Сюжеты

ТАКСИМО. ЖИТЬ МОЖНО

Этот материал вышел в № 33 от 13 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Они ходят по золоту, любуются нефритами и ведут натуральное хозяйство. И никаких нитратов... Как известно любому члену правительства, Россия расположена внутри Садового кольца. Там совершается все-все, что заслуживает внимания. Делятся...


Они ходят по золоту, любуются нефритами и ведут натуральное хозяйство. И никаких нитратов...
       

  
       Как известно любому члену правительства, Россия расположена внутри Садового кольца. Там совершается все-все, что заслуживает внимания. Делятся бюджетные потоки. Министры берут замуж проституток из «Доллс». Даже предприятия — и те делят сначала в Москве, в высоких кабинетах, а потом уже залетают с ОМОНом в заводоуправление.
       То есть теоретически известно, что Россия большая. Если лететь, допустим, из Москвы в Токио в составе официальной делегации, то можно заметить под крылом самолета много-много деревьев и иногда поселки. Маленькие и бедные.
       В поселках обитает тот самый народ, без которого у министра не было б денег на проститутку в ночном клубе. Самолет далеко, и в нем не слышно, что говорит этот народ. Поэтому у летящих создается впечатление, что народ молчит и пьет водку.
       На самом деле народ не молчит. Народ безмолвствует.
       Конечно, очень жалко, что они там есть. Ведь иначе лететь из Москвы в Токио было б гораздо быстрее. Но представим, что однажды министр, ответственный, скажем, за социалку, отправится вечером не в «Доллс», а на Казанский вокзал и сядет в поезд. Что он там увидит?
       Об этом – в очерке молодой и талантливой писательницы Юлии Галаниной, живущей в той России, которая под крылом самолета.
       Юлия ЛАТЫНИНА
       
   
       Если сесть на Казанском вокзале в поезд № 76 «Москва – Тында», а потом через четверо суток на пятые выйти в глухую ночь на станции Таксимо, то окажешься как раз посередине бывшей Байкало-Амурской магистрали.
       Ближайший город на западе – ночь езды поездом – Северобайкальск, ближайший город на востоке – сутки езды поездом – Тында. На юго-западе – два часа самолетом – расположена столица Бурятии Улан-Удэ, а особо стремиться на север здесь желающих не найти: горы, тайга, реки, озера, болота – и так вплоть до Северного Ледовитого океана. Торных путей в ту сторону нет.
       Муйский район Бурятии — молодой, ему совсем недавно исполнилось десять лет. Он рожден вместе с БАМом – раньше, пока не прошла магистраль, это был самый глухой северо-восточный угол республики.
       Потом проложили железную дорогу, возвели станции и полустанки. Самую большую станцию Таксимо построили между двумя горными хребтами в долине, по которой течет река Муя. Таксимо стал районным центром, а сам район назвали Муйским. (Говорят, что Муя у эвенков обозначает «конец тропы», а Таксимо – «деревянная чаша».)
       Если зимой температура колеблется от минус двадцати до минус тридцати – это хорошо, значит, зима теплая. Плохо, когда долго держатся сорокаградусные морозы: тогда днем на улице пасмурно, все затянуто характерной дымкой. Выхлопные газы не могут подняться, колыхаются у земли, и дышать неприятно. Зато когда мороз отпускает до минус тридцати пяти, на душе сразу становится веселее. Появляется прятавшееся в дымке солнце, начинает поблескивать снег, и все вокруг уже не выглядит таким застывшим и звенящим.
       
       Из зимы Муйская долина решительно шагает сразу в лето – климат-то резко континентальный. Если в начале мая еще лежит под кустами снег, то к концу мая все уже цветет и зеленеет. В мае из домов выносят заботливо выращиваемую с февраля—марта на окошках рассаду и пересаживают в теплицы. Теперь, если подтапливать в них печки по ночам еще с месяц, то уже в июле можно есть помидоры, огурцы и болгар-ские перцы.
       Из дикорастущих растений первыми в середине мая за-
       цветают подснежники – здесь это фиолетовые цветы на крепких мохнатых ножках. Потом начинает полыхать сиреневым пламенем багульник, над сиреневой полосой багульника зеленеют сосны, над ними возвышаются еще белые горы, а над горами распахивается синее весеннее небо.
       Начало лета – тяжелое время. Зима кончилась, страшно хочется свежей зелени, а зелень еще не выросла. Спасают молодая крапива, которую можно добавить в суп и салат, и, конечно, черемша. Ее листья и черешки режут, солят, заправляют маслом или майонезом. И трескают за обе щеки. А там и редиска подходит.
       Лето длится три месяца, а в конце августа уже потягивает холодком, и после первых заморозков наступает короткая осень. Лето хоть и недолгое, зато жаркое. В огородах успевают вызревать, помимо морковки и свеклы, такие южные гости, как кабачки и тыквы. Некоторые умудряются выращивать даже арбузы – правда, на каждый арбуз надо ведро пота (своего) и машину дефицитного навоза (коровьего).
       К концу лета всегда накапливается много дел: засолить помидоры и огурцы, наделать кабачковой икры, салатов и лечо. Что-то засушить, что-то засолить, что-то замариновать с чесночком. Сходить за ягодой, грибами. Если год на ягоду неурожайный, варенье все равно никто не отменяет: варят из кабачков и морковки, облагораживая их лимончиком или еще чем, по фантазии. Зима длинная, зимой все съестся.
       В сентябре надо успеть убрать картошку, морковку, свеклу, редьку. Прикупить привозного осеннего лука, капусты на засолку, вставить вторые рамы, заткнуть в доме все щелки, достать шубы, шапки, валенки.
       И снова начинается длинная зима.
       
       Вообще-то в Муйском районе, грех жаловаться, много чего есть и кроме голубики в лесу да кабачков в огородах: и золото, и хризотил-асбест, и киноварь, из которой получают ртуть. Есть рудопроявления меди, олова, железа, алюминия, цинка, хрома, горного хрусталя и исландского шпата.
       Есть уникальное месторождение нефрита. Уникальное тем, что можно встретить все его цвета — от темно-зеленого до белого. А белый нефрит на Востоке издавна считается священным камнем, поэтому китайцы и корейцы здесь довольно частые гости, приезжают за материалом для нефритовых Будд и белых слоников.
       Много горячих целебных источников. Минеральная вода в них двух типов: азотная и кремнистая. Лес тоже есть, плоховатый, правда. Но делать из него пиломатериал, технологическую щепу и древесный уголь, как уверяют специалисты, можно.
       Только чтобы из этого всего богатства какую-то копейку извлечь, надо сначала рубли вкладывать. Дороги строить к месторождениям, разрабатывать их. А денег, как водится, нет.
       Поэтому добывают в районе золото и лес, немного нефрита, щебень – то, что худо-бедно сразу доход приносит.
       Добычей золота занимаются многочисленные артели, крупные и мелкие. Но основную часть золота, около шестидесяти процентов от добываемого в районе, дает рудник «Ирокинда». Там самая стабильная заработная плата, насколько она может быть стабильной в таком нестабильном деле.
       Относительно неплохо получают и в крупных артелях.
       Относительно, потому что труд адский. Промывочный сезон в артели длится от шести месяцев и выше, выходные и праздничные дни отсутствуют, рабочий день — двенадцать и более часов. Тайга, комары, гнус. Женщин нет, водка под строжайшим запретом. А расчет в конце сезона, осенью.
       Сумма получается с виду крупная, но ведь хочется и женщин, и водки, желательно сразу и побольше. А потом протрезвевший старатель, которого аккуратно вынесли из поезда в родном городе и положили на лавочку проветриваться, скромно добирается на муниципальном трамвайчике до дома, выворачивает пустые карманы перед семьей и плачется на тяжелую жизнь, «проклятые севера». А на следующий год к началу сезона снова садится в поезд, где запасливо напивается в стельку перед длительным периодом вынужденной трезвости, и его выносят на лавочку уже в Таксимо — проветриться перед вахтой, перед новой порцией адской работы.
       Немножко больше денег достается семьям, папы-артельщики которых живут в самом районе. Здесь песнями о тяжелой жизни слезу не прошибешь, жены контролируют процесс лучше любых налоговых органов.
       Работа в мелких артелях сплошная лотерея – никто ведь не знает, намоет такая артель за сезон золото в достаточном количестве или нет. Чаще всего — нет.
       А вообще-то «золотые деньги» – просто миф, куда выгоднее в любом крупном городе на рынке семечками торговать. Для большинства изнуряющих себя такой работой это не способ зарабатывания, это образ жизни.
       
       Значительно больше повезло тем, кто работает на железной дороге. Заработок по местным меркам высокий да еще и ежемесячный, льготы разные. Самая главная для отдаленного района – бесплатный проезд с семьей к месту отпуска и обратно. Потому что на собственные средства не очень-то разъездишься. Билет от Таксимо до Москвы, к примеру, в плацкарте стоит около тысячи шестисот рублей. А ведь в дороге еще и есть надо.
       Хорошо и тем, кто работает в муниципальных и федеральных органах власти, то есть госслужащим. Получают они поменьше, чем на железной дороге, но на жизнь хватает.
       Бюджетники получают совсем немного, хотя в последнее время достаточно регулярно. Да плюс к этому неустанная забота правительства о них в последнее десятилетие научила бюджетников больше полагаться на собственный огород и таежные заготовки, поэтому никто не сравнится с ними в умении выживать всем назло.
       Бюджетных организаций много. Только в районном центре четыре школы, в районе их десять. Больниц две — железнодорожная и районная. Недавно даже маршрут автобуса изменили, чтобы пенсионерам было удобнее до них добираться, и до одной, и до другой.
       Есть Дом культуры «Верас» и Дом детского творчества «Радуга», где дети поют, играют, танцуют, ставят кукольные и обычные спектакли. А родители в зрительном зале, забыв на время свои беды и проблемы, затаив дыхание, смотрят и слушают.
       По вторникам и пятницам выходит местная газета тиражом больше тысячи экземпляров, по понедельникам, средам, пятницам и субботам ведет передачи местное телевидение.
       Работает краеведческий музей при управлении образования, в котором любовно собирают осколки прошлого — от легендарных времен Золотой Тайги до недавних бамовских.
       Кстати, об осколках… Последним кусочком БАМа долгое время оставался Северомуйский тоннель, находящийся в Муйском районе, в двух часах езды поездом от Таксимо. Работающие на его проходке люди жили в рабочих поселках по обе стороны перевала: в Северомуйске и в Тоннельном.
       Но сейчас тоннель официально завершен, работы сворачиваются. Тоннельный ликвидируется, а в Северомуйске остаются лишь структуры, которые будут обслуживать готовый объект.
       Особой радости у населения после завершения Северомуйского тоннеля не наблюдалось: приятно, конечно, что наконец его построили, но с вводом тоннеля иссяк мощный источник налогов в местный бюджет, который отчислял «Бамтоннельстрой», и появилась очередная головная боль, потому как людей из поселков нужно переселять и трудоустраивать.
       А для района, где людей и так больше, чем работы, это совсем не просто.
       Но вообще-то в Муйском районе жизнь, по общему мнению, нормальная. Бывает и хуже. В Москве, например, – телевидение это каждый день ясно показывает.
       А здесь у нас тихо.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera