Сюжеты

ЗОЛОТО КАЙЗЕРА НАШЛИ В «СИБНЕФТИ»

Этот материал вышел в № 39 от 03 Июня 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

 

Владимир Руга: Ленин утонул в 1917 году, а кризис среднего возраста наступил в 30 лет Название этой книжки «Золото Кайзера», изданной «ОЛМА-Пресс» и издательским домом «Нева», и ее обложка с парящими над белыми куполами золотыми монетами...


Владимир Руга: Ленин утонул в 1917 году, а кризис среднего возраста наступил в 30 лет
       

   
       Название этой книжки «Золото Кайзера», изданной «ОЛМА-Пресс» и издательским домом «Нева», и ее обложка с парящими над белыми куполами золотыми монетами меня не отпугнули. Аннотация: «В апреле 1917 года Ленин не добрался до России – погиб во время кораблекрушения» — заинтриговала. Авторов оказалось двое. Одного, Андрея Кокорева, я прежде не знала, а вот второго, Владимира Ругу, моего бывшего коллегу (в 26 лет зама главного редактора «Вечерней Москвы», недавнего пресс-атташе Бориса Абрамовича Березовского, а ныне топ-менеджера компании «Сибнефть»), никак не ожидала встретить на книжной полке в качестве не героя, а автора детективного романа. Решив, что это ошибка, я позвонила, а потом и пошла к нему, чтобы (как в песне про калину красную) удостовериться…
       
       — Володя, после отъезда Березовского в изгнание у тебя как у его бывшего пресс-атташе высвободились некий творческий потенциал и время?
       — Да нет, работы всегда хватает. Кроме работы в «Сибнефти», я уже второй год веду мастер-класс по пиару в МГИМО. А чтобы писать, много времени не нужно.
       — Я это заметила. Если первая часть книги написана основательно, то во второй чувствуется некая торопливость. Это связано с какими-то проблемами в «Сибнефти» или просто с желанием скорее закончить?
       — Это взгляд профессионала. А большинство читателей таких тонкостей не заметили, и, судя по раскупаемости тиража, им нравится.
       — Как вы писали вдвоем?
       — Андрей Кокорев – мой старый товарищ. Он специалист по архивам, в 90 – 91-м годах мы делали совместные журналистские материалы.
       — Неужели для приключенческого триллера нужен архивист?
       — Конечно. Это ведь все-таки историческая фантастика.
       — Вы отодвинули, вернее утопили, одну из самых значительных фигур начала века – Ульянова-Ленина. Однако Сталина и Троцкого оставили. Вы стоите на марксистских позициях? По-вашему, роль личности в истории важна, но не на столько, чтобы роковым образом повлиять на ее ход?
       — Когда мы писали, не задавались такого рода вопросами, просто попытались выдумать героя, поручика Шувалова, и моделировали его поведение в зависимости от наших взглядов на жизнь. Мы писали то, что нам нравилось писать, сделав попытку создать новый срез истории, которой не было, но которая могла бы быть.
       — Книга закончилась девятнадцатым годом. Ваш Сталин нашел немецкие деньги, торгует вином и оружием. А потом, видимо, все равно приходит к власти.
       — Нет, не приходит. Скоро выйдет вторая книга, продолжение. А потом, надеюсь, и третья.
       — А кто придет к власти после или вместо Путина?
       — Так далеко мы не пошли. Только начало двадцатых годов. Действие второй книжки разворачивается в Крыму.
       — Это у Аксенова – в Крыму. Но там, отрезав Крым от остального мира, он создает некую буржуазную республику. У вас будет что-то подобное?
       — Нет.
       — А почему Ленин в историческом контексте вам неинтересен? Разве он тянет на героя романа меньше, чем поручик Шувалов?
       — Ленин — настолько мощная махина, что без серьезного образования ее не осилить.
       — А как же твой исторический факультет МГПУ?
       — И тем не менее…
       — На работе не считают, что топ-менеджер «Сибнефти» сошел с ума?
       — Нет, я ведь писал не в рабочее время. И потом, я в компании отвечаю за связи с общественностью. А читатели и есть общественность... У меня нет иллюзий по поводу моего таланта. Я не Акунин, не Пелевин, не Сорокин, но мне за этот роман не стыдно. У каждой книги есть свой читатель.
       — А что, Пелевин и Сорокин – это круто?
       — Не могу оценить их по достоинству, так как для прочтения, к примеру, Сорокина или того же Пелевина нужна более серьезная подготовка, а я даже никогда не дышал мухоморами, не говоря уж об остальном.
       — А вот главные современные авторы в «Хрестоматии» для старшеклассников – Валерия Нарбикова и Галина Щербакова?
       — Сочувствую школьникам. Впрочем, на вкус и на цвет…
       — А что бы ты порекомендовал Министерству образования?
       — Я? Ну Фадеева – прежде всего «Разгром», Катаева, Бакланова, Каверина, Нагибина и однозначно Ильфа и Петрова. «Бендериада» — настольная книга бизнесменов начала 90-х годов.
       — Среди перечисленных тобою авторов много тех, кто писал или пишет о войне и армии. Такое сильное впечатление от службы? А ведь, наверное, мог не пойти?
       — Была возможность. Но посчитал, что это как-то мелко, стыдно. Сейчас эти понятия не работают, а тогда казалось: вот откошу, получу белый билет, а потом буду всю жизнь ходить со статьей по дурке. Тем более отец мой – летчик, дед — военно-летный инженер, бабушка — военврач.
       — А мама – балерина?
       — Да, мама всегда скрашивала наш «непростой суровый быт».
       — И куда ты полетел служить?
       — Я, как ни странно, остался на земле. Защищал в наземных ПВО наши южные кавказские рубежи в Грузии, после чего полюбил эти края с их музыкой, кухней и гостеприимством. Это были 88—89-е годы.
       — Время саперных лопаток. У тебя тоже была?
       — Наверное, была. Но в событиях, на которые ты намекаешь, впрямую не участвовал. Хотя и сопереживал товарищам.
       — Грузинским или однополчанам?
       — Тем ребятам, которые бежали с лопатками два километра за так называемыми девяностолетними спринтерскими бабушками. Было много лжи как с той, так и с другой стороны. Мы слушали официальные сообщения, сравнивали их с прочисткой мозгов, которую устраивало командование, и понимали, что ничего не понимаем. Мальчишки, оказавшиеся в этом горниле, мы считали себя то героями, то изгоями. Как потом ребята в первую чеченскую. Я им очень сочувствовал.
       — А ребятам во вторую чеченскую?
       — А разве что-то изменилось? Впрочем, с возрастом, как известно, меняется восприятие жизни. Не ценности, а отношение к ним…
       — Насколько я помню, тебе всего 30 лет.
       — Уже 32. Это много. Потому что в период перестройки и последующей демократизации год шел за три, и нервная потрепанность нашего поколения гораздо сильнее, чем у молодых людей тех же беззаветных 60-х. Мои ровесники-коллеги уже переживают кризис среднего возраста. Распадаются их романтические ранние браки, а новые серьезные отношения даются с большим трудом… Вот я так и не женился.
       — Напряженка со временем?
       — С воспитанием. Впитал с молоком матери, что жениться нужно только один раз, и по любви. А любить тяжело.
       


Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником
Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera