным размещением ракет средней дальности.
       «Вань, давай батарею поменяем», — это телевизионщики. Непонятно, что они успели отснять: еще ничего не началось. На плече оператора — микрофон, закутанный в искусственный мех. Похож на кошку, пригревшуюся на плече хозяина. От мысли о кошке становится теплее.
       Мокнет аппаратура. Мокнут все. Журналистов мало. Курсанты смотрят на нас, мы – на них. Их больше пяти тысяч. До начала — полчаса. Делать абсолютно нечего. «Ефрейторская пауза», как шутят военные.
       У Мавзолея все больше звездных генералов. Генеральские красные лампасы и золоченые высокие фуражки излучают особую начальственную солидность. Но генералы мокнут, как рядовые, — без зонтов и плащ-палаток. Мне это нравится: как будто в одном окопе.
       Оглядываюсь. За спиной – настоящая звонница. Пять начищенных до блеска тяжелых колоколов висят на специальных перекладинах. На одном выбито: «1854 год». Возле них — музыкант Владимир Андреевич. Работа у него особенная. Для непосвященных — странная. В финале музыки Глинки «Славься!» он натянет веревки и забьет в колокола. На этом его оркестровая партия закончится. Но он останется стоять у колоколов до конца парада — как праздничная картинка, украшение торжества.
       Без пяти десять... Энергия полной боевой готовности заполняет площадь.
       Вдруг по военной пресс-службе шепот: «Министр обороны... Развернуться направо...». Действительно, от Спасской башни идет Сергей Иванов в сопровождении военных. Поднимается на трибуну Мавзолея. Редкий случай – министр на репетиции!
       ...Бьют куранты. Голос командующего парадом раскатами эха режет тишину: «Пара-а-ад, сми-и-и-рно! На знамя р-р-р-равня-а-а-йсь!..». Вносят знамя Победы. Колонны застыли. Ощущение – будто стоишь на сцене и нельзя сделать лишнего движения. Кажется, даже шепот разнесется чутким эхом.
       
       Доклад «министру обороны», в роли которого пока кто-то из офицеров: «Войска Московского гарнизона... построены. Командующий парадом генерал-полковник Ефремов». Дублер министра обороны на глазах министра обороны объезжает и поздравляет войска. На неровной брусчатке машину покачивает, но «министр» стоит, как влитой. Оказывается, внутри салона есть специальная ручка, за которую он держится.
       Объявляется речь президента Российской Федерации. Речи, разумеется, никакой нет – экономим десять минут, что актуально под дождем и ветром. Звучит старый новый гимн России. Маэстро Афанасьев красив и подтянут. Кстати, это в исполнении его оркестра каждый день в шесть утра и в двенадцать ночи транслируется гимн по радио.
        «Пара-а-а-д!!! Сми-и-и-рно!!! К торжественному маршу побатальонно...»
       Батальоны перестраиваются. Первой шагает рота барабанщиков, потом — знаменные группы. Над колоннами плывут штандарты фронтов – Украинского, Белорусского, Карельского, Ленинградского, Прибалтийского... «Этот День Победы порохом пропах...»
       Признаюсь: мурашки по коже. И штандарты — не бутафорские, настоящие, фронтовые, потемневшие от времени. Мой отец прошел всю войну до Берлина, но так и не увидел их вблизи, не прикоснулся к шитому золотом темно-вишневому бархату. Впрочем, как и миллионы выживших и погибших солдат.
       Курсанты военных академий, университетов, училищ... Пограничники, морские пехотинцы, танкисты, артиллеристы, связисты... Среди них — «афганцы», орденоносцы. «А для тебя, родна-а-а-я, есть почта п-а-алевая...» Без музыки парад мертв. Но король марша – барабан. Энергетика парада — в его четком ударе, в единстве шага, в резонансе порыва. Свет от прожекторов ГУМа подсвечивает нутро барабанов и делает их похожими на огромные светящиеся фонари. Красиво!
       Десантники вытянуты в линеечку. Подбородок гордо вперед. Звонко бьют по камню металлические набойки сапог. А вот суворовцы — господи, ну совсем дети! В сравнении с другими – мальчики со стрижеными затылками. Вспоминаю: «До свидания, мальчики, мальчики! Постарайтесь вернуться назад...» И испытываю щемящее чувство женской жалости. Наворачиваются слезы. А ведь всего полтора часа назад я еще жила в циничной реальности.
       «Все выше, и выше, и выше...» Оркестр играет мелодии. И я пою. Не петь невозможно. Само поется.
       
       Теряю из виду дирижера. Шестьсот музыкантов выстраиваются по центру. Ах да! Это же знаменитое оркестровое дефиле. Высший пилотаж для музыкантов! Без дирижера. Ритм задают тамбурмажоры — вверх-вниз, вверх-вниз... Оркестранты умудряются одновременно маршировать и дуть в трубы.
       
       Кларнетов принцы, словно принцы крови,
       Магистры саксофонов шли и, кроме,
       Шли барабанных палок колдуны...
       
       Все равно о военных музыкантах лучше Булата Шалвовича не скажешь.
       Вдруг все затихает. И весь оркестр неожиданно начинает... петь: «И сколько счастья, сколько света, когда играет сводный духово-о-й!..». Куплет из песни Людмилы Лядовой «Праздничный марш». Это изюминка.
       Рота почетного караула демонстрирует оружейные приемы и перестроения. Идеальная геометрия линий. Всё – синхронно. Металлический стук карабинов о брусчатку. Видимо, это и называется по-военному — «взаимодействием в парадных расчетах».
       Наконец финальное шествие. Оркестр уходит, играя «Прощание славянки».
       
       Первая репетиция закончена. Уложились в 35 минут. Без речи президента.
       «Разбор полетов» в группе генералов. Дождь не прекращается. Дрожу от сырости и холода. Белый пар изо рта – как поздней осенью. В 23 часа – еще один прогон. Уже с министром Ивановым.
       Итак — всё сначала.
       Команда «Смирно!». Я отпускаю замерзшего фотографа. И через три минуты очень об этом жалею.
       Потому что под громкое «Ура-а-а!!!» от Исторического музея, прямиком на авансцену, вдруг выбегает... обыкновенная дворняга.
       Радостно свернув в кольцо пушистый хвост, она бежит перед строем, петляя туда-сюда и с удивлением посматривая на курсантов. До министра ей дела нет, хотя он рядом, в машине. Операторы и журналисты давятся от смеха. Войска провожают собаку глазами. Добежав до Лобного места, она оглядывается и убегает на Ильинку по своим делам.
       Задержись она здесь до конца парада или попытайся кто-нибудь ее прогнать, а я будь курсантом — уже давно распласталась бы от смеха на брусчатке, преступно бросив боевое оружие.
       Саша Покровский, писатель и друг нашей газеты, бывший подводник, знаток парадов и большой пересмешник, объяснял мне однажды: «У собак на парады — особый нюх. Они появляются в самый торжественный момент откуда ни возьмись. Когда звучит «Смирно!», «Равняйсь!» или в крайнем случае «Ура!». По-другому еще ни разу не было...» Все случилось по Покровскому.
       Нисколько не ерничая, я расценила этот собачий демарш как «чудное мгновенье». Как улыбку случая. Сколько ни регулируй и ни загоняй жизнь в самые надежные парадные расчеты (ведь даже само слово «парад» — от латинского «paro», то есть «готовлю»), она врывается к нам своей непредсказуемостью и очарованием.
       Между тем я верю в собачье благоразумие в день настоящего парада.
       Так же как не сомневаюсь что в это утро будет теплая, сухая погода, потому что столичный мэр обязательно разгонит дождевые облака.
       А мы включим свои телевизоры, потому что военный парад того стоит, за ним – труд и терпение шести тысяч людей.
       А проводится он на Красной площади в 126-й раз.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera