Сюжеты

ГОРОД НЕРОЖДЕННЫХ ДЕТЕЙ

Этот материал вышел в № 49 от 11 Июля 2002 г.
ЧитатьЧитать номер
Общество

Далеко не у каждого в нашей стране есть право на рождение. В Чечне новая «эпидемия»: массовая гибель младенцев прямо в материнских утробах. Власть не желает изучать причины этого явления. Опасается ответственности? Грозный – проклятое...


Далеко не у каждого в нашей стране есть право на рождение.



       В Чечне новая «эпидемия»: массовая гибель младенцев прямо в материнских утробах. Власть не желает изучать причины этого явления. Опасается ответственности?
       
       Грозный – проклятое место. И не только потому, что вот уже целое десятилетие подряд люди, тут живущие, боятся собственной тени. И даже не потому, что три последних года превратились в череду дней ожидания худшего из худших.
       Нынешний Грозный — это Метерлинк наяву, город недорожденных детей. Врачи называют это «замершие плоды». Рос-рос младенчик в утробе — да и замер... Под угрозой увидеть мир собственными глазами?.. Вина этому явлению – война. Вечный стресс да вдрызг нарушенная экология, когда трупы так и лежат на дне тех водоемов, откуда надо пить и мыться...
       
       — Очень быстро растет число замерших плодов, — падает усталой головой на припухшие натруженные руки доктор Любовь Дельмаева, заведующая гинекологическим отделением 9-й грозненской горбольницы. Она может уделить разговорам совсем немного времени: в Чечне дефицит врачей и профицит пациентов. — Носит-носит ребенка женщина, а потом — все, остановка развития, плод мертв. Надо его доставать как можно скорее, иначе...
       Доктор Дельмаева молчит, не хочет объяснять. Не принято: не по чеченским традициям. «Иначе» — это трагедия, состоящая из трех страшных слов: «она родить не сможет»...
       — Если раньше у нас попадался один такой случай, — продолжает Любовь Вахитовна, — все врачи сбегались посмотреть. Теперь никто не бежит, потому что уже смотреть нет сил...
       — Раньше — это когда?
       — В 80-е... Да, девочки? — обращается доктор к врачам отделения, «девочкам» — под сорок. — Имею в виду, если сравнивать нынешнее положение вещей с нормальными, спокойными годами.
       — А после первой войны также было много замерших плодов?
       — Нет, роста мы не отмечали.
       — Тогда почему — именно сейчас?
       — Исследований никто не ведет, в наших условиях это невозможно. Но мы понимаем, что причина — в многолетнем стрессе, поражающем всех, кто живет в Чечне, начиная с совсем маленьких девочек... Кто сейчас рожает? Те девочки, которые так и не узнали ничего, кроме войны. И вот мы наблюдаем: женский организм, если говорить о нем в целом, надорвался, он больше не может производить здоровое потомство... В результате первая проблема — замершие плоды. Вторая — внутриутробные уродства.
       Гинекологическое отделение 9-й горбольницы — как военно-полевой госпиталь времен матриархата. Будто армии с двух сторон состоят только из женщин — так их тут много.
       — Наше отделение — на 45 мест. Сейчас тут 62 человека, — говорит доктор Дельмаева. — 54 процента всех пациентов, поступивших в 9-ю горбольницу, — наши. Женская патология в Чечне перекрывает число раненых и подорвавшихся на минах.
       Мы пробираемся по узкой тропе в коридоре (палаты тоже забиты) между женщинами с трагическими лицами, лежащими справа и слева в позе ожидания конца света. Почти у всех — рука на животе, как знак: поддерживают то, чего уже нет.
       — Конечно, это страшная личная трагедия. Многих из них мы оперируем, — продолжает доктор Роза Манцаевна Гакаева. — Ведь женщина сначала не понимает, что плод уже погиб. Она с ним ходит и ходит... Постепенно продукты распада провоцируют несвертываемость крови. И мы оперируем в связи с кровотечением. Конечно, приходится удалять детородный орган...
       Роза Манцаевна объясняет, что это тут значит: «мы оперируем». Большую часть времени — при свечах, которые всю операцию держат над телом несчастной другие врачи и медсестры. Света так и нет, невзирая на победные рапорты руководителей Чечни о том, что электричество «вернулось в Грозный». Коллеги Розы Манцаевны показывают, как готовятся к операциям: воды ведь тоже нет, и они сливают друг другу из ковшика.
       — Спасибо, Красный Крест туалет недавно на улице поставил. А то бегали с пациентами по близлежащим кустам. Два года.
       Сколько войне, столько и разговорам о том, что ничего не меняется в гражданской жизни. Уже разговоры надоели — в самом деле, не попугаи же мы, а чиновничество, своими зарплатами отвечающее за налаживание хотя бы элементарной жизни, и в ус не дует... Как тянули 9-ю горбольницу международные гуманитарные организации на своем горбу, так и тянут, — власть, несмотря на все ее великодержавные словесные заморочки «на высшем уровне», так и не шевелится, чтобы воплотить слова в дела. Похоже, ей хорошо быть побирушкой.
       — Если «Врачи без границ», «Врачи мира» и Красный Крест прекратят помогать, можно будет закрываться, — констатируют доктора. — Перчатки и простейшие инструменты, какими пользовали пациенток гинекологи XIX века, — вот и все, что приходит от Минздрава. Фактически у нас в резерве только наши руки и голова. Мы оперируем замершие плоды без УЗИ-исследований: на весь Грозный — один УЗИ-аппарат. И он от огромной нагрузки все время выходит из строя. А с нашими патологиями нет времени ждать... Так и выходит: руки да голова — вот наше военно-полевое УЗИ.
       Напрашивается резонный вопрос: когда стала очевидной проблема замерших плодов, вы получили специальную помощь из федерального центра? Приезжали ли сюда бригады врачей-исследователей? Почему вы сами не делаете генетическую экспертизу? Появилась бы систематика уродств?..
       Если бы могла, вся геникология в ответ бы смеялась. Но это неэтично, и врачи только горько улыбаются: «Нет, нет и нет». И рассказывают, как в Чечне сегодня делают, к примеру, тот самый простейший анализ на гистологию, без которого современная гинекология напоминает древнеримский фельдшеризм. Точнее, как не делают: в Чечне сегодня есть только один гистолог. Он живет в Гикало — поселке в нескольких километрах от Грозного.
       — Обычно мы везем ему анализы домой, в Гикало, — так экономим время. Оттуда он едет с анализами в Ингушетию, там все делает и возвращается... Но, как правило, не в тот же день — не успевает. Потому что комендантский час, и его могут арестовать на блокпосту, и он не успеет прокричать, что он врач с анализами больных, которым показана срочная операция...
       Понятно, что в Чечне много живых людей, которым требуется этот анализ. И когда это делает всего один доктор и у него только 24 часа в запасе, четыре из которых уходят на дорогу туда-обратно, а до пяти вечера уже надо вернуться, выбор падает не на мертвых... Что означает: будущие дети гибнут вот уже несколько месяцев подряд, а к научному исследованию проблемы так никто и не подступал.
       То, о чем говорят грозненские гинекологи — о полной заброшенности разрушенного войной здравоохранения Чечни, подтверждается в Москве, где жизнь чиновничья в Минздраве продолжается своим неспешным ходом, по принципу: кому — война, а кому — плевать.
       Однако по порядку — чтобы читателям было предельно ясно, с кем дело имеем. Господин Шевченко, ныне царствующий министр здравоохранения, будучи человеком военным, с первых дней своего пребывания на столь высоком посту категорически запретил подчиненным общение с журналистами — только через пресс-службу. То есть потребители информации СМИ — читатели, зрители, слушатели — могут узнавать о министерском взгляде на ту или иную проблему и способах выхода из нее из уст пресс-службистов. Ну что ж, правило так правило.
       Однако оно предполагает главное: высочайший уровень специалистов, работающих в пресс-ведомстве. Не слишком в это веря, на всякий случай — а вдруг повезет и удастся получить комментарий тех самых специалистов, выше которых в стране в области охраны материнства и детства нет никого, и тем самым, передав информацию о происходящем в Чечне в первые руки, поспособствовать скорейшему продвижению решения — звоню по заветным номерам. Во-первых, госпоже Шараповой, заместителю министра «по детям», и та, заслышав о «чеченской» теме, с ходу отвергает любые предложения, не ложащиеся в русло указаний министра Шевченко. Во-вторых, господину Корсунскому, начальнику управления также «по материнству и детству», — и там снова отказ. Оба настойчиво предлагают для общественного употребления пресс-службу, уверяя, что там в курсе... В пресс-службе, этом вечном прибежище для не удовлетворенных судьбой натур, конечно же, традиционно ищут подвоха, мурыжат... Наконец спустя шесть часов (!) от начала процесса — звонок пресс-службистки. Она сообщает, что пишет ответ газете и желает уточнить: так о чем же речь? О замерших плодах? Или замерзающих?.. Мол, лето, жара, и, значит, замерзать в Чечне никто не может... Вот так.
       Даже терпению монашки при таких испытаниях придет конец. Минздравовская госпожа, которую не пронять горем несостоявшихся чеченских матерей и армией недорожденных детей, цедит недовольно: «В Чечне и других проблем полно»...
       — Каких, например? — задаю вопрос, пытаясь доказать себе, права ли я: некомпетентность федеральных чиновников, путающих замерших с озябшими, но берущихся толковать сложнейшие проблемы, не сулит проблеме ни малейшего шага вперед...
       Нет ответа, конечно. И беда тут не в том, что отдельно взятому журналисту отдельно взятой газеты не ответили на поставленный вопрос. Суть явления — в подходах. Как только в нашей стране человек переступает порог министерства и становится его сотрудником, он перестает даже желать чувствовать, как больно другим, часть из которых от него полностью зависима. Ведь все очень просто: когда хотят что-то сделать — делают и спешат поделиться результатами, но когда отлично знают, что не делают НИЧЕГО, начинаются попытки нагло манипулировать общественным мнением в тот момент, когда требуется принимать срочные меры. Поэтому и выходит уродливая цепочка: молчащая Шарапова — набравший в рот воды Корсунский (когда обоим запрет министра куда как выгоден: не надо ни в чем перед обществом отчитываться) — наконец барышня, которая ни в зуб ногой... И — шокирующая несовместимость параллельных процессов: пока чиновничество играет в свои игры, гинекологи Грозного поточным методом продолжают вынимать из чрев умерших детей второй чеченской войны. Вместе с этими чревами. Так как же изменить ситуацию к лучшему? Кто этим займется? Что можно сделать, чтобы женщины, пережившие и переживающие войну, сумели доносить и родить живого ребенка? И если не для тех, для кого уже все потеряно вместе с их замершим плодом, то хотя бы для следующих поколений?..
       Ответ, конечно, на поверхности: завершите войну — и постепенно все утрясется. Не будет непроходящего стресса, «починим» экологию — не станет и сотен женщин-инвалидов с выжженным клочком души там, где должно расти и крепнуть лучшее на свете материнское чувство. Но мы знаем: война никак не завершится, несмотря на майское президентское объявление о ее окончании. Значит, предстоит сражаться с последствиями войны прямо в ее интерьерах. Сегодня это могут сделать только международные гуманитарные организации. Больше некому. Выживать придется, не рассчитывая на чиновничью помощь из Москвы.
       ...Чтобы писать, надо верить, — это общеизвестно. А я пишу — и не верю. Хочу быть позитивной — и давно не могу, слишком много горя вокруг. И еще потому, что знаю, как стоять в толпе вечно грустных и апатичных женщин времен нынешней чеченской войны. Большинство из них сломлены и не видят конца. И постоянно просят совета: как жить дальше? Было время, отвечала: «Наверное, осталось немного». Но потом все складывалось так, что «немного» растягивалось на год и два, и теперь отвечаю так: «Бегите. Ради ваших детей. Рожденных и будущих. Лучше вечно мучиться от ностальгии, чем хоронить своих недорожденных детей. Бегите». Хотя это и не выход. И тем более не социально оптимистичный.
       
       P.S. Накануне выхода этого номера в редакцию из Минздрава поступила бумага следующего содержания (№ 13-12/30): «...сообщаем, что данных о резком росте патологии замершей беременности в Чеченской Республике в Министерстве здравоохранения РФ не поступало».
       Мы так и поняли.
       «...В то же время проблема замершей беременности во всем мире в последнее время все более актуальна...»
       Значит, все, как у всех? И можно не обращать внимания.

       


Рейтинг@Mail.ru

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera