Сюжеты

ЗВЕЗДНОЕ ЭХО МОСКОВСКОГО ФЕСТИВАЛЯ

Этот материал вышел в № 48 от 08 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

«Во-первых, русские, во-вторых, русские» Чтобы представить на Московском кинофестивале конкурсный фильм «Торжество Едермана», исполнитель главной роли известный австрийский актер и режиссер Клаус Мария Брандауэр прервал съемки нового...


       
«Во-первых, русские, во-вторых, русские»
     
       Чтобы представить на Московском кинофестивале конкурсный фильм «Торжество Едермана», исполнитель главной роли известный австрийский актер и режиссер Клаус Мария Брандауэр прервал съемки нового фильма в Марселе и чуть не опоздал на спектакль в Австрийском национальном театре, где он уже три года играет Сирано де Бержерака. На этой сцене Брандауэр блистает с юношеских лет, хотя мировую славу и каннскую «Ветвь» ему принесли съемки в трилогии Иштвана Сабо («Мефисто», «Полковник Редль», «Хануссен»). Его герои неординарны: он снимается в «бондиане», играет то чемпиона по боксу, то советского ученого. В русско-финском фильме 2000 года «Вера, надежда, кровь» предстает в образе Ленина, а за роль в картине «Из Африки», где снимался с Мэрил Стрип и Робертом Редфордом, выдвигается на «Оскар». В возрасте 45 лет Брандауэр дебютирует как режиссер, а в 1989 году привозит на конкурс ММКФ экранизацию новеллы Томаса Манна «Марио и волшебник».
       Он питает слабость к поездкам в Россию: «В Москве сама атмосфера располагает к созданию фильмов». Год назад приехал вместе со своей внучкой. Они оба были членами жюри детского фестиваля «Золотая рыбка». В русских людях, по его словам, Клаус Мария ценит то, что мы сами порой считаем недостатками: нашу открытость и чуткость, умение радоваться всем сердцем и страдать по полной программе.
       Погрузиться в атмосферу русской жизни Брандауэр смог еще в «Шереметьево-2». Попытка VIP-гостя воспользоваться «экспресс-услугой» и купить визу прямо на таможне разбилась о стену бюрократизма: консул не признавал евро и требовал американскую валюту. Но Брандауэр не жаловался. «Все в порядке, я просто устал», – дипломатично заявил он на пресс-брифинге.
       В кафе, куда знаменитость отправилась откушать солянки с осетриной и запить ее русским пивом, Клаус Мария остался неузнанным. Вечером он представил в «Пушкинском» «Торжество Едермана» — эпическую ленту по пьесе Гуго фон Гофмансталя, которая снималась в течение пяти лет и стала одной из самых дорогих картин в истории австрийского кино. Сутки из жизни преуспевающего венского кутюрье с говорящей фамилией («Едерман» переводится как «каждый человек») обнажают экзистенциальные противоречия тех, кто, казалось бы, взял от этой жизни все. Актерская техника Брандауэра удивительна – при отсутствии внешней, сюжетной динамики он практически в одиночку «держит» действие в течение трех часов...
       
       — Что важно для вас в этом образе?
       — Существует больше ста произведений об Едермане, но тема одна – смерть богатого и успешного человека. Сейчас, когда карьера становится все более важна для людей, хочется понять, почему люди, которые многого добиваются, делаются несчастными. Я вложил в эту роль все, что вызрело во мне, – фантазию, возможности…
       — Насколько изматывает роль агонизирующего человека?
       — Нет, это не агония, это было бы слишком скучно. Мой герой как бы возвращается от смерти, пытается обернуться назад и найти что-то более важное, чем карьера. Едерман хотел что-то изменить, но в фильме в отличие от пьесы Гофмансталя ему это не удалось – слишком глубоко он погряз во лжи, в деньгах. И умирает он так же, как и жил. И в этой ситуации нет ничего сверхъестественного: ведь эту – пусть не всегда такую – жизнь проживает каждый из нас. Можно решить проблемы стаканом-другим водки, а можно пойти по другому пути.
       — Насколько оправдан такой эпически длинный фильм?
       — Я являюсь воском в руках режиссера. Я играю героев, в которых верю; верю в сценарий и съемочную группу. Кроме того, я играю отрезок человеческой жизни, и здесь есть что осмыслить. Разве жизнь не стоит того, чтобы задуматься о ней хотя бы на три часа? Мне нравится, что эпические картины традиционны для русского кино.
       — Ваше определение киноклассики?
       — Есть множество прекрасных фильмов – к чему перечислять их? Я не Господь Бог, чтобы увековечивать словом. Точно одно: наш новый фильм точно не относится к категории «экшн».
       — Из каких трех компонентов складывается ваше мнение о России?
       — Во-первых, русские люди; во-вторых, русские люди; в-третьих, русские люди.
       
       
Что привело Клауса Мария Брандауэра и Холли Хантер на XXIV ММКФ?
      
       Другая звезда – американская актриса Холли Хантер – буквально очаровала фестивальную общественность своей «антизвездностью». Маленькая – меньше 160 см – смешливая женщина-подросток с распущенными волосами, которая смущается перед настырными телекамерами и слегка краснеет при вопросе о раздельной помывке в бане. Ходит, разговаривает, извиняется – будто она вовсе не голливудская прима. Актриса, которая отказалась играть Бога в легендарной «Догме» Кевина Смита и покорила мир без единого слова, сыграв роль немой вдовы в «Пианино» Джейн Кэмпион. Та роль принесла ей «Оскар» 1994 года. В 1996-м она приворожила нас, помножив секс на насилие в провокационной «Автокатастрофе», а любители экспериментального кино запомнили Хантер в «Тайм коде» Майка Фиггиса.
       Братья Коэны использовали ее голос в своем дебютном фильме, потом пригласили Холли на главную роль в «Воспитывая Аризону», сняли ее и в последнем фильме – «О, где же ты, брат?». А ее звездная карьера в кино зажглась в тот день, когда Холли, выпускница театрального университета, застряла в лифте с драматургом Бет Хенли, после чего получила несколько ролей в постановках и киноверсиях ее пьес...
       
       — Мы вас так ждали в Москве, а вы еще на сутки задержались в Питере. Вам так понравилась русская баня?
       — Ой, я действительно заставила вас ждать? Санкт-Петербург — такой удивительный город, в нем столько разных возможностей! Дни казались такими короткими… И я действительно посетила одну баню – это здорово!
       — Что вы любите и что ненавидите больше всего?
       — Вот ненавижу опаздывать, но, к сожалению, нередко это случается. Что люблю? Да вот у вас мне очень нравится.
       — Почему вы приехали на ММКФ?
       — Вообще люблю фестивали, их дух, атмосферу. Россия – экзотичная страна, которую обязательно нужно посетить. Удивительный это опыт. Необычное и сильное впечатление для тех, кто здесь в первый раз. Слышать об этом всю жизнь, столько предпосылок политических и социальных – и наконец увидеть собственными глазами. Хочется и в Москве побыть подольше… Кажется, фестиваль со вкусом, организован хорошо. И у него, несомненно, интернациональный статус.
       — У вас были какие-то коммерческие причины?
       — Нет, я знаю рынок кинопроката и не думаю, что Московский фестиваль оказывает на него какое-то влияние. Даже Каннский фестиваль не влияет на американский рынок, только на европейский.
       — Какие самые памятные впечатления в вашей карьере?
       — Джеймс Брукс, с которым мы работали на «Теленовостях», – очень своеобразный режиссер. Очень личностный, всегда сопричастный процессу. С Дэвидом Кроненбергом тоже очень яркий опыт – съемки «Автокатастрофы» до сих пор стоят у меня перед глазами.
       — Вас много снимали братья Коэны. Чем вас привлекает их творчество?
       — Мы дружим с 1982 года. На съемочной площадке Коэнов я чувствую себя в кругу семьи.
       — А как вы попали в «Пианино»?
       — Джейн Кэмпион ездила по разным странам, искала своих героев, мы с ней встретились в Нью-Йорке. Она не представляла меня в этой роли: уже сложился совершенно иной, физически осязаемый образ. Но Джейн – одна из немногих режиссеров, готовых взять актера просто из-за сильной потребности играть, желания роли. Харви Кейтеля тогда утвердили гораздо быстрее, чем меня. Поработать с ним снова – моя сокровенная мечта. Я восхищаюсь его международной карьерой и в какой-то степени даже завидую.
       — Вы такая выразительная актриса. Какие «оскароносные» или «пальмовые» роли вам хотелось бы сыграть?
       — Такие слова слишком вызывающи. Не могу я думать о таких вещах. Все должно идти своим чередом. Особенно если ты живешь в Америке, где тебя выбирают. По мере того как я становлюсь старше, опытнее, сильнее как женщина и актриса, приходят «мои» роли, и где-то даже можно выбирать – как с Коэнами, например.
       — Каковы ваши требования к себе как к актрисе?
       — Уметь концентрироваться и расслабляться.
       — Вы работали с режиссерами-мужчинами и режиссерами-женщинами. Есть разница?
       — Не думаю. Все стараются быть ближе к моему экранному образу, тщательно конструируют его, проникаются моими эмоциями. Я работала с профессиональными, сдержанными женщинами. Они не допускали всяческих женских штучек и уважали меня как актрису.
       — Были ли в вашей жизни другие счастливые случайности, кроме поломки лифта?
       — Что-то подобное происходило несколько раз в течение моей карьеры. Судя по тому, как все идет, я счастливая – значит, оказываюсь в нужное время в нужном месте. Везения недостаточно, ты должен быть готов стать счастливым. Я была готова.
       

    
       От редакции: блиц-интервью с Харви Кейтелем, Кшиштофом Занусси, Ингеборгой Дапкунайте читайте в следующем номере.
       

Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera