Сюжеты

УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ПАРОЛЬ ВРЕМЕН ЗАСТОЯ

Этот материал вышел в № 35 от 20 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

...А новое поколение почему-то выбирает пепси Сначала — о давно наболевшем. Вот скажите, вы знаете, ОТКУДА ПРИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В МАГАЗИНАХ ПОЯВЛЯЛОСЬ ПРОКИСШЕЕ ПИВО? И я не знаю. Понятно, если б сплавляли его в Москву по великим северным...


...А новое поколение почему-то выбирает пепси
       

   
       Сначала — о давно наболевшем.
       Вот скажите, вы знаете, ОТКУДА ПРИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В МАГАЗИНАХ ПОЯВЛЯЛОСЬ ПРОКИСШЕЕ ПИВО? И я не знаю. Понятно, если б сплавляли его в Москву по великим северным рекам, томили на складах в заполярных поселках, волокли караванами до Мурманска, перегружали на железнодорожные составы... Нет! В столице производилось, здесь же и распродавалось. Но уже добро бы трехдневным. И ведь каким бы ни было, расхватывали его в первые полчаса. Когда ж и где оно успевало прокиснуть? Молчит наука...
       Точно так же советского человека, угодившего за границу, до крайности раздражало, более того — оскорбляло, когда продавец с лицемерной улыбочкой на вопрос «Пиво есть?» нагло переспрашивал: «Вам какого?». Летом 90-го в Греции я в такой ситуации сдержал возмущение и, решив поставить на место зарвавшуюся скотину, потребовал: «Коулд!» — холодного то есть. И эта мерзавка тут же открыла холодильник и достала именно «коулд». Я был унижен и понял, что такое настоящее классовое чувство.
       А на Родине процесс поиска и потребления ячменного напитка был мероприятием, конечно, увлекательным, но непростым и требующим серьезного опыта борьбы с условиями существования. Одним из крепких достижений в этой области я до сих пор считаю плодотворную идею отправляться веселой стайкой в кинотеатр «Встреча», что на Садовом, куда билеты стоили по десять копеек.
       На сеанс, разумеется, не шли, а до его окончания оставались в буфете. Причем к третьему нашему приходу кассирша и вовсе сказала: «Да ведь вы, мальчики, все равно смотреть не будете. Идите так...» А говорят, что социализм выжигал в душах все человеческое...
       Потом лафа закончилась. Пиво из «Встречи» убрали, в стране развернулась грандиозная борьба с социальным пороком, так что попить пива стало еще труднее.
       Внутри того же Садового кольца оставались только четыре точки: бар «Жигули» на Калининском, «Яма» (она же — «Ладья») в Столешниковом да две гостиницы — «Москва» и «Россия». В оба бара очереди выстраивались часа на три, вдобавок в «Жигулях» пиво было неподъемно дорогое и бесстыдно разбавленное, с гостиницами было проще — туда пускали по редакционным удостоверениям, но в буфетах с самим напитком регулярно случались перебои.
       Помню в связи с этим кутузовскую формулу моего друга Саши Проценко: «Потеря «Москвы» еще не означает потери «России», но оптимизм этот слишком часто оказывался неоправданным.
       Зато в знаменитой «Яме» у меня была крепкая и надежная рука — директор Толя Крапивский, человек удивительный и по сегодняшним меркам фанатик общепита. Во всяком случае, то, что он понастроил вокруг Столешников, успешно работает по сию пору, все эти «Блинчиковые», «Бутербродные»; отдельная эпопея была со строительством в заброшенном подвале потрясающего ресторанчика «У дяди Гиляя», где стены были декорированы настоящими типографскими камнями уже позапрошлого века, в этом же подвале и обнаруженными при его расчистке. Как Крапивский все это пробивал, даже представить себе не могу, но каждый раз, заходя с черного хода в его кабинетик, я боялся его там не увидеть и облегченно спрашивал: «Значит, еще не посадили?». Где Крапивский сейчас — не знаю.
       Так вот, Толя обладал еще одним необъяснимым качеством: он искренне и бескорыстно любил журналистов (бескорыстно — в том смысле, что о пивных тогда все равно ни одна газета не напечатала бы ни строчки). И когда, значит, я заходил в его кабинетик и здоровался, он сразу спрашивал: «Сколько вас?» «Шестеро», — отвечал я. «Ну ты знаешь, как пройти, — говорил Толя, — а я позвоню».
       И мы гуськом спускались по крутой винтовой лестнице в подвал, протискивались между сырой, крупной кладки каменной стеной и переплетением труб (это были внутренности пивных автоматов), а на пятачке нас уже ждала женщина Оля, которая вручала каждому по пустой кружке и ключом открывала один из автоматов. Представляете: в зале на глазах изумленной публики разверстывается стена и оттуда, из самых глубин пивораздаточного механизма, выходят живые люди...
       Именно так я однажды провел в «Яму» шефа московского бюро журнала «Ньюсвик» Кэррол Боггерт. Она захотела написать именно о московской пивной, но, как все люди ходят, она бы туда, конечно же, никогда в жизни не попала. Правда, и Крапивский ей чуть не отменил все удовольствие: узнав, что девушка — американка, он ощутил прилив патриотизма, схватил меня за рукав и горячо зашептал: «Да КУДА ты ее ведешь?! Ты что?! Давай я сейчас распоряжусь, вам у меня в кабинете накроют, креветок принесут... Да куда ее — в зал?!.» Крапивского мы уговорили, и зал все самые смелые ожидания директора оправдал полностью: уже при выходе из автомата мы смогли наблюдать, как один посетитель догнал другого и со всего размаху врезал ему кружкой по затылку. Кровища, свистки, приход тружеников правопорядка...
       Кэррол, по-моему, до сих пор уверена, что все это я для нее организовал специально.
       ...В период загнивания развитого социализма пиво, по моим наблюдениям, приобрело уже некое сакральное значение, само это слово стало неким паролем, как «свой-чужой» на военных самолетах. И если в какой-нибудь Марьиной Роще в неурочный час мне встречалась компания, уже издали выражавшая неподдельную радость от этой встречи, важно было успеть сказать первому: «Мужики, черт-те сколько хожу... Где здесь пива можно купить?». И все. Намерения откладывались до следующего прохожего, а мне выделялся бойкий на ногу пацан, чтоб лично проводил до «шестнадцатого», где «У Люды сегодня был завоз «жигулевского».
       ...Зато как легко было ощутить себя счастливым.
       И кому все это мешало?
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera