Сюжеты

ПРОЦЕСС, КОТОРЫЙ ПОШЕЛ

Этот материал вышел в № 35 от 20 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

На протяжении многих лет я с саркастическим содроганием встречал в трудах ученых коллег выражение «литературный процесс». Что ж это за процесс, думалось, который грубо управляем извне? Когда одни книги, способные изменить картину...


       
       На протяжении многих лет я с саркастическим содроганием встречал в трудах ученых коллег выражение «литературный процесс». Что ж это за процесс, думалось, который грубо управляем извне? Когда одни книги, способные изменить картину словесности и даже сознание современников — проза Гроссмана и Булгакова, поэзия Ахматовой и Мандельштама, — изымались, а вакансию властителей дум получали, как государственные посты. И ведь не без успеха: поколения возрастали на Корчагине и молодогвардейцах — да что там! Фантомный Георгий Мокеевич Марков, дважды Герой соцтруда, сперва вызывавший почти сочувственную усмешку трогательной уверенностью в своей всенародной славе, затем и вправду оказывается внедренным в массовое сознание… Дожали!
       Литпроцесс действительно сдвинулся и пошел с появлением Солженицына; пусть и его изъяли из оного, но начался самиздат, не дававший уйти в нети свободному слову…
       Тут с моей стороны должен последовать панический возглас: а, мол, теперь? Где уровень Гроссмана и Булгакова? Где сам былой Солженицын? Как мы распорядились свободой, доставшейся нам, в сущности, даром?
       Не последует. Нормально распорядились. Для нас — нормально. Литературный процесс получил право таковым называться, став, как и должно, неуправляемым, именно сегодня.
       Толстой, Достоевский, эти истинные соцреалисты, говорю без малейшей иронии: они-то были и впрямь одержимы идеями христианского социализма, ради него в «Воскресении» и «Карамазовых» переустраивая реальный мир по собственному хотению; это потом марковы—кочетовы—кожевниковы, типично советская литература, украдут у них идею переустройства, обгадив и измельчив идеал, — итак, Лев Николаевич и Федор Михайлович внушали нам, каковы мы якобы есть. Конечно, обманываясь и обманывая, что для художества — не укор. А мы, уж как там у нас получалось, тщились внушенному облику соответствовать. Верили, будто мы — нация Безуховых и Волконских.
       Нынче процесс наконец-то идет без цензуры — как властей, так и духовных авторитетов. И по неискоренимой людской привычке, сколько б ни ныли насчет оскудения литературы, попробуем оценить и свое везение. К примеру… Да вот, допустим, ничуть не меняя своего личного мнения о литературной ничтожности пресловутого Сорокина, предлагаю единомышленникам: отчего бы для поучительности не увидеть в его ледяной, безэмоциональной жестокости, в скучно-однообразной демонстрации изуверства наше странное состояние, когда само ожесточение — на жизнь, на власть — приводит к безволию?
       И т.д. и т.п. Когда раньше о великой словесности говорили: «отражение жизни», да хоть бы и «реализм» (каковой ухитрялись видеть и в гофманиаде «Носа»), это казалось условностью, даже нелепостью. И вот в литературе, разучившейся преображать, видим себя как есть.
       Читаю в «Знамени» отличную статью Натальи Ивановой «Почему Россия выбрала Путина» — не о са€мом, как можно подумать, главном персонаже государства, а о Марининой, о ее недетективной книге «Тот, кто знает». Сам бы, конечно, ни в жисть не взял ее в руки.
       Центральная героиня книги, ее «положительное начало», — воплощение всех мыслимых добродетелей. Понятно, мыслимых согласно критериям знаменитой детективщицы: «комсомолка, активистка и…» Память подсказывает штампованное: «…и просто красавица». Не совсем так: «…и сексот».
       Да, была завербована «в агенты КГБ еще в институтские времена», предавшись органам не корысти ради, но «на идейной основе». И сама книга, говорит критик, «не только чрезвычайно политкорректная по отношению к органам… Это оправдание деятельности КГБ — ФСБ как силы, организующей позитивные сдвиги в обществе. …Это полицейская проза, где ангел-хранитель человека — тайный агент, вербующий юные души, бывший преподаватель марксизма-ленинизма, на котором все и до сих пор держится».
       Бог с ней, с Марининой, свершившей здесь, может быть, подвиг честного самообнажения. Мы-то, читатели, поразились? Хотя бы поморщились? Да ничуть не бывало, полицейская проза, сообщают нам, «обогнала по продажам» даже и милицейскую того же самого автора, и выходит, мы, почитатели Марининой и избиратели Путина, такое свое отражение заслужили. Подписались под ним.
       Что ж, как сказано, давайте увидим здесь и хорошее. По крайней мере, поймем: теперь уж живем без самообмана. Хлебаем свое дерьмо — точно как в той же сорокинской реалистической прозе: невкусно, зато полезно для самопознания. А так — все, говорю, нормально. Картина современной литературы, значит, портрет времени и нас на фоне его, вполне убедительно складывается из разнородных фрагментов. Проханов, создавший национальный бестселлер… Резник с Рубальской, ходящие в лучших поэтах… Да мало ли что еще! Вот певицу Алену Свиридову приняли в Союз писателей… А отчего бы и не принять? Мои поздравления.
       Или, быть может, наконец ужаснемся? Не им, составившим выразительную мозаику, а себе, себе?
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera