Сюжеты

ОСЛИК КАК КУЛЬТУРНЫЙ ГЕРОЙ ОТЧИЗНЫ

Этот материал вышел в № 33 от 13 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ВАГРИУСПРОЗА. 1992—2002. Антология — М.: Вагриус, 2002. Т. 1—2. 959 с.+ 895 с. Ослик, тотем «Вагриуса», отпраздновал десятилетие издательства. Подарок сделал себе сам, выпустив антологию новой прозы, изданной «Вагриусом» в «смутное время»,...


ВАГРИУСПРОЗА. 1992—2002. Антология — М.: Вагриус, 2002. Т. 1—2. 959 с.+ 895 с.
       
       Ослик, тотем «Вагриуса», отпраздновал десятилетие издательства. Подарок сделал себе сам, выпустив антологию новой прозы, изданной «Вагриусом» в «смутное время», дышавшее чем уго... но не словесностью.
       Два тома, почти по тысяче страниц. Шестьдесят шесть авторов: от Солженицына до Пелевина, от Битова до Лимонова, от Виктора Астафьева до Анастасии Гостевой, от Распутина до Слаповского... Etc. Полный эстетический-тематический плюрализм, не говоря уж о гендерном. Только по возрастному цензу политкорректному ослику равновесие соблюсти не удалось.
       Среди вышеупомянутых авторов — три прозаика 1970-х годов рождения. Четыре — 1960-х. Девятнадцать — 1930-х годов рождения.
       Но это уж — естественный отбор времени. И центровка его приоритетов.
       Проза в этом времени продолжала жить. Чем?
       ...От метаний Кюхельбекера в Свеаборгской крепости в ожидании каторги («Зоровавель» Юрия Давыдова) до метаний полковника-афганца Беленького на джипе «Гран-Чероки» в слякотных переулках за Белорусской в ожидании пули («Большая пайка» Юлия Дубова).
       ...От адвоката чеховских времен, который стоически старается увидеть свою слабоумную дочь «такой, как все дети» («Взятие Измаила» Михаила Шишкина) — до «прокурора» свободной профессии брежневских времен, который видит без усилий преисподнее слабоумие в мирной повседневности купания советских курортниц, деревенских свадеб и фабрично-заводского ухажерства с изнасилованием (рассказы Юрия Мамлеева).
       В этих томах есть кто угодно — кроме «героя нашего времени». Если судить по избранной прозе, героя эпоха не создала. Но зато породила столько персонажей! Неофизиологических очерков — неожиданно много. Наша социальная экзотика: приключения прежнего тихого интеллигента, малой родиной которого были «Московские повести» Трифонова, — в ньюс-румах газеты новейшего образца («Последняя газета» Николая Климонтовича), в мелком бизнесе квартирного маклера («Недвижимость» Андрея Волоса), в попытках съехать в Штаты при помощи бодрого иудеохристианина Роджера («Привет из Калифорнии» Юрия Малецкого), в попытках снять для такого же Роджера (уже открывшего в Москве фирму, где интеллигент исправно служит менеджером), барскую квартиру на Новинском бульваре, заполоненную семьей цыган-беженцев («Притон просветленных» Анастасии Гостевой).
       На это точно, но бегло зафиксированное настоящее давит странная, чисто русская грамматическая категория: «неописанное прошедшее». Что-то случилось с языком прозы в эти годы: повернули ключ в замке зажигания, искра проскочила, полилось прозрачное, химизированное горючее, замигали яркие индикаторы варваризмов!
       «Прокрустово русло» расчисленной от рождения позднесоветской жизни 1970—1980-х сметено могучим ураганом. Распалось уравнение «время—деньги». День и час в России обеспечились сукровичным и радужным содержанием. И в общем-то выросли в цене в той же степени, в какой упал старый рубль.
       Тонкие биохимические процессы шли и в мозгах граждан.
       Советский человек перерождался, превращаясь в кого-то другого.
        Как ни странно, самым ярким образом нового человека в прозе 1990-х кажется «корпоративный образ издателя» (в текстах, естественно, не отраженный).
       Читая, все время думаешь: тиражи настоящих книг в сравнении с позднесоветским периодом упали в 10—20 раз. Это так.
       Но список вышедших книг вырос в той же пропорции.
       Какая интенсификация труда стоит за этим – судите сами.
       Тексты антологии — часть трех сотен томов прозы, выпущенной за десять лет в «черной» и «серой» серии. Восемьдесят томов вышли в серии «Мой ХХ век» — первое аутентичное издание дневников Нижинского, блестящие, впервые переведенные мемуары Чаплина, книги Формана и Феллини, Ольги Чеховой и Карла Маннергейма, свежерасшифрованные дневники Юрия Олеши; написанные по заказу издательства, очень примечательные воспоминания тренера Татьяны Тарасовой, трогательные буржуазным здравомыслием мемуары Фредерика Филипса, под чьим руководством семейная фабрика ламп с тридцатью рабочими превратилась в концерн, в лабораториях которого, например, была изобретена аудиокассета...
       ...Была еще «переводная серия» (к примеру, первые в РФ издания Фаулза). «Записные книжки» классиков ХХ века, серия «Литературные мемуары»...
       В штате «Вагриуса» — от главреда до экспедитора — сорок человек.
       И эта беглая «экономическая библиография» говорит об эволюции общества в 1992—2002 гг. ничуть не меньше, чем две тысячи страниц качественной и по преимуществу невеселой прозы 1990-х, изданной «Вагриусом».
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera