Сюжеты

ЗАЧЕМ АВРААМ БЫЛ НУЖЕН ИОСИФУ?

Этот материал вышел в № 47 от 04 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Исповедь нового Руссо Дело в том, что почти библейская связка «продюсер Иосиф Пригожин и певец Авраам Руссо» некоторым образом сломала мою давнишнюю традицию: «Ни слова доброго о попсе!» Купили меня. Правда, не деньгами (что в общем-то...


Исповедь нового Руссо
       


       Дело в том, что почти библейская связка «продюсер Иосиф Пригожин и певец Авраам Руссо» некоторым образом сломала мою давнишнюю традицию: «Ни слова доброго о попсе!»
       Купили меня.
       Правда, не деньгами (что в общем-то обидно!), а серьезным подходом к проекту и его интеллектуальной насыщенностью. Кроме того, побывав на репетиции Руссо, я увидел, что «будущая звезда» не только самостоятельно пишет песни, но и рулит репетиционным процессом. В общем, создалось у меня такое впечатление, что Россия наконец-то дождалась поп-исполнителя, у которого талант и работоспособность удачно сочетаются с умом и здоровой ориентацией.
       Правда, и это к нам пришло из-за границы.
       
       — Авраам, знаю, что ты не любишь вопросов о национальности, поэтому построю вопрос по-другому: к какой культуре ты принадлежишь?
       — Ну, ты спросил то же самое, только хитрее. Вообще, я воспитывался на Ближнем Востоке, мой отец – боец французского Иностранного легиона. Я родился в Сирии, впитывал там разные культуры, с детства хорошо знаю и арабскую, и турецкую музыку. Кстати, арабская и турецкая музыка – совершенно разные, а здесь, в России, их многие путают. Потом мы переехали в Ливан, у меня мама там работала в госпитале, потом вернулись в Сирию, потом умер отец, и мы переехали во Францию к дедушке. Потом нам пришлось вернуться в Ливан, потому что во Франции мне по молодости нельзя было зарабатывать. Два года в Ливане я учился в немецком христианском монастыре, в горах. В 86-м году вернулся в Сирию, познакомился с ребятами, мы создали группу, работали в клубах… это были совершенно разные стили – французский, арабский, английский… С семнадцати лет я пою.
       — Можно ли сказать, что ты принадлежишь к средиземноморской культуре?
       — Может быть, но я работал в Африке, в Кувейте, в Греции, в Швеции, долго жил на Кипре, уже оттуда приехал в Россию.
       — Какое у тебя образование, кроме монастырского?
       — Я бакалавр. Это такой общеевропейский уровень образования без специализации.
       — Как ты попал в Москву?
       — Меня услышал на Кипре хозяин московского ресторана «Прага» Тельман Исмаилов, пригласил работать к себе. Я пел два года в Москве, потом познакомился с Иосифом Пригожиным, и началась серьезная работа.
       — Вот скажи мне, в нашем шоу-бизнесе идет довольно жесткая борьба за публику, за нишу… Скажи, ты уже знаешь, кого попросишь подвинуться?
       — Я считаю, что каждый ест свой хлеб, я не буду ни у кого ничего отбирать.
       — Будешь, и сам это прекрасно знаешь. Ты сейчас ведешь себя совершенно правильно, ты абсолютно толерантен, как и положено начинающему артисту, но ты подвинешь многих. Тот стиль, в котором ты работаешь… кстати, как ты его называешь?
       — Это евро-восточный стиль.
       — Хм, оксюморончик! Так вот: лет пять назад наши туристы из Турции впервые привезли Таркана. Под него сразу же стал «косить» некто Байков, но только внешне, петь он просто не умел. Потом за его репертуар плотно взялся Филипп, и довольно успешно, «мочалки» штабелями падают. Но и здесь у тебя все козыри. Кое-какие пересечения у тебя есть с Леней Агутиным, но его «латина» больше американская, а у тебя – фламенко, это ярче. Есть еще пара «пеньков», но их можно даже не считать. В общем, у тебя – все параметры положить нашу публику на лопатки.
       — Спасибо, но это ты сказал.
       — Ух ты, опять библейская ситуация! А говоря современным пиар-языком, какой у тебя «месседж» к публике?
       — Знаешь, в этом разбираться все-таки не мое дело. У меня есть великолепный продюсер Иосиф Пригожин, пусть он отвечает на такие вопросы. Люблю я совсем разную музыку: Том Джонс, Элвис Пресли, «Дайер Стрейтс», восточных певцов…
       — А кто был твоим кумиром, тем человеком, кто заставил тебя выбрать этот путь?
       — Это был не кумир. Это была моя знакомая певица, простая эмигрантка из Ирана. У них случилась исламская революция, и ей пришлось уехать в более светский Ливан. Там я ее услышал и понял, что тоже хочу работать на эстраде.
       — Ты уже думал о том, чем займешься через тридцать лет? Будешь ли ты, как Синатра, петь дальше, или тебя остановит возрастной барьер и ты станешь делать что-то другое?
       — Все должно решиться в ближайшее время. Если смогу «доказать себя» как певец, то, пожалуй, продержусь лет до шестидесяти, но и потом тоже смогу давать по два концерта в месяц.
       — Скажи, сколько языков ты вообще знаешь?
       — Сейчас вспомню… А что ты называешь «знать язык»?
       — Ну, на каких языках ты можешь читать газеты?
       — Это труднее, чем разговаривать… тогда,— турецкий, арабский, греческий, армянский, курдский, французский, испанский, английский и русский.
       — А откуда ты так хорошо русский знаешь?
       — Я четыре года в России, здесь и выучил.
       — Ансамбль у тебя интернациональный?
       — Да. У меня есть болгары, русские, цыганка с еврейской кровью, человек из Судана… Пока все.
       — А еще у тебя работает знаменитый Ди-Дю-Ля.
       — Это гость. Он записал с нами альбом, но постоянно на гастроли не ездит.
       — А что у тебя с религиозностью? Вот сестра Пола Маккартни, по имени Рут, говорила мне, что в анкетах на этот вопрос она пишет: «pedestrian» («пешеход»).
       — Я бы не стал шутить таким образом, но вообще-то я – Человек Мира. В основе всех религий лежит одно, это я и считаю самым главным.
       — Так ты сторонник бахаизма?
       — Пожалуй, нет. Это другое. Но это очень полезно для моей работы: все конфессии считают своим.
       — Слушай, ведь музыка – уникальная штука! Если тебя любят представители разных стран, может быть, ты мог бы стать во главе некой кампании с целью объединения всех культур, всех религий через музыку? В наше страшное время это очень нужно!
       — Знаешь, я – «за». Сам начинать это не могу, меня еще совсем не знают, но, если пригласят, я, конечно, готов. Мне неприятно смотреть телевизор и читать в газетах про конфликты между культурами и религиями… кстати, на своих концертах я это уже делаю! Вот недавно мы работали в Казахстане, там в зале были греки, русские, армяне, евреи – я всех приветствовал на их родном языке, и это получилось очень хорошо!
       — Ты хорошо знаешь Ближний Восток, ислам… Вот скажи, в арабском мире сегодня есть лидер, который сможет повести к миру?
       — Боюсь, что такой персоны пока нет. Может быть, он уже родился, но никому не известен. Лидеры арабского мира, как и все арабы, – несчастные люди.
       — Н-не понял?
       — За последние 50—60 лет арабы очень много потеряли в силе, у них прервался естественный путь эволюции.
       — Ты имеешь в виду… нефть?
       — Да. Все страны мира добивались прогресса своей головой и руками, а им ничего не надо было делать.
       — И поэтому они так самодовольны и агрессивны?
       — Не только они. Самодовольство и самоуверенность – вообще вредная вещь, в этом даже США убедились. Вот в Библии сказано, что даже если твой враг — муравей, будь осторожен…
       — Ты уверен, что это не Коран? Стилистика фразы уж очень восточная…
       — Уверен. Я изучал и Коран, и Библию, и Талмуд. А эта фраза — из Нового Завета.
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera