Сюжеты

ВОСЕМЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ — ЭТО ИНТЕРВЬЮ

Этот материал вышел в № 33 от 13 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ВОСЕМЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ — ЭТО ИНТЕРВЬЮ Традиция родилась как-то спонтанно, сама собой – приглашать в редакцию друзей и тех, кто друзьями еще не стал, но общая группа крови присутствует, тех, кто интересен нам и кому...


ВОСЕМЬДЕСЯТ ПРОЦЕНТОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОБЩЕНИЯ — ЭТО ИНТЕРВЬЮ
       

 
       Традиция родилась как-то спонтанно, сама собой – приглашать в редакцию друзей и тех, кто друзьями еще не стал, но общая группа крови присутствует, тех, кто интересен нам и кому интересны мы. Не для обычного интервью – для разговора по душам (естественно, застольного, какая там задушевность за пустым-то столом!), которым мы потом делимся с вами.
       Присоединяйся, читатель! Наливай себе винца или водочки, накладывай на тарелочку восхитительную долму, сделанную руками наших редакционных волшебниц, ищи вместе с ними ответы на те бесконечные вечные вопросы, которые по долгу службы и по велению души задаем мы и задают нам. Тем более что сегодня за этим столом человек, профессия которого — собеседник: Андрей МАКСИМОВ.
       Максимов един в нескольких лицах – ведущего ежевечернего «Ночного полета», автора романов и пьес, режиссера. Поэтому разговор шел сразу обо всем. Сегодня начнем с его телевизионной части, а театральное продолжение — в одном из ближайших номеров...
       
       — Вашему «Ночному полету» пришлось сменить прописку, переехать с ТВЦ на канал «Культура». Как себя чувствуете на новом канале?
       — Дело в том, что я хожу в ту же самую студию, сажусь в то же самое кресло, режиссер нажимает ту же самую кнопку, а выходит все это на другом канале. Мне казалось, мы живем с ТВЦ душа в душу. За месяц до того, как нас выгнали, мы встречались с Попцовым, и он говорил в мой адрес такие лестные слова, которые даже неудобно повторять. Потом убрал программу из эфира. Я сделал на ТВЦ 810 эфиров, и, говоря советским языком, можно было хотя бы дать грамоту, сказать спасибо. Или, по крайней мере, что-нибудь мне объяснить. Когда меня выгнали с ТВЦ, первым позвонил Добродеев, чтобы высказать слова поддержки. Он сказал, чтобы я не волновался, что ни делается — все к лучшему. И я успокоился — нет никакой разницы, на каком канале выходить.
       — «Ночной полет» выходит больше трех лет. За три года форма может приесться зрителю – изо дня в день те же студия, кресла, та же манера вести разговор…
       — Из всего перечисленного может надоесть только ведущий. Не вижу особой разницы между студиями Гордона, Диброва или моей. Студия просто становится знаком.
       — Но когда мигающий телефон, красные кресла и повязка «дежурного по стране» из «Ночного полета» оказываются в программе с названием «Дежурный по стране» на совсем другом канале, знаками чего они становятся тогда?
       — Не форма делает передачу передачей. Более того, форма «Дежурного по стране» принципиально отличается от формы «Ночного полета». Если говорить о «Дежурном по стране», то кресла и мигающий телефон были ошибкой. К сожалению, ни в какой из своих передач у меня нет права решающего голоса. Я — ведущий, которого вставляют в те обстоятельства, которые придумываются продюсером. Плохо, что поставили те же кресла. Это для многих людей и некоторых критиков перекрыло все остальное: и то, что Жванецкий пришел на Красную площадь, и то, что у зрителей была возможность не только слушать, но и выступать.
       — Но существует же такое понятие, как «формат», включающее в себя ту форму, без которой телевизионная сущность не станет понятна и близка зрителю. Если бы Ворошилов не придумал когда-то волчок со скачущей лошадкой и множество других формальных деталей, «Что? Где? Когда?» так и осталась бы одной из множества игр для эрудитов, а не стала бы программой с четвертьвековой историей. И в каждом успешном телепроекте есть свой «волчок».
       — В нашей передаче волчок – это я. Телевизионные интервью отличаются одно от другого только ведущими. Все остальное важно в течение трех минут – ровно столько декорации влияют на зрителя. Если разговор потрясающий, то уже все равно, где он происходит. Если я веду программу плохо — меня ничто не может спасти, если веду хорошо — ничто не может помешать. Та же самая история в программах Гордона, Диброва, Познера…
       — То, как вы разговариваете с людьми, отличается от того, как разговаривают другие ведущие? Вы же, наверное, оцениваете своих коллег-интервьюеров?
        — Меня это абсолютно не волнует. Диброву интересно одно, мне — другое. Полунин был подряд в эфире у Диброва и у меня. Меня он больше интересовал как философ, а Диброва – как деятель, организатор. Есть закон, благодаря которому я и сделал столько эфиров: я спрашиваю гостя о том, что мне интересно. Давая многочисленные интервью, я сам крайне редко встречаю людей, которые спрашивают о том, о чем им интересно, чаще — о том, о чем принято, поэтому все задают одни и те же вопросы. Когда меня в сто пятидесятый раз спрашивают, по какому принципу я отбираю гостей, я понимаю, что как человек я интервьюеру не интересен и нужен ему только как функция ведущего телепрограммы. Мне же интересно разговаривать с людьми. Это мое любимое занятие: пить водку и разговаривать с людьми.
       — У вас не возникают сомнения в жизнеспособности жанра интервью? Задушевность не может быть в том количестве, в каком присутствует сейчас.
       — Для меня существует два вида интервью. Первый — это Караулов: что вы делали такого-то числа такого-то года — больше похоже на допрос. А второй – такой же треп, какой происходит сейчас у нас с вами. Треп надоесть не может. Я с детства очень люблю говорить. Я сначала заговорил, а потом пошел. И считаю, что семья только тогда может существовать, когда людям интересно друг с другом разговаривать. Если я чего-то не рассказал моей жене, то этого события для меня не было. А если событие было, то я приду домой и скажу: «Лариса, я сегодня был в «Новой газете». Американцы подсчитали, что восемьдесят процентов человеческого общения – это интервью. Объяснение в любви – интервью: мужчина спрашивает у женщины, любит ли она его. Поход в магазин – выяснение, масло свежее или нет, — тоже интервью.
       — Кто-нибудь отказывался приходить к вам в программу?
       — Был один-единственный случай: два года назад мне было категорически отказано от имени Шойгу его пресс-секретарем. Было сказано, что это очень плохая передача и что Шойгу ко мне не придет. Все остальные, кого я звал, соглашались. В последнее время пошла другая тенденция — нам стали предлагать в качестве гостей иностранцев.
       — Кто предлагает?
       — Российские партнеры, принимающие зарубежных звезд. Понятно, что когда Мирей Матье выступает только у нас, это не ее личный выбор, она и понятия не имеет, что есть «Ночной полет». Но об этом знают те, кто организует ее гастроли, и они хотят видеть Мирей Матье у нас в студии. Так образуется некоторый почетный для меня список: Матье, Жирардо, Ольбрыхский.
       — А деньги как инструмент отбора героя? И большая боль отечественного ТВ — звать более интересных собеседников бесплатно или менее интересных, но за деньги?
       — На АТВ есть коммерческий отдел, который периодически звонит мне и сообщает: мы хотим позвать на эфир такого-то. Если я категорически возражаю, его не зовут, но такой категоричности с моей стороны почти никогда не бывает. Наверное, они берут деньги, я в это не вникаю. Мне лично взятки предлагали многократно. А я взяток не беру: не в силу честности и не в силу того, что богат, просто так уж повелось. Как только ты отказываешься звать человека на эфир за деньги, то он тут же всем рассказывает, что есть такой кретин, и больше уже не предлагают. Если кто и возникает, я сразу посылаю в коммерческий отдел АТВ.
       — А политические персонажи накануне выборов?
       — Это все происходит через Малкина. Помню, накануне прошлых выборов две недели в эфире были только политики. Но мы договорились, что я не буду говорить с ними про политику. Меня совершенно поразило, что Юрий Михайлович Лужков первые десять минут эфира рассказывал, как купать детей. У меня в то время только-только родился ребенок, и все, что он говорил, было для меня важно.
       — Кто-нибудь из ваших гостей стал вашим другом? Это вообще возможно – познакомиться на официальном интервью и подружиться?
       — Почти нет. Надо отдавать себе отчет — то, чем я занимаюсь на телевидении, имеет оттенок патологии. К тебе приходит человек, вы встретились в первый раз, а ты ему задаешь такие вопросы, за которые в другой ситуации он дал бы тебе в глаз. Но человек на эти вопросы отвечает, рассказывает тебе то, что, может, не сказал бы и лучшему другу. Потом вы как ближайшие друзья расстаетесь и не видитесь больше никогда. И так 810 раз. В этом есть момент бреда. Потрясающая история знакомства случилась у меня с Илзе Лиепа, которая пришла на эфир, и мы категорически не понравились друг другу. И наш общий друг Миша Жигалов нас долго сводил. В итоге, после всех его усилий, мы даже вместе поставили спектакль. Но сама первая встреча в эфире была негативной. Бывает, что знакомство в эфире перерастает во что-то иное много времени спустя. Сейчас делаю спектакль, где играют Николай Расторгуев, Владимир Стеклов и Агриппина Стеклова. Так вот идея позвать Расторгуева в спектакль как драматического актера пришла мне после эфира. Но понадобилось полтора года, чтобы я это осознал.
       — Вы перед эфиром с гостем разговариваете или боитесь, чтобы он не «перегорел»?
       — Я ничего специально не делаю. Приходит человек – мы начинаем. Самая тяжелая история для меня была с дочкой Гагарина Еленой. Она до эфира сразу сказала: про папу говорить не буду, про Путина не буду, про то, как Путин помогает Кремлю, тоже не буду. Спрашиваю: «Может, вы тогда дадите список вопросов, которые вам можно задавать?». «Нет, — отвечает, — это ваша профессия». А я, например, не понимаю, почему дочка Гагарина не хочет говорить о своем папе?! В конце концов, в мире лишь два человека, которых Гагарин держал на руках, – она и ее сестра.
       — Может, ей воспитание не позволяет говорить вслух о сокровенном. Или иные менее корректные наши с вами коллеги успели составить в ее глазах превратное представление о нашей профессии в целом?
       — Но почему она меня подозревает, я-то не давал ей поводов так обо мне думать! Это редкий случай, когда я совсем не нашел контакта с человеком. В другой ситуации обязательно пошел бы на обострение, но понял, что, если буду задавать ей резкие вопросы, она встанет и уйдет. А это был только второй эфир на канале «Культура», при том что на первом у Битова случился микроинсульт.
       — В эфире?
       — Да, в прямом эфире, в студии. Впервые в моей жизни человек «умер» в кадре. Я задал вопрос: что он как авторитетный среди интеллигенции человек мог бы интеллигенции посоветовать? Вижу, у него стекленеют глаза, катится слеза. Спрашиваю: «Вам плохо?! Может, «скорую»?!». Администратор показывает – давай прерывать эфир, дадим заставку. Битов падает прямо на свою книжку. Это все показывают крупным планом. И в этот момент, когда он упал, у него спала пелена и он как ни в чем ни бывало говорит: «Так вот, о судьбах интеллигенции…» И эфир пошел своим чередом.
       — Он что, даже не понял, что с ним было?
       — Уже утром он перезвонил и спросил: «Со мной что-то было не так?». Ему в ужасе звонила жена, которая все это смотрела в прямом эфире, а сам он не помнил ничего из тех полутора минут, что был в обмороке. После этого эфира я сказал всем, кто вместе со мной делает программу: «Что бы ни случилось, если я жив – эфир продолжается, а если я умер – вы это снимаете!».
       
       P.S. «Театральное» продолжение беседы с Андреем Максимовым читайте в ближайших номерах
       
       Публикацию подготовили Елена АФАНАСЬЕВА,


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera