Сюжеты

ОСЛИК КАК КУЛЬТУРНЫЙ ГЕРОЙ ОТЧИЗНЫ

Этот материал вышел в № 33 от 13 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

ВАГРИУСПРОЗА. 1992—2002. Антология — М.: Вагриус, 2002. Т. 1—2. 959 с.+ 895 с. Ослик, тотем «Вагриуса», отпраздновал десятилетие издательства. Подарок сделал себе сам, выпустив антологию новой прозы, изданной «Вагриусом» в «смутное время»,...


ВАГРИУСПРОЗА. 1992—2002. Антология — М.: Вагриус, 2002. Т. 1—2. 959 с.+ 895 с.
       
       Ослик, тотем «Вагриуса», отпраздновал десятилетие издательства. Подарок сделал себе сам, выпустив антологию новой прозы, изданной «Вагриусом» в «смутное время», дышавшее чем уго... но не словесностью.
       Два тома, почти по тысяче страниц. Шестьдесят шесть авторов: от Солженицына до Пелевина, от Битова до Лимонова, от Виктора Астафьева до Анастасии Гостевой, от Распутина до Слаповского... Etc. Полный эстетический-тематический плюрализм, не говоря уж о гендерном. Только по возрастному цензу политкорректному ослику равновесие соблюсти не удалось.
       Среди вышеупомянутых авторов — три прозаика 1970-х годов рождения. Четыре — 1960-х. Девятнадцать — 1930-х годов рождения.
       Но это уж — естественный отбор времени. И центровка его приоритетов.
       Проза в этом времени продолжала жить. Чем?
       ...От метаний Кюхельбекера в Свеаборгской крепости в ожидании каторги («Зоровавель» Юрия Давыдова) до метаний полковника-афганца Беленького на джипе «Гран-Чероки» в слякотных переулках за Белорусской в ожидании пули («Большая пайка» Юлия Дубова).
       ...От адвоката чеховских времен, который стоически старается увидеть свою слабоумную дочь «такой, как все дети» («Взятие Измаила» Михаила Шишкина) — до «прокурора» свободной профессии брежневских времен, который видит без усилий преисподнее слабоумие в мирной повседневности купания советских курортниц, деревенских свадеб и фабрично-заводского ухажерства с изнасилованием (рассказы Юрия Мамлеева).
       В этих томах есть кто угодно — кроме «героя нашего времени». Если судить по избранной прозе, героя эпоха не создала. Но зато породила столько персонажей! Неофизиологических очерков — неожиданно много. Наша социальная экзотика: приключения прежнего тихого интеллигента, малой родиной которого были «Московские повести» Трифонова, — в ньюс-румах газеты новейшего образца («Последняя газета» Николая Климонтовича), в мелком бизнесе квартирного маклера («Недвижимость» Андрея Волоса), в попытках съехать в Штаты при помощи бодрого иудеохристианина Роджера («Привет из Калифорнии» Юрия Малецкого), в попытках снять для такого же Роджера (уже открывшего в Москве фирму, где интеллигент исправно служит менеджером), барскую квартиру на Новинском бульваре, заполоненную семьей цыган-беженцев («Притон просветленных» Анастасии Гостевой).
       На это точно, но бегло зафиксированное настоящее давит странная, чисто русская грамматическая категория: «неописанное прошедшее». Что-то случилось с языком прозы в эти годы: повернули ключ в замке зажигания, искра проскочила, полилось прозрачное, химизированное горючее, замигали яркие индикаторы варваризмов!
       «Прокрустово русло» расчисленной от рождения позднесоветской жизни 1970—1980-х сметено могучим ураганом. Распалось уравнение «время—деньги». День и час в России обеспечились сукровичным и радужным содержанием. И в общем-то выросли в цене в той же степени, в какой упал старый рубль.
       Тонкие биохимические процессы шли и в мозгах граждан.
       Советский человек перерождался, превращаясь в кого-то другого.
        Как ни странно, самым ярким образом нового человека в прозе 1990-х кажется «корпоративный образ издателя» (в текстах, естественно, не отраженный).
       Читая, все время думаешь: тиражи настоящих книг в сравнении с позднесоветским периодом упали в 10—20 раз. Это так.
       Но список вышедших книг вырос в той же пропорции.
       Какая интенсификация труда стоит за этим – судите сами.
       Тексты антологии — часть трех сотен томов прозы, выпущенной за десять лет в «черной» и «серой» серии. Восемьдесят томов вышли в серии «Мой ХХ век» — первое аутентичное издание дневников Нижинского, блестящие, впервые переведенные мемуары Чаплина, книги Формана и Феллини, Ольги Чеховой и Карла Маннергейма, свежерасшифрованные дневники Юрия Олеши; написанные по заказу издательства, очень примечательные воспоминания тренера Татьяны Тарасовой, трогательные буржуазным здравомыслием мемуары Фредерика Филипса, под чьим руководством семейная фабрика ламп с тридцатью рабочими превратилась в концерн, в лабораториях которого, например, была изобретена аудиокассета...
       ...Была еще «переводная серия» (к примеру, первые в РФ издания Фаулза). «Записные книжки» классиков ХХ века, серия «Литературные мемуары»...
       В штате «Вагриуса» — от главреда до экспедитора — сорок человек.
       И эта беглая «экономическая библиография» говорит об эволюции общества в 1992—2002 гг. ничуть не меньше, чем две тысячи страниц качественной и по преимуществу невеселой прозы 1990-х, изданной «Вагриусом».
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera