Сюжеты

НА НАШИХ НЕРВАХ МОЖНО СУШИТЬ МОКРОЕ БЕЛЬЕ

Этот материал вышел в № 46 от 01 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Наш спецкор Юлия Санкович в ужасе бежит из шоу «За стеклом». Одно из самых «продвинутых» и жестких шоу продолжается на ТВС В поездах ловкий коньяк. Он раскачивается в такт Филиппу Киркорову и не разливается. Он приспособился к условиям. Я...


Наш спецкор Юлия Санкович в ужасе бежит из шоу «За стеклом». Одно из самых «продвинутых» и жестких шоу продолжается на ТВС
       


       В поездах ловкий коньяк. Он раскачивается в такт Филиппу Киркорову и не разливается. Он приспособился к условиям. Я жую лимон и наслаждаюсь красивым узором жизни в окне. За движущимся стеклом все настоящее — и коровы, и домики, и смешная девушка с большой попой, которая бежит к нашему вагону продавать пирожки. Кажется, я вижу, как она старательно пекла их дома на старой чугунной сковородке. С любовью, потому что ее устраивает эта жизнь.
       В вазочке слева от меня стоит неживой подсолнух. У него нет будущего, прошлого и настоящего. Он пластмассовый. Только человек мог придумать искусственные цветы.
       За окном — живая, настоящая трава. Я не понимаю, где я — еще на Украине или везде в России.
       Как-то раз, влезая в камуфляж, я поняла: человек неспособен «закосить» под траву. Или под небо. Или под деревья. Даже если разрисовать лицо НАТОвскими красками, другой человек все равно поймет, почувствует — ЭТО НЕ ТРАВА. НЕ НЕБО. НЕ ДЕРЕВО.
       Еще вчера меня пытались научить многому. Поддерживать придуманный коллективный дух, ставить перед собой общие цели, надеясь на будущий бонус в виде личного блага. Говоря, что при этом я культивирую в себе патриотизм.
       Меня учили бить людей, которые мне симпатичны, говорили, что шпионаж — престижная работа, убеждали, что дедовщину в армии никто не отменял.
       Пытались заставить гнать держать обидеть видеть слышать ненавидеть вертеть смотреть зависеть терпеть.
       
       Держать
       Мы — ребята-зверята.
       На мой взгляд, в этой игре есть одна проблема — не забыть, что ты не в армии, что завтра не будет войны, что это всего лишь игра, а мы в телевизоре. Нужно всего лишь показывать себя и развлекать других. Но — выкладывались, мало спали, ели плохую еду, подрывали здоровье.
       
       Ненавидеть
       Синдром маленькой власти. Прогнулся под одного — оторвался на другом. На более слабом. Сидишь, куришь. И снова боишься сильного. Пока в армии не исчезнет ненависть, армия не для меня...
       ...Наверное, Калашников — гений. Когда автомат отстреляет холостыми, он приятно пахнет. Порохом, маслом и ... невинностью, как будто ему стыдно, что не попал в цель. Страшно подумать, какой экстаз испытывает автомат, стреляя боевыми...
       
       Зависеть
       Зависимость и зависть — главные армейские чувства. Если в армии ты превратился в военного — согласишься на зависимость. Если остался внутри со своей гражданской душой — завидуешь тем, кто на свободе.
       Зависимость у них считается залогом порядка.
       Я так считаю: унижение — не есть смешно. Зависимость — не красиво.
       На наших нервах можно было бы развешивать мокрое белье.
       
       Вертеть
       Нами можно вертеть как угодно — мы подписали контракт.
       Наш дом внутри другого дома. У нас зеркала — у них окна. В наших зеркалах — наши лица и их камеры. В их окнах — наши лица и украинская природа. Наши лица для всех. Мы — публичные люди. Для операторов мы родные. «Снимай Аню, вторая, Аню снимай!». Аня сидит на деревянном ящике и задумчиво курит. Когда Аня задумчива — она красива. Когда бьет в нос — мне становится страшно. Сейчас Аня думает. Поступила новая вводная — противник задумал план.
       У нас много противников. Инструктора, режиссеры, мы сами. Нас прозвали хомячками. Может, проверяют на рефлексы? Мы зависим от всех, даже от солдат, которые варят нам на полевой кухне кашу, разведенную водой.
       
       Гнать
       Рада-украинка сильно потянула ногу — не могла биться. Ее посадили на бревно и заставили смотреть, как мы вчетвером в защитных шлемах избиваем троих ее друзей, оставшихся без защиты (украли по сценарию). Инструктор подошел и спросил, не мучает ли больную девушку совесть. Намекнул, что не патриотка, постоял над душой. Собрав последние силы, Рада встала на больную ногу и ринулась в бой. Наутро боль усилилась.
       Старший инструктор сказал, что если я уйду, распустят команду. Может, врал. «Армия» убедила меня: иногда взрослые умные люди получают кайф от того, что умеют запутать и обмануть.
       
       Смотреть
       Я часто смотрела на других. Никого не осуждала, просто замечала то, что бросалось в глаза. Я старалась убеждать себя, что это всего лишь игра, что завтра всех отпустят и они пойдут на свободу — милые, добрые и честные. Скинут маску придуманной войны, будут улыбаться и любить друг друга всю оставшуюся жизнь.
       У Ани я училась силе воли, у Димы — хитроумию, у Ильи — дипломатичности, у Валерки — выдержке, у Рады — женственности, у Жени — смелости и искренней вере в то, что все будет хорошо. Но я не могла ударить Наташу, хотя мне сказали, что это враг. Врага понарошку следовало бить по-настоящему. Боксерской перчаткой в маленькую голову. Мне нравилась Наташа. Перед субботним ток-шоу она всегда закручивала у себя на голове два гнездышка из волос.
       Аня била сильно, слушаясь приказа. Но я видела: ей тоже плохо. Взрослому военному ничего не стоит убедить 18-летнюю девочку, что так она выполняет долг перед Родиной.
       Старший инструктор гордился тем, что Аня хорошо бьет Наташу. Называл ее чудом и чадом. Аня старалась — била сильнее. По ночам она засыпала в розовой шелковой рубашке, обнимая серого плюшевого медвежонка.
       
       Терпеть
       Внутри телевизора я хотела научиться терпеть боль, непонимание, злость. Но только не унижение и жестокость.
       
       Обидеть
       Я ни на кого не обижаюсь — сама дура. Пошла играть в игру, правил которой не знала до конца. Получила по морде и важный жизненный опыт: риск не всегда оправдан. Если тебя воспитали в любви, ты не обидишься на того, кого не любили. Резкие слова не достанут того, кто умеет смеяться над собой.
       Когда мы ползли по болоту, я была впереди Валерки. Легким взмахом берца загнала ему в рот незамеченную лягушку. Рыжий актер молча выплюнул. Потом смеялись.
       
       Дышать
       На воле я учусь свободно дышать. Нервы обострили астму. Свобода вселяет силы и свежий оптимизм. Место, откуда я возвращаюсь, не было армией, не было игрой.
       Зеленый поезд приближался к дому.
       На станции Сухиничи вагон-ресторан нелегально торговал черешней.
       Толстая украинская женщина с прической «диско» проявляла рыночную активность.
       — Потусуйся, Сереж, пройду, чтоб не забрали. Тусовочка должна быть аккуратной.
       Знающая женщина в замаранном переднике пошла стоять на стреме.
       …Черешню продали успешно. Тетка похлопала себя по переднику и поправила занавеску ресторана. Ресторан приносит прибыль.
       
       P.S. Всем, всем, всем, а особенно своей бабушке приношу извинения за ненормативную лексику в эфире!
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera