Сюжеты

ХУДОЖНИК — ЭТО ДЬЯВОЛ?

Этот материал вышел в № 36 от 23 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Почти в одно время на московские экраны вышли две артхаузные ленты, посвященные творчеству выдающихся художников ХХ века. «Пинеро» Леона Ичасо — портрет всемирно известного поэта Мигеля Пинеро, неоспоримого кумира для латиноамериканцев....


       


       Почти в одно время на московские экраны вышли две артхаузные ленты, посвященные творчеству выдающихся художников ХХ века. «Пинеро» Леона Ичасо — портрет всемирно известного поэта Мигеля Пинеро, неоспоримого кумира для латиноамериканцев. «Любовь – это дьявол» – взгляд авангардного британского режиссера Джона Мейбери на мир Фрэнсиса Бэкона, великолепного английского художника, продолжателя экспериментов Пикассо.
       Когда смотришь эти фильмы, невозможно отвязаться от мании ахматовских строк о соре, из которого растут стихи. Здесь не сор, много хуже – смрад американо-латинских убогих трущоб и дурман трущоб позолоченных, богемных кафе, криминальные разборки, тюремные дворы, мутные от кокаина и анаши глаза. Граница дозволенного размыта пятнами крови. Но именно из этих пятен, стекающих не только из событий криминальной хроники, но и из собственной экстремальной жизни, рождаются стихи и картины, «не ведая стыда».
       Менее всего фильмы походят на стандарт «ЖЗЛ». Авторам любопытнее следить, как именно прорастает бурная судьба в творчестве. Режиссеры Леон Ичасо и Джон Мейбери идут от стихов, полотен, компонуя их в прихотливую сюжетную мозаику с впечатками эпизодов штормовой жизни героев. Но и «наврать» им было не позволено ни на йоту. Живы друзья, поклонники, для многих из которых встреча с талантом определила смысл существования.
       Леон Ичасо выстраивает и зрительно, и сюжетно свою историю как джазовую импровизацию на тему жизни и смерти поэта, петляя по мрачным закоулкам поэтического ритма, превращенного в случайные встречи, романы, преступления. Изображение то вспыхивает надеждой цвета, то ужесточается черно-белой графикой.
       Открытием Пинеро был Нью-Йорк «с восточной стороны». Урбанистические поэмы, пронизанные жаркими ветрами раскаленных улиц Ист-сайда, пропитанные дурным маревом травы и «кровью тех, кто не дожил до весны», были родоначальниками таких направлений, как рэп и хип-хоп. Сам поэт оказался идолом не только эмигрантских пуэрто-риканских масс, но и артбогемы, для которой язык грязных улиц, превращенный в музыку слова, стал символом крушения стереотипов. Крик одиночества, глохнувший в скрежете машин и грохоте подземки, огласил модные поэтические салоны.
       Только такой сумасшедший герой с безумными «ртутными» глазами – «концентрат» противоречий, шагающий с премьерного показа своей знаменитой пьесы или сверкающих съемок в Голливуде в окутанные марихуаной задворки, – способен создать поэзию «изнанки». О нем красиво писали как о человеке, научившем слова летать. А он в перерывах между сочинительством совершал мелкие преступления, попрошайничал, подчиняя собственную жизнь закону творений. Сложил из нее бумажный самолетик и запустил с небоскреба признания в тартарары передозировки. Вдохновение, несущее славу и гибель, превратило автора «Поэмы восточной стороны», идущей во многих странах пьесы «Близорукие глаза» в обкуренного героя, завершившего круг жизни ровно так, как должен завершить путь коренной житель Ист-сайда.
       Зачин фильма «Любовь – это дьявол» тоже сразу задает сюжетное двухголосие. В параллельном монтаже мерцают эпизоды самоубийства Джорджа Даера (любовника и главной модели Фрэнсиса Бэкона) и торжественной церемонии открытия персональной выставки художника в парижском Гранд-Паласе, где он назван «величайшим из ныне живущих». Действительно, ушедший из жизни в начале 90-х Бэкон – один из самых выдающихся, неоднозначных, скандальных художников второй половины ХХ века. Сюжеты и образы поразительных, болезненно-изысканных картин, представленных в крупнейших музеях мира, он брал из криминальной газетной хроники, из собственных путешествий «на дно» лондонской жизни.
       Фильм «Любовь — это дьявол» — осознанно вызывающий, шокирующий. На первом плане повествования – трагическая история любовного романа интеллектуала, гурмана, игрока, миллионера (прижизненная аукционная цена его картин составляла 5,5 миллиона долларов) и юного грабителя, жителя трущоб Даера. Признаюсь, на меня обилие сцен мученических извращений произвело гнетущее (если не сказать отталкивающее) впечатление. Хотя в сфере последних думских дебатов на тему легализации гомосексуализма фильм становится не только модным, но социально значимым. И все же, прежде чем решиться на шокирующий просмотр, стоит разобраться с собственным взглядом на стыдливо заминаемую массмедиа «нетрадиционную» тему.
       Главной удачей обеих картин, безусловно, является точный выбор актеров на роли противоречивых художников. Бэкона сыграл блистательный лондонский актер Дерек Джэкоби, точно воплотивший замысел режиссера воссоздать не столько черты, сколько ауру странной, выламывающейся из обыденного восприятия личности. При этом портретное сходство актера и художника было столь сильно, что завсегдатаи знаменитого бара «Колони», в котором Бэкон «прожил» в окружении верной богемы часть своей жизни, были до слез поражены. Они с опаской дотрагивались, пытались обнять Дерека, отказываясь верить, что это не сам Фрэнсис, в очередной раз решив дурно пошутить, спустился с небес. Джэкоби сплавляет в характере героя все полярные мнения о художнике. В фильме он предстает богом, творящим выдающие полотна, и дьяволом, холодно стирающим, изничтожающим презрением вчерашнюю привязанность. Великим и смешным (тщательно готовясь к выходу в свет, Бэкон занимается макияжем с помощью туши для ресниц и… гуталина). Он манерен, вызывающе импульсивен, непредсказуем в каждом жесте, движении. Он раб и царь. Российскому зрителю для полноты и так переполненных впечатлений и нежданных аллюзий добавляется очевидное сходство героя с режиссером Романом Виктюком…
       Когда на роль символа беспредела, отщепенца и голодранца Пинеро предложили попробовать блестящего и обаятельного Бенджамена Братта (знаменитым он стал, сыграв детектива Кертиса в «Законе и порядке»), в успех мало кто верил. Но произошло чудо: изящный, благополучный мачо Братт исчез, на его месте возник источающий беду, сжигающий себя и близких, отвязный, обкуренный, страстный, излучающий болезненный свет обреченности поэт.
       Оба фильма разрушают классический постулат о несовместности гения со злодейством. Оба отмечены призами фестивалей. Обоим обеспечены «пролет» кассовых сборов и узкая зрительская «специализация» на артхаузе. И тот, и другой при всей их неоднозначности продлевают традиции кинобиографии художника, превращенной в самостоятельное художественное высказывание.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera