Сюжеты

У ЗЮГАНОВА ОТКАЗАЛ АППАРАТ

Этот материал вышел в № 42 от 17 Июня 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

ПАРТИЙНЫЕ ВОЙНЫ: ЭПИЗОД II Кризис, разразившийся в КПРФ после исключения из партии Геннадия Селезнева, перестал быть сюжетом газетных первых полос и телевизионных аналитических шоу. Его заслонили куда более впечатляющие события: погромы в...


ПАРТИЙНЫЕ ВОЙНЫ: ЭПИЗОД II
       

  
       Кризис, разразившийся в КПРФ после исключения из партии Геннадия Селезнева, перестал быть сюжетом газетных первых полос и телевизионных аналитических шоу. Его заслонили куда более впечатляющие события: погромы в центре столицы и борьба с экстремизмом, постепенно превращающаяся в новую государственную идею, вместо дискредитированного погромщиками и игроками российской сборной футбола. Однако болезнь, которой страдает крупнейшая партия страны, отнюдь не была прекращена с помощью хирургической операции на пленуме ЦК. Она продолжается в другой форме.
       
       Исключение из думской фракции «отступников», уже исключенных из партии, стало логическим завершением чистки рядов. Здесь есть, конечно, свои нюансы: во фракции могут состоять и беспартийные. Но, с другой стороны, причиной исключения из партии Селезнева, Губенко и Горячевой были именно разногласия по парламентской тактике. Следовательно, оставлять их во фракции не представляется возможным. Все правильно.
       Тем не менее процедура исключения преподнесла новые сюрпризы. Мало того что во фракции, как ранее и в Центральном Комитете, не было единства. Дискуссия в очередной раз выявила, насколько шаткой является позиция Геннадия Зюганова.
       Против него выступили практически все депутаты, сколько-нибудь известные и авторитетные за пределами партии. Среди недовольных — Анатолий Лукьянов, Виктор Илюхин и Валентин Купцов. Для людей, знакомых с внутренней кухней КПРФ, этот список говорит о многом. Никто из этой группы не известен как близкий сторонник Геннадия Селезнева. Это не восстание в защиту Селезнева, а бунт против Зюганова. В отличие от спикера Госдумы прокурора Илюхина нельзя заподозрить в стремлении «лечь под Путина» — в партии он всегда считался крайним радикалом. Лукьянов, напротив, человек осторожный, хорошо знающий тонкости аппаратной политики. Но самое главное – в числе несогласных оказался Купцов. Тот самый Купцов, который в партии имеет репутацию «делателя королей». Именно Купцову мы обязаны тем, что Геннадий Зюганов оказался на вершине партийного руководства и удерживался на ней вот уже почти десять лет.
       
       Несгибаемый бюрократ
       Года два назад, беседуя с активистом КПРФ, исключенным из партии за очередной антизюгановский уклон, я спросил его, может ли он вообще представить себе партию без Зюганова. «Почему же, — философски ответил мой собеседник, — Зюгановы приходят и уходят, а Купцов остается».
       Дело, разумеется, не в особых талантах бывшего секретаря Вологодского обкома КПСС. На протяжении всех этих лет Купцов старался держаться в тени. Ему и не требовалось выступать с парламентской трибуны или орать на митингах. Он делал нечто гораздо более важное.
       Как Иван Калита бюрократии, он собирал осколки партийного аппарата после краха КПСС в августе 1991 года. Собрать удалось далеко не все, большая часть старого советского механизма была успешно встроена в административную систему «новой демократической России». Но из тех осколков, которые удалось подобрать, Купцов сумел построить надежно работающее бюрократическое устройство.
       Когда в августе 1991 года «демократические» толпы бушевали на Новой площади, Купцов уходил из здания ЦК КПСС последним, вместе с несколькими сотрудниками. Выходить через парадный выход было боязно, однако оставалась тайная линия метро, соединявшая здание на Новой площади с Кремлем и другими правительственными сооружениями. Увы, спустившись вниз, осажденные обнаружили, что не знают секретного кода для открытия тайной двери.
       Долго дозванивались на Лубянку, где никто не снимал трубку. Наконец дозвонились, узнали код, вышли на перрон. Поезд не пришел.
       Так или иначе, выбравшись из здания на Новой площади, Купцов на несколько дней перешел на нелегальное положение. Иногда он звонил знакомым из телефона-автомата и представлялся: «Дядя Валя». Люди вздрагивали.
       Впрочем, обнаружив вскоре, что его никто не ищет, Купцов занялся разбором бюрократических завалов. Надо сказать, что здесь он проявил себя с лучшей стороны, помогая устроиться на новую работу всем своим сотрудникам, которые просили о помощи. Собственным трудоустройством он занялся в последнюю очередь. Но бывший секретарь ЦК КПСС на улице не останется.
       То, что Купцов делал в августе—сентябре 1991 года, было отнюдь не геройством, а просто элементарной аппаратной добросовестностью. Но на фоне развала, безответственности и предательства, царивших в партийном аппарате, это выглядело почти подвигом. Во всяком случае, с этих дней Купцов обретает реальный авторитет. Он становится очевидным лидером в среде аппаратчиков, оказавшихся по тем или иным причинам за бортом ельцинских структур и мечтающих о собственном деле.
       После ликвидации КПСС Купцов сначала примкнул к группе, формировавшей Социалистическую партию трудящихся. Но когда в конце 1992 года стало возможным восстановление Компартии, он без колебаний отказывается от сотрудничества с СПТ и берется за восстановление аппарата КПРФ.
       Пожалуй, он мог бы добиться руководящего поста в новой-старой партии. Но, к удивлению многих, он бросает весь свой вес и влияние на поддержку Зюганова. Именно Купцов гарантировал превращение «почвенника» Зюганова, которого многие товарищи и коммунистом-то признавать отказывались, в лидера Компартии. Именно его усилия сыграли немалую роль в том, что на политическую обочину скатились все соперники и двойники избранной им партии – РКРП, СПТ, РПК и множество других, более мелких организаций, возникших в процессе распада КПСС.
       Успех Купцова был обеспечен абсолютной лояльностью к нему партийного аппарата. Этот аппарат без колебаний вычищал из партии противников Зюганова. Сам же Купцов предпочитал оставаться в тени. В первой Думе он даже не вошел во фракцию, но взял себе скромную должность руководителя ее аппарата, расставив нужных людей на нужные посты и предоставив им казенное жалованье. Не без его помощи взошла и политическая звезда Селезнева.
       
       Самый серый из кардиналов
       Купцов – единственный в российской политике настоящий «серый кардинал». Другие деятели дают интервью направо и налево, красуются перед камерами и рассказывают всему миру, как они контролируют события. Но ни Глеб Павловский, ни Борис Березовский, ни даже Чубайс на самом деле «серыми кардиналами» не были, они раскручивали себя, изо всех сил стараясь играть публичную роль.
       Иное дело – Купцов. Он понимает, что для кардинала главное — быть именно серым. Незаметным. Не так уж много людей за пределами «политической тусовки» помнят его фамилию, еще меньше — знают его в лицо.
       Пусть Зюганов красуется перед камерами. «Говорящая голова» из телевизора оказывается совершенно беспомощна, когда нужно переходить от слов к делу. Любой человек, имевший дело с КПРФ, знает, что ни одного практического вопроса вождь партии самостоятельно решить не в состоянии. Вопрос либо не будет решен вообще, либо рано или поздно дело попадет в кабинет Купцова, после чего любой проект либо будет реализован, либо окончательно захлебнется.
       Зюганов радостно припишет себе любые успехи, если они есть. Но как быть с неизбежными неудачами? Кто будет за них отвечать?
       Купцов формировал политический курс не в меньшей степени, чем Зюганов. Но он, как и рядовой аппаратчик, отнюдь не является заложником избранного курса. Если курс меняется, объясняться с публикой должны публичные политики. А аппарат… Что аппарат? Он выполняет указания.
       Купцов эффективно руководит аппаратом именно потому, что очень хорошо улавливает настроения и понимает интересы своих подопечных. В этом он похож на другого тихого аппаратчика, которого высокомерные большевистские интеллектуалы называли «самой выдающейся посредственностью в нашей партии» — на товарища Сталина. Аппарату нужен лидер, и этот лидер должен не слишком выделяться.
       Другое дело, что в отличие от Сталина, прошедшего революционное подполье и гражданскую войну, нынешний главный бюрократ Компартии — выходец из тихого советского провинциального обкома. Собственно, на таких людях и держится нынешняя Компартия. Первые секретари обкомов превратились в губернаторов и «демократических политиков», комсомольцы стали бизнесменами, а вторые и третьи люди в старом советском аппарате нашли свое место в КПРФ. Купцов оказался эффективен именно потому, что, даже попав в столицу (под самый занавес истории КПСС), он остался тихим провинциалом. Таким же, как и его подопечные.
       На первый взгляд «дядя Валя» представляется чем-то вроде разросшегося до недопустимо больших размеров плюшевого мишки, на которого надели костюм с галстуком. Насколько обманчиво это впечатление, могут сказать те, кто оказался его жертвами.
       Все они были выдавлены из фракции и партии тихо, но безжалостно.
       
       «Дядя Валя» повышает голос
       Что означает публичное несогласие Купцова с Зюгановым? Некоторые комментаторы уже поспешили объявить, что Купцов утратил прежнее влияние, и лидер КПРФ проводит свою политику, не считаясь с «дядей Валей». Однако не считаться с собственным аппаратом лидеру партии опасно. А Купцов, в свою очередь, слишком осторожный и опытный политик, чтобы, не имея поддержки, открыто бросить вызов начальству.
       Если бы его влияние было совсем слабым, он предпочел бы промолчать, тем более что открытая конфронтация – не его стиль.
       Судя по всему, расколот сегодня сам аппарат партии. Кризис достиг такой интенсивности, что неизбежно приходит мысль о смене лидера. Однако такие вещи даже в КПРФ нельзя сделать без борьбы. Как бы ни велико было влияние теневых фигур в партии, здесь не миновать публичной политики. И Купцов неожиданно выступает в непривычной для себя роли диссидента. Аппарат получает необходимые сигналы. Как говорится в рекламе, пора выйти из тени!
       Чем закончится открытое противостояние, сказать трудно. Зюганов никогда еще не сталкивался с серьезной оппозицией в аппарате, но и партбюрократия не имеет опыта публичной политики. Он сами «накачали» фигуру партийного вождя, и избавиться от него будет не так просто.
       И все же время Зюганова уходит. Он был политическим «дублером» Ельцина, «вечно вторым». Путинская команда играет по другим правилам. Здесь не умеют считать даже до двух.
       Если Зюганов больше не нужен власти, не нужен он становится и собственному партийному аппарату, который просто устал от однообразных речей и невыполненных обещаний вождя.
       Но если уйдет Зюганов, с кем останется Купцов? Вот гамлетовский вопрос КПРФ.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera