Сюжеты

НЕ ПРО ТО, КАК ЛЕТАЮТ, а ПРО ТО, КАК ПРИЗЕМЛЯЮТСЯ

Этот материал вышел в № 38 от 30 Мая 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

В Тюмени прошел уже четвертый фестиваль женского рок-вокала «Сирин». Его придумали журналист Сергей Гурьев и Ник Рок-н-ролл. Ник — деятель рок-тусовки из «стариков». Из тех времен, когда английское имя — это был вызов системе. Пятнадцать...


       


       В Тюмени прошел уже четвертый фестиваль женского рок-вокала «Сирин». Его придумали журналист Сергей Гурьев и Ник Рок-н-ролл. Ник — деятель рок-тусовки из «стариков». Из тех времен, когда английское имя — это был вызов системе.
       Пятнадцать рок-команд добрались до Тюмени. Чичерина и «Ночные снайперы» приехали. Так что «Сирин» — это не междусобойчик в ДК «Нефтяник»...
       Журналист Гурьев и панк Ник поменялись имиджами. Хотя они скажут, что имиджа нет, а есть только плоть и кровь и души прекрасные порывы. Гурьев, следовавший на фестиваль поездом, проявил себя панком. Менты ссадили его в Данилове. И он доехал «на собаках» до станции Буй.
       А Ник Рок-н-ролл — исконный панк... Хотя слово «панк» он тоже объявил вне закона. Мол, вся панк-культура — это способ выкачать деньги из молодежи. Итак, Ник появлялся на сцене ДК «Нефтяник» исключительно в костюме. Костюм Нику дали поносить. Название магазина Ник повторял до и после концерта, и на день третий зал уже скандировал это слово, и костюм Нику отдали насовсем.
       Ник говорит, что в рок-музыке должен быть эпатаж. Поэтому нанял человека в форме немца, чтобы зачитал приветствие. Но вчера был День Победы, и «эсесовец» запил.
       Ник еще рассказал, что на фестивале многие участницы выступают беременными. Например, Чичерина была беременной на самом первом «Сирине», родила дочку. А сейчас беременна Юлия Тузова. Она на восьмом месяце. И что в планах у фестиваля — получить поздравительную телеграмму от Тины Тернер.
       В женском роке меньше лажи. А больше в нем самоотверженности. Мужская группа — это всегда логично. Можно в рок-н-ролл, можно в футбол, можно на рыбалку, можно накатить. Но четыре мужика, и Она — это с ее стороны самоотверженно. И сразу зрителю ясно, что этой цыпочки здесь бы не стояло, если бы ей не было чего сказать.
       Первый день. Вышла девочка Марина Перелетная в красной косынке с песней про Павлика Морозова, а сама из Тюмени, поэтому приняли хорошо. Группа Indigo diva — запомнилось название. Женя Глюкк, питерская тусовщица, со стихами: «Когда б я маленькой была б, то ничего не делала б».
       Потом — Инна Желанная. Песня кончилась, а слов не помнишь. А они вообще были? «Выше, выше до синего неба, дальше, дальше до белого облака». Но осталось... как его... о! — послевкусие. Какие-то эльфы, кельты, нибелунги, пяльца, кольца, обереги, мулеты, амулеты, птица Сирин, Иван Купала, вересковый мед, травы и коренья народов мира... Все это не воспроизводится с магнитных носителей. Поэтому в записи Инна Желанная «не катит».
       — Не люблю давать интервью, сегодня говорю одно, завтра — другое. Пока летела в Тюмень, родилась песня. Высота какая? Десять тысяч сто метров. В самолете пыталась спать. Холодно. В аэропорт с другого конца Москвы ехать. Я думала, разнесу это «Домодедово»...
       Рафаэль Альханов, продюсер фестиваля, появился ниоткуда и стал самым главным. По всем вопросам. Он привез из Екатеринбурга операторов, камеры, а к ним кран и рельсы, чтобы делать телеверсию. Еще он привез певицу Наташу Шнайдер и к ней — фонограмму. (Ник не пустил на сцену.)
       А потом Рафаэль накатил полста грамм. Мы с Рафаэлем. И он рассказал за шоу-бизнес. За русский рок. И этот манифест, эти тезисы — они сами по себе — песня. Вживую.
       — Я лидер свердловского шоу-бизнеса. Самая страшная из акул. Вот Инна Желанная. Она на рынке уже пятнадцать лет, и у нее нет клипа. Мы ее раскрутим по Свердловской области, по Пермской, по Ханты-Мансийской.
       Я русским роком занимаюсь всего месяц. Если бы два месяца занимался, успели бы вдвое больше. Я спонсоров подтянул. В Америке даже есть такая наука «фандрайзинг». Отъем денег у спонсоров. Я пришел — у них не было концепции. Никто не знал, какая концепция... «Тату» в прошлом году «подняли» миллион. Вокруг Земфиры крутятся где-то пятнадцать. Здесь, на «Сирине», тоже пара Земфир на сцене. Еще неизвестных. Всего российский музыкальный рынок — это 3—5 миллиардов долларов в год. Русский рок — это два процента. Шестьдесят миллионов.
       Я с шести лет в мире музыки. Музыкальная школа, класс баяна. Из русского рока мне лично, лично мне нравится... Кто из... из... из... это не, это не... «Квин», конечно, это понятно, без разговоров. Ничего группа «Премьер-министр», особенно клип они сделали из трех мушкетеров... «Пора, пора, порадуемся». Инна Желанная? Ну... это объект для инвестиций.
       Надо делать шоу! Вот у Розенбаума был концерт. Или недавний у Раймонда Паулса. Пугачева в концерте Раймонда Паулса! А Вайкуле и Леонтьев там провалились. Пугачева, конечно, госпожа эстрады. Когда она спела «Миллион алых роз», говорили, что это по€шло. А вы прочувствуйте, какая там лирика: «...Бедный художник стоит...» Я играл тогда в ресторане. Я же... пианист. По классу баяна? И баян, и фортепьяно. Я этими инструментами владею одинаково профессионально. А современные песни — это что — «Ксюша, Ксюша, Ксюша, юбочка из плюша...»
       Отдыхать? Я не отдыхаю. У меня осталось активной жизни семнадцать с половиной лет. Треть времени я буду спать. Два-три года на унитазе сидеть. Лет через пять заработаю свой первый миллион. Отдыхать некогда. Бывает, перед сном думаешь, и ничего не выходит. А просыпаешься — готово. Я так придумал лозунг для спонсоров, для пива «Доктор дизель». Думал-думал, ничего. Спать пошел. И во сне, понимаешь, тоже думал. Просыпаюсь — слоган готов! «Пиво. Женщины. Рок-н-ролл!».
       Продюсер Рафаэль подцепил из тарелки рядом обедавшей Наташи Шнайдер кусок колбасы, прожевал и поспешил что-то «разруливать», кого-то «напрягать», в общем, раскручивать музыку рок-н-ролл.
       
       А на день второй выступила геройски Юлия Тузова, на восьмом месяце беременности. Басист Гриша прикалывается, что «ребенок не дает лажать. Если не тот аккорд, он ее ногой пинает». А с папой ребенка тоже познакомились на концерте. «И сразу поехали бухать в О.Г.И.», — уточняет Юля. Папа — это Женя Колесов, директор «Хор мьюзик». Каста.
       Юлия Теунникова. Песня про двух наркоманов. Ясно, что Теунникова — это не «На ковре-вертолете мимо ра-ду-ги...». Это «черно-белые танцы», как у Шевчука. Не про то, как летают, а про то, как приземляются. Без рифм и без припева. Про то, как двое достали ну... «там в пакете». И пока идут до хаты, пока варят на кухне, они от нечего делать общаются. Группа «Макондо» пилит панк-рок, Теунникова под этот скрежет как бы читает по ролям. «Не шуми, не раздави, насыпай, не торопись, не просыпь, что ты делаешь, дай лучше я, нет, лучше я, нет, лучше я, уйди, я сам, не говори под руку, уже почти готово, отойди... ну вот, просыпал».
       Вот, просыпал. И все. Песня кончилась. Есть и другие. Но их правильнее воспринимать не с газетой на стуле, а с пивом в... где там она выступает.
       «Дети Пикассо» — за них было страшно. Все-таки Тюмень. В столицах зритель понимает, зритель в журнале прочитал, что этномузыка — это сейчас актуально. А в Тюмень не завозят нужных журналов. А у «Детей Пикассо» половина песен на армянском. И лидер — девушка по имени Гаянэ. Но все это лишь подтвердило постулат, аксиому и краеугольный камень. В рок-музыке главное что-о-о?.. — энергетика! И тюменцы выучили по-армянски «Им гала» («Я прихожу»). «И петь надо всем-всем, — объяснила Гаянэ, — потому что иначе не произойдет какого-то непереводимого армянского этнического чуда». И народ пел это «им гала».
       Потом Гаянэ у зала спрашивает: «Спеть на армянском или на русском?». Пой, сказали, на армянском. Когда такой голос, зачем слова? Песне двести лет. Ничего не понятно. Но со сцены не отпускали. И на бис — наивную пионерскую песенку в память об интернациональном советском детстве — «а-а в Африке горы вот такой вышины, а-а крокодилы, бегемоты». Наконец-то стали танцевать в проходах.
       Ник Рок-н-ролл ловит Гаянэ за сценой. Первый день он слушал с мрачным и критичным видом. А сейчас видит, что поперло. Объясняет Гаянэ, как ей повезло: «Этот тюменский зритель. Если они полюбят, то навсегда. С этого и Чичерина начинала здесь. И «Ночные снайперы».
       И напоследок вышла группа «Бабслей». Пять девчонок. Босиком. Уже весело. А они еще и играют. И поют. Тексты — русские народные, блатные, хороводные. Но свои. Что-то среднее между «Воплями Видоплясова» и Red Elvises. С поправкой на половую принадлежность. Краткая история группы. Барабанщица Катя... Тогда еше не барабанщица. Просто Катя обзвонила подруг. Подруга Таня умела играть на бас-гитаре. У еще одной подруги был баян. Собрались. Ну и чего играть будем? А чего вообще можем? Кто-то затянул: «Ой мороз, мороз...», что и определило направленность группы вот уже на пять лет вперед. «Знали три аккорда, но играть очень хотели, — объясняет Катя. — Получился панк-рок». Сейчас бывают с гастролями в Германии и Финляндии, вот в Тюмени.
       В Питере, на премии журнала Fuzz, девушек закидали монетами, зажигалками и бутылками. Ждали Земфиру. Но в этом-то она не виновата. Во всем остальном, в «фанере» и заморозках, в ценах на бензин и ценах на водку, в упадке народных промыслов и в обмелении Иртыша, как считают на «Сирине», виновата именно Земфира. Но это внутримузыкальные их отношения.
       День третий. Умка и группа «Броневичок». Умка — наше все. Все наши ее достали. Надоело быть символом культуры хиппи. Вот и стоит Умка на сцене в синей бандане, чуть качается и впадает в завораживающую депрессию: «Зеленый фонарь за мутным стеклом, студеный февраль за белым столом, о-о-о никто не знает, где я теперь...». Музкритики ценят Умкины блюзы. Девочки-пионерки обожают Умку, потому что та «вписывает» на концерты всех, кто придет заранее. Еще потому, что совсем взрослая, а все хиппует. Умка прикалывается, поет: «Хорошенькие школьницы мелькают там и тут. Меняются прикидами и фенечки плетут, я ненавижу их, Я НЕНАВИЖУ ДЕВОЧЕК...»
       — Приходят девочки с гитарами, чтобы я их слушала. Иногда очень даже ничего. Нет, не выгоняю. Мне неоткуда их выгонять. Сейчас вот перевожу Керуака. Роман про бухло. Про то, как человек хочет завязать, а у него не получается. А в бандане — потому что облысела. На нервной почве. Сорок лет. Кризисы. Положительные эмоции — вот концерт отыграть в Новосибирске...
       Один из музыкантов «Броневичка» вышел на сцену с «мобилой» за поясом. Но никто ему не позвонил.
       Вышли любимые в Тюмени Арбенина и Сурганова, они же «Ночные снайперы». Первая песня — на пустых бутылках. И хорошо звучало, потому что главное опять же — энергетика. А потом, как всегда: скрипка, гитара, «но это просто рубеж, и я к нему готов», «над кошкой плывут облака, московские звезды щекочут лапы»… Зал подпевает. Они здесь пять лет назад на первом «Сирине» выступали. С тех пор раскрутились. И Диана Арбенина полюбила летать на реактивных самолетах.
       
       В гримерке Юля Чичерина разминалась: играла на старом фоно собачий вальс, тявкала в такт. На сцене — как обычно. Поднятая ножка, обалдевшая улыбка, высунутый язычок. В первый раз смотреть забавно. Но я уже смотрел во второй. У нее продюсер Иннокентий Минеев. Он решает. С кем говорить, что говорить.
       Еще была мелкая драка. Звукооператор Чичериной побил местного электрика. Тот всем мешал, но все его терпели, этого узкого специалиста с Нижнего Тагила. Потому что рок-культура, она учит терпимости. А Иннокентий Минеев сказал, что его звукооператор работал с «Браво» и с Никольским. А значит, он прав. И тот драчун еще долго орал, что противника еще найдет и вообще на...
       Ника Рок-н-ролла, похоже, достал шоу-бизнесс, да и пора было уже кончать фестиваль. Вышел на сцену и объявил, что со своей командой «Трите души» уходит играть настоящий рок-н-ролл.
       В автобусе уже «веселый» продюсер Рафаэль рассказывал музыкантам о том, как авторитетен он в Е-бурге и какой он молодец, что убрал какую-то кулису в ДК «Нефтяник». И притащил — молодец — два ящика пива. И немедленно его выпили.
       И сели в автобусы и самолеты, пароходы и поезда и полетели-поехали играть рок-н-ролл — кто в Новосибирск, кто еще дальше. А что касается бессмысленного и беспощадного вопроса о здоровье старика...
       — Достоевский умер, — сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.
       Протестую! — горячо воскликнул Бегемот — Достоевский бессмертен!
       
       P.S. Денег на фестиваль дал директор тюменской фирмы «Овация» Вадим Швец. «Люблю, — говорит Швец, — делать людям праздники. Потому что раньше я был в Тюмени комсомольским лидером». Благодарность в личное дело.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera