Сюжеты

ПОСЛЕДНИЙ ПАРАД

Этот материал вышел в № 34 от 16 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

В прошлом номере мы рассказывали о теракте в Каспийске. Сегодня наш специальный корреспондент сообщает с места события. Парад был задуман большим праздником — с размахом: 77-я отдельная гвардейская бригада морской пехоты, Каспийский...


       


       В прошлом номере мы рассказывали о теракте в Каспийске. Сегодня наш специальный корреспондент сообщает с места события.       
       Парад был задуман большим праздником — с размахом: 77-я отдельная гвардейская бригада морской пехоты, Каспийский погранотряд, бригада сторожевых кораблей, ветераны. Три дня шли репетиции на главной площади. И всему городу было известно, что сначала будет большой военный парад — такой, какого давно не было, потом все пойдут к обелиску Победы, а после по главной улице — пешком — к военному «русскому» кладбищу.
       Накануне, 8 мая, после генеральной репетиции фотограф Муртуз Муртазалиев, сотрудник «Трудового Каспийска», сказал оркестрантам: «Что же это, ребята, я вас никогда не снимал? Давайте сделаем фото!». Оркестр выстроился перед домом, где чествовали ветеранов, с инструментами, в парадной гвардейской форме морских пехотинцев.
       Вот они — еще живые.
       А наутро — вот они, мальчики, в крови, их растерзанные тела и их искореженные инструменты.
       Они шли вслед за несколькими колоннами («коробками» на военном языке), вслед за машиной с боевым бригадным знаменем. Сразу за ними — офицерская колонна, потом гражданские, администрация, школьники. Под барабанную дробь. Рядом с оркестром и офицерами бежали дети — где же еще самое интересное? И одиннадцатилетний Антон Кравченко бежал тут же, сын подполковника Александра Кравченко, шагавшего в офицерском строю следом за музыкантами.
       Раздалось шипение, и через мгновение — взрыв. Многие из тех очевидцев, с которыми удалось встретиться, говорили, что они увидели крик — не услышали, а именно увидели. И уже потом — море крови и месиво тел. Взрывная волна отбросила некоторых — и они уцелели чудом. А остальных скосило осколками, разорвало на части…
       Не было паники — не тот народ.
       Муртуз бросился туда, где рвануло. Сквозь смешавшиеся ряды. «Думал, это просто газ, просто какая-нибудь петарда, такая вот спасительная надежда. Не может быть, чтобы вот так, на празднике, опять у нас… Увидел — каша тел. Мысль: стыд — снимать, но ведь мой долг — снимать. Взял только цифровую камеру с собой. Надо близко наклоняться — а люди еще живые. Сделал четыре кадра. Руки дрожат. Все. Стоны, крики. Следующая мысль — нельзя, надо помогать. Рванул к одному — глаза открыты, стал делать искусственное дыхание, под рукой проступает кровь. Уже умер. Все — ни пульса, ни дыхания. Рядом женщина — разворочено все. Спать не могу. В глазах стоит, закрываешь глаза — вывороченные тела, без ног, без лиц. И раскуроченные инструменты».
       Мертвенно бледный мэр набирал номер неотложной помощи, звонил в Махачкалу. «Скорые» приехали мгновенно. Сначала семь, потом еще. А с ними — простые маршрутки, которых и не звал никто, — весь город уже знал, что случилось. И везли живых, мертвых, умирающих, умерших. И несли на одеялах, на руках.
       
       «Приехали пожарные, когда уже тел не было. Колеса машин были в крови, колеса «скорых», маршруток. Кровь смыли. Это же главная улица — началось было движение. И вот пожарные еще домывают улицу. А тут выходит пожилая женщина и ложится навзничь посреди дороги. Нельзя, говорит, ехать здесь, нельзя. И лежит. А пожарные ей говорят: встань, тебя не поймут. Но она лежит молча, и все. Потом начали люди приходить — со свечами, с цветами. Венки, которые на кладбище несли, цветы — с этого все началось. Протянули ленты, огородили это место».
       Это рассказала женщина, у которой вылетели все стекла, — живет прямо над этим участком улицы.
       Ночью Муртуз сюда вернулся со штативом. Поставил камеру и вручную снял море цветов и горящие поминальные свечи. 11 и 12 мая вышли экстренные выпуски газет в Каспийске и Махачкале. Бесплатные выпуски, со списками погибших и раненных. С первыми попытками осознать, что же произошло…
       Люди говорили — на улицах. И молчали — у самого места гибели.
       
       Александр Рычин, сержант, 21 год, солист оркестра. На пять часов вечера 9 мая у него уже был билет домой — в Воронеж. «Билет лежал в кармане у Саши. Все. Дембель. Его очень просили прийти, в последний раз сыграть — без него оркестр неполный был… Про это хоть вы знаете?» — совсем мальчишка, солдат, морской пехотинец говорил мне у проходной бригады, куда пускать меня приказа не было. «А хоть знаете, что оркестр наш был лауреатом? Ничего теперь не осталось от оркестра. Только дирижер раненый лежит, в Ростов увезли. Нет больше оркестра». Синие глаза на обветренном лице. «Я в наряде был. Не поверил, пока не увидел своих командиров — вот так вот рядком, в гробах».
       Уцелел лейтенант Садрудин Османов. Военный дирижер, 38 лет, житель города. Его перевезли вместе с другими тяжело раненными в Ростов-на-Дону. Видела его по телевизору. «Из армии не уйду. Не запугают». Говорит Таня, бывший инженер, мать двух мальчиков, теперь — продавец в чайном магазине: «Я как чувствовала. Говорят, сны — бабьи сказки. А я такой страшный сон видела. Сыновьям запретила из дома выходить. Мой старший занимается у Османова по классу гитары в музыкальной школе. Господи, хоть он уцелел, один! Я даже пойти туда не могу — сил нет».
       Одиннадцатилетний Антон Кравченко скончался на операционном столе. Его отец умер там, на улице. А Яна Кравченко хоронила сына и мужа. Последние ее слова, говорили мне люди, были: «Будь рядом с отцом». Вот он и был…
       «Чем можно утешить ее, скажите мне? Чем? Что убийц ищем и найдем? Что сделали все, что могли? Что работаем на полную катушку?» — и глаза горца — чиновника высокого ранга, который был там и все видел через полчаса после взрыва…
       «Напиши об оркестре. О погибшем оркестре. А потом приезжай и напиши, когда оркестр заиграет вновь».
       И я вспомнила последнее, что мне сказали в Каспийске солдаты на проходной: «Бригады без оркестра не бывает. На прощании с нашими играл оркестр пограничников. Хороший оркестр, знаменитый. 9 Мая они были на параде в Махачкале. Но у нас свой оркестр будет. Музыканты — такие же солдаты, как и остальные. И в наряде стоят, и службу несут, и в строевой. Они сначала солдаты, а потом — музыканты. Вернется Османов — и будет оркестр. Другой оркестр».
       
       Павел Горяев, матрос, музыкант, 1981 г.р., Шамиль Алиев, сержант, солист, 1963 г.р., Ибрагим Магомедов, сержант, солист, 1964 г.р., Денис Троснянский, матрос, солист, 1982 г.р., Иван Максимовский, музыкант, матрос, 1980 г.р., Александр Рычин, сержант, солист, 1981 г.р., Денис Темиров, матрос, музыкант, 1982 г.р… Это погибшие музыканты, чьи имена точно известны. Нет, не весь оркестр полег, не весь. Идрис Магомедов уцелел — взрывной волной отбросило. Тяжело ранен Николай Сыромятников, но жив. А еще убиты 15 детей. 20 военнослужащих…
       Марина Ахмедова, поэтесса, с горечью сказала: «Московские журналисты больше всего интересовались национальным составом погибших». А министр по делам национальностей горько заметил, что пишущих приехало из Москвы двое: «Ты и из «Общей газеты». Дагестан ежегодно дает 10 тысяч призывников, двухмиллионная республика… и традиционное высокое понимание воинского долга. Спроси здесь, да хоть моих собратьев-чиновников, — их дети служат. И от армии не косят, как у вас говорят. А в российских частях, которые в Дагестане квартируются, дагестанцев — 30%. Это — к слову о национальном составе».
       Расул Гамзатов сухо обронил: «Ни одного соболезнования от людей искусства, ни от писателей, ни от поэтов, художников, музыкантов из России. Где же они сейчас? Русские писатели заняты рукопашной схваткой за помещения Литфонда!». И мне показали переданные по факсу материалы о дележе собственности…
       А на огороженном красной лентой пятачке днем и ночью дежурят люди. Они поправляют свечи, меняют цветы, свечи падают от ветра, плавятся от жары. Одна женщина оглянулась и сказала в пустоту: «Шла со всеми на кладбище, у меня мама умерла много лет назад на 9 мая… Ну что ж, она одна, а тут — вон сколько… Вот я и осталась…»
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera