Сюжеты

СУДЬБА ПСИХОАНАЛИЗА В РОССИИ. ЧАСТЬ 2

Этот материал вышел в № 48 от 08 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Такого количества людей, называющих себя у нас сегодня психоаналитиками, нет ни в одной стране мира. Откуда они взялись? Что вообще такое психоанализ в России, если взглянуть на тему исторически? Какова его судьба? (Начало в № 46) Троица В...


Такого количества людей, называющих себя у нас сегодня психоаналитиками, нет ни в одной стране мира. Откуда они взялись? Что вообще такое психоанализ в России, если взглянуть на тему исторически? Какова его судьба?
       
       (Начало в № 46)
       
       Троица
       В Лондоне, в доме Фрейда можно увидеть русское издание «Трех статей полового влечения», они изданы Осиповым в 1911 году и им же подписаны: «Господину гениальному профессору Фрейду». А в 1912-м «господин гениальный профессор» напишет в письме Юнгу: «В России, кажется, началась местная эпидемия психоанализа». Еще через два года заметит: «В России психоанализ известен и распространен; почти все мои книги, как и других приверженцев анализа, переведены на русский язык. Но более глубокое понимание психоаналитических учений еще не установилось. Научные взгляды русских врачей и психиатров в области психоанализа можно до настоящего времени считать незначительными… Только Одесса имеет в лице М. Вульфа представителя аналитической школы».
       Что-то в этом есть от военных сводок с фронтов, правда? Психоанализ захватывает Россию, город Одесса уже наш, на остальном пространстве победы незначительны, без существенных перемен.
       Зря он так говорил. Пройдет совсем немного времени, и вся его теория, даже базовые ее принципы, перестроится под влиянием России. Конкретнее — под влиянием Сабины Шпильрейн, дочери богатого коммерсанта из Ростова-на— Дону.
       Вот, собственно, теперь я и назвала всех троих, с которых начинался психоанализ в России. В этой тройке – психоаналитики «в законе» – по жестким стандартам классического подхода профессиональный статус и лицензию на право практиковать и учить получает только тот, кто сам в течение нескольких лет (срок варьируется от четырех до семи лет) проходил психоанализ под руководством признанного специалиста. Николай Осипов, Моисей Вульф (о котором всерьез говорит Фрейд) и Сабина Шпильрейн этим стандартам соответствовали… Два профессионала в 1910-м уже в России, Сабина Шпильрейн пока «в анализе» – она первая пациентка Юнга и предмет его горячих споров с мэтром, «господином гениальным профессором» Фрейдом (ей посвящены многие письма в переписке между ними).
       Сабина Шпильрейн вернется в Россию после небольшого антракта в премьере российского психоанализа. Революция и война почти убрали его со сцены на три года, потому что, «когда сознание потрясено, невозможно испытывать интерес к бессознательному». Фрейд эту фразу написал, объясняя свое собственное состояние в годы фашизма.
       Мы же с вами говорим пока о закрытии занавеса в России в 1917-м. Это – еще не черта. Занавес откроется в 20-х, и действие будет длиться целых десять лет: поначалу всерьез, потом смешно, потом ну просто совсем не смешно…
       
       Согрешение
       В Москве, на Малой Никитской, неподалеку от храма Большого вознесения, где венчался Пушкин, есть очень красивое здание, построенное в модерновом стиле. Это музей Горького. Понятно, что Горький здесь и жил, и был когда-то. «Каждый литературный псевдоним — прежде всего отказ от отчества, ибо отца не включает, исключает. Максим Горький, Андрей Белый, кто им отец? Каждый псевдоним подсознательно — отказ от преемственности, потомственности, сыновности. Отказ от отца…» — зная сегодня об эдиповом комплексе, можно было бы решить, что я цитирую текст психоаналитика. Но так пишет Марина Цветаева в воспоминаниях об Андрее Белом. Горький здесь явно просто к слову пришелся, просто аргумент, подтверждающий мысль автора. Ну а я о Горьком вовсе не потому, что это был один из самых сложных и рефлексирующих писателей советского периода. О котором психоаналитик Эрик Эриксон (по сути, расписавшись в собственном профессиональном бессилии) говорил, что нет тех духовных пространств, «на которых Горький смог бы преодолеть свое внутреннее и внешнее рабство». Я же о нем лишь только потому, что дом этот на Никитской принадлежал до революции богачу Рябушинскому и об этом, может быть, вы и сами знаете. Но полагаю, что очень и очень мало кто, а может быть, вообще единицы скажут, что именно в этом здании еще до Горького в самые-самые первые годы советской власти располагался Государственный психоаналитический институт. Аналогов такому сочетанию слов: Государственный психоаналитический — нет и никогда не было ни в одной стране мира. Если государственный – значит, это уже не просто вдохновение молодых медиков и не только мода среди мыслящей, творческой и невротической части населения – это увлечение властей. Властям всего четыре года, и они только обрели свое право заблуждаться, они и заблуждаются, потому что верят, что построят с помощью Фрейда нового массового человека. Жуть… вы только вслушайтесь! Я тут вот вчитываюсь и вслушиваюсь в Троцкого: «…человек примется, наконец, всерьез гармонизировать самого себя. Он поставит себе задачей ввести в движение своих собственных органов – при труде, при ходьбе, при игре – высшую отчетливость, целесообразность, экономию и тем самым красоту. Он захочет овладеть полубессознательными, а затем и бессознательными процессами в собственном организме: дыханием, кровообращением, оплодотворением – и, в необходимых пределах, подчинит их контролю разума и воли. Жизнь, даже чисто физиологическая, станет коллективно — экспериментальной…» Не-ет, если так рассуждал один из самых просвещенных большевиков, то скажу правду: не могу я всерьез об этом периоде писать. По иронии судьбы, дочь Троцкого уже в тридцатых годах пыталась выйти из депрессии у зарубежных психоаналитиков, но через два года лечения покончила жизнь самоубийством…
       Но до тридцатых годов еще далеко, пока в России — расцвет психоанализа. Фрейдизм с марксизмом, потому что общая материальная основа, формирование человека (вдумайтесь: взять и отформировать человека, как будто он печенье) как активного, сознательного строителя нового общества… И студенческий фольклор тех лет: «Аффекты ущемленные и комплексы везде. Без Фрейда, без Фрейда не проживешь нигде…» Веселились ребята.
       А что им еще оставалось, если ученые мужи на полном серьезе публиковали уже в 23-м чуть ли не «психоаналитические задачи пятилетки»? Знаете, как они звучали? «…Необходимо… электрифицировать огромный сырой подвал подсознания…»
       
       Эдиповы дети
       Вот казалось бы: психоанализ всячески привечают, он – под опекой государства, полный карт-бланш, все замечательно. Но не то что разбираться, думать об этом времени не хочется. Ну просто стойкое какое-то личностное сопротивление, и даже мысли вот такие рождаются, что, может быть, дело тут все в моем собственном «отсыревшем подвале». Что если бы его «электрифицировать», так сразу бы оттуда полилась песня, которую когда-то исполняла группа «Ноль»: «А-а-а, просто я родился на улице Ле-енина! И меня вырубает время от времени». Я больше скажу, я даже не на улице, я родилась в роддоме имени Ленина! Роддом имени человека, у которого никогда в жизни не было детей, — чем не тема для психоанализа?
       Хотя, с другой стороны, если подумать: а чем бы было легче, если бы я родилась во времена, когда роддома назывались именем Сталина? Он-то не бездетен? Сын Василий родился в 1921 году, а в документах уже 25-го года современные исследователи обнаружили его имя в числе других малышей, с которыми работали психоаналитики!
       Чтобы это понять, нужно снова вернуться в дом, где когда-то жил Горький. Итак, до него там находился Государственный психоаналитический институт. Туда же раз в две недели спешили на свои заседания по пятницам члены психоаналитического общества – все было у Cтраны Cоветов, и общество – тоже. Они заседали на первом этаже, а на втором работала первая в мире детская психоаналитическая лаборатория под вполне коммунистическим названием «Международная солидарность». Здесь под пристальным взором последователей Фрейда жили и росли экспериментальные малыши – 12 человек. В их числе Вера Гоберман, Володя Мишин, Алик (а по другим источникам Волик) Шмидт, Вася Сталин…
       Трудно было бы в это поверить, если бы Арон Белкин и Александр Литвинов как иллюстрацию к своей статье об истории cоветского психоанализа не опубликовали в 1992 году документы. Их выводы интересны: «По-видимому, в первые годы cоветской власти вожди новой России действительно хотели использовать психоанализ в своих целях: создать с его помощью поколение послушных, с детства воспитанных в духе марксистско-ленинского учения людей-винтиков… и работать в этом направлении, начиная чуть ли не сразу после рождения».
       Авторы этой статьи имели дело с российскими архивами, а автор книги «Эрос невозможного» психоаналитик Александр Эткинд — с источниками зарубежными. Его выводы еще любопытнее: «По-видимому, психоаналитический детский дом-лаборатория представлял собой элитарное заведение, куда партийные функционеры, «не могущие» или не желающие воспитывать своих детей, сдавали их в хорошие руки. Конечно… они обеспечивали это заведение всем необходимым. Психоанализ, научные наблюдения… и прочие тонкости были отчасти хорошим прикрытием для привилегий, отчасти модным делом, против которого до поры до времени не было оснований возражать».
       Ссылаясь на французского исследователя Жана Марти, Эткинд говорит дальше о слухах, которые ходили вокруг этого детского дома: «На детях там ставят опыты, преждевременно стимулируют их половое созревание». Он предполагает: «Весьма вероятно, что именно такие сплетни, наверняка вымышленные, и служили причиной бесконечных комиссий». И сообщает, что очередная комиссия, заседавшая 2 января 1925 года… эти сплетни практически подтвердила». Приводится в книге и вердикт комиссии, где среди прочего говорится: «Сексуальные проявления, онанизм проявляются у большинства детей, живущих в детском доме, у детей, только что вступивших в детский дом из семей, онанизм не наблюдался». Автор замечает: «Это уже скандал, особенно если помнить о персональном составе родителей».
       В августе того же 1925 года нарком здравоохранения Семашко по докладу Пинкевича (председателя той самой комиссии) вынес резолюцию: «Психоаналитический институт и лабораторию «Международная солидарность» ликвидировать».
       Как сказал бы Фрейд: «Реальность может быть хуже любого сновидения». Но что же все-таки за реальность это была?
       Господи! Вот Николай Осипов взял и соскочил. Отвязался от всей этой мути, эмигрировал в Чехию уже в 21-м. Моисей Вульф («Только Одесса имеет в лице М. Вульфа представителя аналитической школы», вспомним слова Фрейда) – а Моисей Вульф в Москве. Более того, он один из самых активных работников Государственного психоаналитического института, а в детской лаборатории «Международная солидарность» разрабатывает тему детских капризов. И что еще интереснее – здесь же уже значится среди сотрудников института Сабина Шпильрейн…
       Вот, кстати, хорошая возможность эмигрировать в тексте – у меня есть виза – фраза Фрейда: «Жизнь можно понять только назад». Все-таки Сабина Шпильрейн более двадцати лет провела на Западе, прежде чем попала в Cтрану Советов. Она сюда приехала в 1923-м. Какой?
       
       (Продолжение следует)
       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera