Сюжеты

КНИГА, БЕСПОЛЕЗНАЯ В ОБУЧЕНИИ

Этот материал вышел в № 35 от 20 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Русская проза конца ХХ века. Хрестоматия для студентов высших учебных заведений. Сост. и вступ. статья С.И. Тиминой; коммент. и задания М.А. Черняк. СПб: Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета; М.,...


Русская проза конца ХХ века. Хрестоматия для студентов высших учебных заведений. Сост. и вступ. статья С.И. Тиминой; коммент. и задания М.А. Черняк. СПб: Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета; М., Издательский центр «Академия», 2002. – 600 с. Тираж 6000.
       
       Предложить студентам и школьникам хрестоматию по новейшей, текущей, сегодняшней, с пылу с жару, литературе – замысел только на первый взгляд неожиданный и спорный, а по сути — глубоко оправданный.
       Конечно, в нашем воображении с «хрестоматией» сразу рифмуются канон, глянец, бронзы звон и гранита грань – все то, что к текущему литературному процессу не может иметь отношения. Если, конечно, литературный процесс нормален. Это при диктаторской указке, она же дубинка, неприкасаемые классики соцреализма бронзовели при жизни, а светлый путь был предуказан.
       Сегодня у нас все нормально, то есть перепутано, раздергано, непонятно, шумно и интересно. Перманентный кризис, который и есть способ нормального существования искусства вообще и литературы в частности во все времена, кроме диктаторских. Вечные «сумерки», вечный «плач по литературе» – дело нормальное и закономерное.
       «Никогда еще литература не была так принижена, так покинута» – это в каком году написано, в прошлом? Нет, в 1868-м. «Бессилие современной беллетристики – истина, почти всеми сознаваемая» – а это когда? 1900 год. А приговор на все времена был вынесен Евгением Замятиным в 1921 году: «У русской литературы есть только одно будущее – ее прошлое».
       Весь этот «плач в сумерках», нынешний литературный табор – увлекательнейшее зрелище для всякого читающего человека. И не просто зрелище: каждый читатель – активное действующее лицо этой человеческой комедии. Тут его ждут и спрашивают. Тут приходится разбираться самому и думать своим умом, потому что глянцем и бронзой все это станет потом и не без нашего участия.
       «Хрестоматия» по этимологическому смыслу слова – книга «полезная в обучении», так что с глянцем и каноном связана необязательно.
       Составители хрестоматии «Русская проза конца ХХ века» нашли убедительный образ для характеристики своего замысла – «дать в руки читателям лоцманскую карту современной прозы». Действительно, юный читатель нуждается в такой лоции, потому что реально и хорошо, о чем четко свидетельствуют опросы молодежной аудитории, знает только трех современных писателей – Бориса Акунина, Виктора Пелевина и Владимира Сорокина.
       Авторы обосновывают необходимость подобной книги также повседневно-практическими и обобщенно-научными причинами: «Среди них не последнее место занимает недоступность многих текстов либо из-за их публикации на страницах малотиражных журналов, либо по причине высоких цен на книги, при том, что финансовый статус как учащихся, так и учителей невысок. В то же время была поставлена задача представить панораму, создать некую целостную картину состояния современной прозы, чтобы показать возможности понимания общих процессов ее развития». Что ж, и это существенно, хотя цена хрестоматии, огромного увесистого тома, тоже будет велика.
       «Отобранные в хрестоматию тексты, – продолжают авторы, – не отфильтрованные шедевры. Они, по нашему замыслу, должны представить многокрасочный и довольно мозаичный спектр. Единственное, на чем мы настаиваем, – это воссоздание достоверной картины прозы, в которой присутствуют живость и литературная состоятельность. Помимо «знаковых» произведений конца столетия в хрестоматии присутствуют и творения массовой литературы, владеющей сегодня умами читателей, и образцы эстетически неукрощенной моды... Рамки и объем хрестоматии не позволили дать всю полноту жанровой картины прозы: ее основу составили малые жанры рассказа и повести».
       Увы, приятные надежды и предвкушения мигом испаряются, как только заинтересовавшийся читатель от предисловия переходит к самой «книге, полезной в обучении». У составителя С.И. Тиминой очень специфические вкусы, и читатель, листая хрестоматию, а потом с недоумением считая страницы, выясняет, что главный писатель конца ХХ века – Галина Щербакова. Ее творения занимают четверть площади, отведенной «текстам». На втором месте — Валерия Нарбикова, на третьем – все остальные. Самым «знаковым» фигурам – Акунину, Пелевину, Сорокину – места не нашлось вообще. Вот так – нет таких писателей! Хотя у каждого из них, даже если принимать ограничения объема, есть емкие, репрезентативные рассказы или сюжетно законченные романные эпизоды. Остается думать, что составительница исходила из невысказанной идеи: этих-то сочинителей тинейджеры и без хрестоматий читали. Но тогда невысказанная идея входит в непримиримое противоречие с высказанной – «представить целостную картину состояния современной прозы».
       В логику разделения избранных текстов на девять разделов мне проникнуть не удалось. Боюсь, что и учащимся не удастся. Мне всегда представлялось, что для всякого деления должна быть единая основа, чтобы не получилось в духе горькой шутки Достоевского – «готовлю по всем предметам, а также из арифметики». Женская литература присутствует как выделенный раздел, хотя тексты писательниц благополучно имеют место быть и во всех остальных. Петербургу как месту действия тоже отдан специальный раздел, хотя и в прочих наличествуют и писатели-петербуржцы, и Петербург как место действия.
       Вовсе вгоняет в столбняк заключительный раздел – «Новейшая журнальная проза», как будто девяносто процентов прочих текстов не были опубликованы в толстых журналах. К тому же представленные в этом разделе тексты далеко не «новейшие».
       Ни об одном из произведений юному читателю не удастся узнать принципиальной вещи – когда же оно было создано и опубликовано. Завершают книгу «Сведения о писателях», причем по никому опять-таки не известной причине: «сведения» даются не о двадцати семи прозаиках, тексты которых представлены в хрестоматии, а о двадцати девяти.
       Неточностей, путаницы и ошарашивающих «ляпов» в книге непростительно много. «Прусская невеста» Юрия Буйды не «роман» (с. 591), а книга рассказов, у Александра Мелихова нет произведения под названием «Новый Гулливер» (с. 526), есть роман «Горбатые атланты, или Новый Дон Кишот», который, как ни странно, тут же и упомянут. Удостоенный Букеровской премии роман Михаила Шишкина называется, само собой, «Взятие Измаила», но никоим образом не «Взятие Израиля» (с. 589). Ну и т.д., не будем заниматься буквоедством, хотя и фамилии писателей искажаются, и даты танцуют кадриль.
       В общем, с такой «лоцманской картой» сидеть юному читателю на мели.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera